34. «Бешик кертме»

В следующие три дня я сама себя не узнаю. Засовываю вредность и гордость туда, куда все чаще в порыве страсти покушается Серкан. Его нахальные руки, наглые пальцы, сиплые стоны не дают мне сделать ничего, кроме как пораженно принимать непристойные даже для нашего разнузданного секса ласки.

Он лишь похотливо смеется, купая меня в совершенно ошалевшей от желания синеве своих бесстыжих глаз и повторяя, что между влюбленными нет ничего запретного и запрещенного.

Когда я все же выхожу из роли мартовской кошки, течка у которой неждано-негадано началась всего за две недели до Нового Года, усиленно помогаю ему создать видимость наших «прочных отношений». Сама не знаю, зачем ведусь на эту аферу. Наверное, все дело в том, что Наргиз ханум и правда мне очень понравилась. Подкупили ее искренность, простота и какая-то правильная, чисто человеческая прямолинейность. Она принимала меня радушно. А у русских положено отвечать встречным гостеприимством. Еще не хватало, чтобы меня назвали ленивой, скупердяйкой или неприветливой.

Просто удивительно, насколько легче становится твоя жизнь, когда есть деньги. И обстановка большой квартиры с основной мебелью красивыми аксессуарами, придающими нейтральному интерьеру жизнь, превращается в какой-то прекрасный, легкий аттракцион творчества.

Мне хватает двое суток, чтобы действительно ощутить себя в этих помпезных стенах с огромным метражом уютно и по-домашнему. Я все еще не привычна к такой роскоши, но… она уже не кажется мне чем-то пугающим и не сочетающимся с самой собой. К хорошему, что называется, быстро привыкаешь.

Серкан тоже максимально поглощен переездом и обустройством. Просто удивительно, как сильно его беспокоит мнение матери. Я где-то слышала, что турки очень сильно зависимы от своих родителей. Пока не знаю, хорошо это или плохо…

Есть один небольшой прокол, о котором Серкан вспоминает на второй день нашей подготовки. И он мне совершенно не нравится…

Планы знакомить моих родителей с ним на повестке не стояли… И я совершенно растеряна и не знаю, как объяснить ему, что, прежде всего, сама морально к этому не готова.

Решаем отодвинуть эту проблему на потом- матери Серкана можно сказать, что папа в другом городе, что правда, и все еще восстанавливается после операции, кстати, проведенной благодаря её сыну… Договорились, что вернемся к вопросу знакомства сразу после того, как решим его родительский вопрос. А я и рада… Отсрочим то, к чему я пока еще совсем не готова… Ведь родителям- то придется давать какие-то конкретные ответы на вопросы, а что я могу им сказать? Что делать, если Серкан с важным видом произнесет, что собрался тащить меня в Стамбул на ПМЖ?

Прилет Наргих ханум, наша встреча в аэропорту, приятный обед в ресторане и первая ознакомительная прогулка по городу- в первый день с участием Серкана- проходят удивительно тепло и расслабленно.

Сначала нашим переводчиком для вежливой коммуникации выступает сам Серкан, который полагается на меня в части каких-то недалеких исторических справок во время прогулки по уже заснеженной столице.

На следующий день мы с ней уже оказываемся предоставленными сами себе. Вместе с водителем во дворе ЖК нас ждет еще и приветливая девушка-переводчик. Она турчанка, а не русская- скромная, покрытая тонким платком, говорящая на очень неплохом русском. Мысленно отмечаю, что выбрать именно турецкого переводчика было правильнее. Гораздо важнее, чтобы у нее получалось правильно доносить мысль до Наргиз. А я-то подстроюсь…

Да мы, в целом, особо-то и не разговариваем. Сначала едем в пару музеев, где берем гида- и переводчица уже пересказывает его экскурсии, потом едем на шоппинг, где взрослая женщина, явно не особо привыкшая к роскоши, в отличие от своего сына, откровенно теряется. Я тут же прихожу на помощь- и мы подбираем все, что нужно: и сладкие подарки для многочисленных детей друзей и родственников в знаменитом гастрономе ГУМа, и неописуемой красоты елочные игрушки как сувенир из снежной Москвы, которые я настоятельно требую максимально надежно запаковать для сохранности перевозки. Мы даже заходим в пару дамских бутиков и подбираем самой Ханум прекрасные наряды и аксессуары- две пашмины, одну накидку-букле с меховой оторочкой, платки-батик ручной именной росписи. Ловлю себя на мысли, что мне нравится этот шоппинг и в целом крайне приятна эта компания.

У магазина баснословно дорогих сумок Наргиз настаивает на подарке от нее мне. Когда я объясняю ей, что это слишком дорого, она лишь машет рукой. Неизменно улыбающаяся переводчица словно бы в знак женской солидарности удовлетворенно говорит, что дорогая сердцу его сына женщина обязательно и сама должна быть дорогой. Не знаю, насколько верно девушка переводит, но мне определенно нравится чувствовать себя дорогой… Признаюсь, черт побери. Сколько уже можно брыкаться…

Удовлетворенные и разморенные после шоппинга, мы решаем зайти в ресторан на первом этаже универмага и перекусить.

Для виду отзваниваюсь Серкану и отчитываюсь обо всем, что произошло, на что он хмыкает, что все прекрасно и сам знает, созерцая уже последние три часа неустанные смс от банка.

Заморив червячка закусками и салатами, в ожидании главного блюда, мы говорим о чем-то легком, простом, непринужденном.

Наргиз все никак не может поверить тому, что снега так много и он не тает, хотя в Стамбуле его обычно хватает всего на полдня и он парализует работу всего города. Потом вспоминает родную деревню под Трабзоном, где как раз выпавший снег- совсем не редкость. Рассказывает, как любили они зимой зачерпывать в кувшины свежевыпавшие хлопья- и талая вода получалась даже вкуснее, чем из горной реки.

Погрузившись в воспоминания, она смотрит куда-то вдаль.

– Серкан все сделал сам,– вдруг выдает она, а переводчица ответственно транслирует мне,– сам прошел очень большой путь… Он любит Стамбул. Это его город, современный. А я… не знаю… Иногда мне кажется, что в деревне остаться было бы лучше…

Я молчу, пока не зная, что сказать- то ли утешить, то ли участливо улыбнуться…

– Его отец был сложным человеком, Ольга… Очень сложным. И жили мы тяжело… Может быть, поэтому сын так долго не женился… Боялся повторения… Боялся, что нрав отца победит или что брак- это только боль, слезы и скандалы… Он так отчаянно бежал от традиций… Но разве от них убежишь… Хотя… может и убежишь… Она вдруг поднимает на меня теплые глаза. Накрывает мою руку своей и растягивает губы в максимально теплой улыбке.

–Я благодарю Аллаха, что он послал тебя ему, Ольга… Серкан расцвел… Ты именно такая вторая жена, какая и должна быть у мужчины.

Я в этот момент, видимо, запихиваю слишком большой кусок мяса и потому начинаю кашлять, надеясь, что улыбающаяся девушка просто что-то не так транслировала.

–Вы хотите сказать, что Серкан… был женат?– говорю сипло и потеряно…

Переводчица стоически передает мой вопрос на турецком. И Наргиз удивленно приподнимает бровь, а когда я слышу перевод ее слов на русский, вилка выпадает из моих рук.

– Серкан женат, Ольга… Это брак «бешик кертме», разве ты не знала?