37. Кровник
Я сначала даже немного тушуюсь.
Не ожидала ее звонка. Не ожидала этого взволнованного, даже я бы сказала, полуистеричного тона…
Что случилось? Голову тут же наводняют сто тысяч мыслей.
Вдруг они как-то узнали про беременность…
Исключено…
Я пошла к своей крестной, маминой подруге- гинекологу, которая мои данные даже в базу не заносила.
Я еще только думала, как же мне так все организовать, чтобы он точно ничего не узнал…
Даже мысли были обратиться в ЭКО-клинику: типа, договориться, что это ребенок от донора.
Или другой вариант- заключить фиктивный брак…
Короче, мозги беременной всегда работаю набекрень, но сейчас…
Сейчас даже мне с моим внезапным гормональным размягчением мозга стало вдруг сильно не по себе…
– Что случилось?– сипло спросила я её.
На другом конце зависла пауза.
Такая, что мне даже пришлось сказать снова «алло».
Всхлип. Отчаянный. Женский.
Душа моментально уходит в пятки.
Господи…
Мир перед глазами кружится…
– Что случилось, Альмагюль?!– уже в полуистерику теперь впадаю и я…
– Серкан…– говорит она, давясь словами,– Серкан в больнице, Оля. Он… поехал в деревню и пошел к родным своей жены… Сказал, что не будет консумировать брак и хочет официального развода…
– И что?– каждое слово отбивало настоящими ударами по сердцу. Наверное, они бы могли меня окрылить и оживить, если бы не это удушающее, вызывающее приступ тошноты волнение…
– Что было дальше, Альмагюль?!
Снова всхлип.
– По традиции мужчина, нарушивший уговор во избежание кровной мести, обнуляет все договоренности и принимает на себя кару за совершенно оскорбление…
– Что это значит?! Говори скорее!!!
– Серкан… Серкан принял на себя кару… Брат Джанны, той девушки, от которой он отказался, призвал его к ответу…
– Что значит « призвал к ответу», Альма?! Это как дуэль? Они дрались?
–Нет, Ольга,– печально и обреченно выдыхает она,– он взял пистолет и выстрелил в Серкана. А Серкан… Серкан просто стоял и смотрел, как пуля летит в него, потому что по традиции он не имеет права сопротивляться…
От фатальности слов, которые сейчас озвучивает его сестра, меня скашивает на постель, словно бы я травинка перед серпом.
В ушах нарастает паника и шум. Пытаюсь что-то сказать, но получаются только хрипы…
– Он… он жив, Альмагюль?
– В реанимации…– говорит она тихо и безжизненно…– Оля… Когда его везли в больницу, он шептал «Татлым»… Так доктор сказал, который был в скорой… Мне кажется, ты должна знать… Я… не в курсе всех аспектов ваших отношений, но чует мое сердце, что он не просто бредил, а так тебя звал… Может, ты не знаешь, но… это такое турецкое нежное обращение… Любимая…
Я знала… Я точно знала…
Прикрываю глаза, чувствуя, как сердце наполняется дикой смесью из боли, шока, страха и… любви… Совершенной, безотносительной любви…
Совершенно плевать сейчас, кто я ему, какое мое место в его жизни, что меня ждет рядом с ним и есть ли вообще, это самое «рядом с ним» в моем будущем…
Сейчас в голове набатом звучало только одно…
– Я сейчас же вылетаю в Стамбул, Альмагюль… Даже вещи не буду собирать. Из такси закажу билет и лечу ближайшим рейсом. Будь на связи, пожалуйста. Я скину тебе рейс и время прибытия. Пожалуйста, сделай так, чтобы я быстрее к нему попала… Просто… хотя бы… знать, что он рядом…
Не смогла нормально договорить последние слова. Они утонули в потоке моих слез, через которые я тыкала на экран телефона дрожащими пальцами, заказывая шаттл в аэропорт.