Глава 21

— Привет, — тепло произносит Андрей, стоит мне взять трубку и одно это говорит о многом. — Как ты?

— В порядке. — Особенно, если забыть про раздражённую Алёну, недовольную Аллу и общую нервозность персонала. И собственные проблемы, да.

— Ты расскажешь мне, как съездила к Инге Владимировне? — осторожно, видимо, чтобы не давить, спрашивает Андрей.

— Расскажу, но давай не сейчас? — тяжело вздыхаю я. За прошедшие два часа шаблонный и молчаливый достали всех.

Ладно я, Алла и Алёна, въедливые беседы с нами логичны и имеют смысл, на на кой чёрт им понадобилось разговаривать ещё и с продавцами — большой вопрос. На который, вместо ответа, мне вежливо улыбнулись и намекнули на выход.

— Вечером?

— Давай вечером, только я не знаю во сколько приеду. — Прикрыв глаза, я устало потираю переносицу. — Пока разберусь здесь, пока съезжу в больницу… Ещё бы в магазин заехать, а то дома… сам знаешь.

— Что-то случилось?

— Случилось, но всё потом. Когда у меня пропадёт желание убивать, — хмыкаю я.

— А оно пропадёт? — насмешничает он.

— Даже если нет, я верю в твою уравновешенность. Должно помочь.

— Я весь и полностью к твоим услугам, моя Полуночная госпожа. — Как же хорошо, что есть кто-то, способный заставить улыбаться одной фразой. — Кстати, звонил Илья насчёт твоей машины, завтра можно будет забрать.

— Хоть одна приятная новость за весь день! — вздыхаю я.

— Всего одна? — И я понимаю, о чём он, но обсуждать это по телефону?..

— Я всё расскажу вечером, обещаю.

— Может, мне забрать тебя из больницы? — меняет он тему.

— Не надо, — ещё один вздох, — я сама.

— Тогда увидимся?

— До встречи.

И надо бы шевелиться и ехать к отцу, а мне хочется лечь и не двигаться. Инга Владимировна заверила, что это лечится, а, значит, нечего расслабляться. Вот сейчас дам задание Алле, продублирую его Алёне и поеду.

Поеду. Вот вроде выспалась, а всё равно подвисаю, уставившись невидящим взглядом в погасший монитор. Зачем тут налоговая? Кому я понадобилась со своим магазином? Покачав головой, я вижу значок сообщения в мессенджере. Неизвестный номер?

«У меня к тебе предложение, от которого ты не сможешь отказаться!»

Не сомневаясь в отправителе, я всё же залезаю в вызовы и сверяю этот номер с тем, который звонил мне утром. И как я должна записать его в контактах? «Не брать»? Так возьму ведь…

Добавив в телефонную книгу «Исилин», я спрашиваю: «Какое?»

Да, эта библиотека вывернула мне мозг наизнанку и да, я хочу участвовать в её создании. И да, я всё ещё не готова смириться с присутствием Яна. Шах и мат.

Вибрация и лёгкий перезвон требуют посмотреть пришедшее сообщение. Как быстро он ответил. Сидел и ждал или случайно получилось? С кривой улыбкой я открываю чат…

… и телефон выпадает из ослабевших пальцев.

Он совсем рехнулся?!

Нет, то, что у Яна проблемы с головой мне давно известно, но это?..

— Ты совсем больной? — Я просто не могла не набрать его номер. — Соображаешь что предлагаешь?

— Ради твоего звонка я ещё и не на это готов, — веселится он. — Что тебя не устраивает, девочка моя?

— С тобой бесполезно разговаривать… — покачав головой, я собираюсь положить трубку.

— А на что ты готова ради того, чего очень хочешь? — меняется Ян. — Разве несколько миллионов высокая цена?

Помнится, в самом начале, только собираясь открыть второй магазин, на свой страх и риск, я пошла на полузаконную сделку. Выиграла, конечно, но стоило хоть одному винтику лечь не так, и я бы потеряла всё. Но это бизнес, в котором риски всё равно, что льющие с козырька капли дождя. Сунешься, не подумав, и вода противной ледяной змеёй заберётся за шиворот. И есть всего одна попытка, чтобы проскочить — в нужном месте и в нужное время.

Вот только для меня это было перспективой, а для Яна это очередная идиотская блажь.

— И чего хочешь ты? — Глупое сердце, с чего ты так замираешь!

— Реализовать проект библиотеки, — ровно отзывается Ян. — С участием лучших из лучших.

Низкой самооценкой я никогда не страдала, несмотря на все свои проблемы.

— И только ради того, чтобы я согласилась на совместную работу, ты даришь мне тот дом на Гоголя? Откуда ты, вообще, о нём узнал? — и хочется занять руки, но я лишь откидываю голову на спинку стула и закрываю глаза.

— Продаю, — поправляет Ян. — Мне позвонила Настя и спросила нет ли у меня желания сдать дом в аренду. — Удивительно, но, когда мы говорим о делах, то практически адекватны. Хотя это его «Настя»… — Учитывая, что насдавался я уже до тошноты, что она хорошо знала, это был странный вопрос. Я спросил, она ответила, слово за слово и Настя рассказала о твоём интересе. Конечно, без имён, но соотнести одно с другим много ума не надо.

Заманчиво, очень. Настолько, что, может, стоит рискнуть?..

— Нет.

— Что именно? — хмыкает он.

— Я не буду с тобой работать и не куплю дом на Гоголя, — твёрдо отзываюсь я, наконец, чувствую единение в мыслях и действиях. Да, хочется, но чего мне только не хочется. В нормальный отпуск, например.

— Почему?

— Потому что гладиолус, если других причин ты не видишь, — вздыхаю я. — Удачи с проектом. И не звони мне больше.

Не дав ему даже шанса ответить, я отключаюсь. Пора собираться.

— Пап, ты меня слышишь? Папа?

Я не поверила, когда увидела его открытые глаза и осмысленный взгляд, но врач, имя которого я так и не запомнила, подтвердил, что отец уже час как пришёл в себя и не планирует больше засыпать.

— Пап, это я, Лиссет. Твоя дочь, — ни на что не надеясь, зову я. И, задержав дыхание, вижу как он переводит на меня взгляд. — Ты понимаешь, что я говорю? — Медленно закрыв глаза, он также медленно их открывает.

С тихим всхлипом я прячу лицо в ладонях. Господи, спасибо! Я ничего не понимаю в медицине, но то, что отец сохранил разум, кажется хорошим знаком. Несколько мгновений слабости и я снова смотрю на отца, всё ещё не отрывающего от меня взгляда.

— Хорошо. — Судорожно вздохнув, я беру себя в руки и продолжаю: — Ты помнишь, как тебя зовут? — Он продолжает смотреть, не мигая. — Кирилл? — Нет ответа. — Игорь? Костя? — Снова закрытые на несколько секунд веки и камень, что с грохотом покатился с моих плеч.

Всё хорошо. У нас всё будет хорошо.

— Как ваши успехи? — В палату заходит врач без имени.

— Он всё понимает.

— Да, — задумчиво отзывается врач, разглядывая что-то на мониторах. — Мы проверяли, у Константина Игоревича сохранилась память и сознание, но вот с рефлексами и речью пока сложно. Завтра начнётся курс реабилитации, и в ближайшее время можно будет уверенно прогнозировать сроки восстановления физического и психического здоровья.

— А что может быть не так с психикой? — хмурюсь я.

— При самом лучшем развитии событий, всё остаётся практически по-прежнему, разве что появится некоторая, вполне понятная, нервозность. — Вот вроде разница между нами всего лет десять, а Иван Карлович, если верить бейджу, разговаривает со мной так, словно я идиотка. — При худшем могут произойти любые изменения, но об этом лучше не думать.

— Хорошо, — выдыхаю я и беру отца за безвольную руку.

— Алиса Константиновна, вам нужно будет подписать реабилитационный договор и ознакомиться с дальнейшим планом лечения, — задерживается врач.

— Я подойду к вам перед уходом.

Реабилитация. Долго, муторно, дорого, но эффективно. Пусть восстанавливают! Пусть ищут лучших специалистов, а деньги, если понадобится, я найду. В самом крайнем случае продам «Саркани», хотя одна только мысль заставляет сжиматься внутренности.

Плевать.

Я сделаю всё, чтобы поставить отца на ноги, а весь остальной мир подождёт.

Дома меня ждёт ужин и Андрей.

— Ты не беременна, — констатирует он, стоит мне сесть. — Ешь.

— А ты? — На столе всего одна тарелка, но и он не выглядит расстроенным.

— Я не хочу. — Дождавшись, пока я начну вяло ковырять вилкой, он разворачивается и направляется в прихожую.

— Андрей!

— Сколько это ещё будет продолжаться? — остановившись, спокойно интересуется он и оборачивается. — Сколько, Алиса? Что ещё мне нужно сделать, чтобы ты мне доверилась?

— Ты же знаешь, что с этим у меня всё сложно.

— Знаю. — Андрей подходит ближе. — Я люблю тебя и готов продолжать играть в одни ворота, но, Алис, не тогда, когда они заперты на все замки!

— Ты знаешь, что мне не всё равно, — не отрывая от него взгляда, признаюсь я.

— Я не вижу никого, кроме тебя, с того самого вечера, — он касается моей щеки и я прикрываю глаза, наслаждаясь лаской, — а ты даже не можешь сказать, что я тебе нужен.

— Ты мне нужен, — шёпотом, чтобы не услышал никто, кроме него. — Очень. Больше, чем кто бы то ни было.

— Тогда почему за каждым нашим шагом вперёд следуют два твоих назад? Ведь ты не хотела говорить мне о том, что ты не беременна. Надеялась и эту проблему решить сама?

— Не хотела, чтобы ты расстраивался, — просто отвечаю я, разворачиваюсь к рыбе и снова беру вилку.

Хорошо бы забыть о том, что для него это далеко не единственный, связанный со мной, повод для расстройства. Ещё неплохо бы угомонить мысли, скачущие с «Саркани» на налоговый кодекс, с него на отца, с отца на перспективную рекламу клиники в Израиле, а с неё на Яна. Такое ощущение, что ещё немного и моя голова лопнет, а из неё, словно из подарочного воздушного шара, полетят разноцветное конфетти.

— Я идиот, — вздыхает Андрей, и я чувствую его крепкое объятие со спины.

— Нет, ты прав и прекрасно это понимаешь. — положив ладони поверх его, признаюсь я. — Я ведь видела как ты обрадовался, но что мне оставалось? В очередной раз разочаровать тебя тем, что я не хочу детей ни от одного мужчины в мире?

— Ты могла просто сказать, — Андрей разворачивает меня к себе вместе со стулом, — как и всегда. Хотя бы это я заслужил — слышать от тебя правду?

— Ты заслужил милую, добрую и любящую принцессу, — качаю я головой, — вместо проблемной меня.

— Предпочитаю добиваться сердца мрачной одинокой колдуньи, — улыбается он, заводя прядь волос мне за ухо, — преданной и обманутой. Той, которая честнее всех принцесс разом.

— Думаешь, я тебе не вру? — горько усмехаюсь я, переводя взгляд за его плечо. — Просто моя правда меня же и уничтожит.

И самое время ответить на его вопросы, но вместо них — долгий и захватывающе-нежный поцелуй. Который разрывает наилучший момент для того, чтобы признаться.

— Расскажи и я справлюсь со всеми твоими демонами, — обещает Андрей, отстранившись.

Что? Нить разговора потерялась, когда его руки пробрались под мою футболку.

— Мне предложили разработать проект библиотеки. Настоящей, для всех желающих. — Зачем я это говорю?!

— Ты же всегда этого хотела, — одобрительно улыбается он. — Когда начинаешь?

— Никогда, я отказалась. — Поднявшись, я ставлю практически нетронутую тарелку на раковину.

— Ты опять не ешь, — хмурится Андрей. — Почему отказалась?

— Слишком всё складно, — скрещиваю я руки на груди, — да и дел по горло. Надо искать аренду для «Саркани», следить за отцом, эти опять же… Я не вывезу ещё и новый проект.

— Магазином занимаются управляющие. — Ага, особенно Алла! — Константин Игоревич под постоянным присмотром врачей, да и когда ещё ты сможешь внести хаос туда, где всё слишком складно?

Как бы этот хаос не лишил меня остатков спокойной жизни!

— Я всё равно уже сказала нет. — Неужели только Яну пришла в голову эта идея? Почему ко мне не обратился кто-то нормальный?! Чтобы я взяла и согласилась.

— Хорошо, как скажешь, — с улыбкой отзывается Андрей. — Инга Владимировна как раз сказала, что тебе нужно больше отдыхать.

— А как же тайна клиента? — фыркаю я, принимая предложенную руку, и иду за ним в спальню.

— Твоя тайна умрет вместе со мной, — веселится он, приложив правую ладонь к груди. — А пока спать.