Глава 12

Дарина Я позвонила в клинику и записалась к врачу. Меня, конечно же, мучили угрызения совести. Я тысячу раз уже подумала о том, что собралась убить собственного ребенка. Беззащитное крошечное существо, которое уже имело право на жизнь. Но, в то же время, не могла представить, как справлюсь, оставь я ребенка. Убеждала себя снова и снова, что это единственное верное решение, и все же никак не могла договориться сама с собой. Я шла к врачу, словно на казнь. Довела себя до такого состояния, что чуть не закатила в кабинете врача истерику. – Милая, успокойся, – сказала женщина, листая мою карту. – Расскажи мне лучше, почему решила сделать прерывание беременности. – У меня нет другого выбора, – произнесла я фразу, которую вбила себе в голову. – Ох, девочка, выбор есть всегда, – вздохнув, ответила врач. – Понимаете, я случайно забеременела. От человека, которому ни я, ни ребенок не нужен. Я студентка, как я справлюсь? Рождение ребенка поставит крест на моем будущем, – заговорила я, убеждая скорее себя, чем врача. А еще я очень ждала, что она станет меня отговаривать. – Милая моя, ну, у тебя ведь есть родители. Они всегда помогут ребенку, – сказала женщина, а я вдруг широко распахнула глаза. она была права, мама никогда не откажет мне в помощи. На горизонте забрезжил лучик надежды. И все же, у меня до сих пор не было веских аргументов на то, чтобы оставить ребенка. – Послушай, у тебя резус-фактор отрицательный, – нахмурившись, произнесла врач. – Да. И что? – А то, дорогая моя, что тебе противопоказаны аборты, особенно до первых родов, – заявила она и захлопнула мою медицинскую карту. – Я не понимаю, при чем тут мой резус-фактор. И что будет, если я все-таки настою на операции? – Ты можешь остаться бесплодной. Поверь мне, еще ни одна вот такая глупая девчонка, не осталась довольна своим бесплодием. Все рано или поздно хотят детей. Я слушала ее, а сама думала: «Может, это знак?» – Срок у тебя еще маленький. Ты подумай хорошенько. И, если не передумаешь, приходи через пару недель, – предложила она, а я кивнула и молча вышла. Я вернулась домой и стала думать. Радовало только одно, что в университете были каникулы, и мне не нужно было бегать на учебу. Я оставалась дома, выходить никуда не хотелось, даже продукты мне приносили курьеры. Я же только и делала, что представляла свою жизнь с малышом, думала, что будет очень сложно. А после этих мыслей обязательно вспоминала Арсения. Ругала его на чем свет стоит, винила во всем только его. – Ненавижу! Как же я тебя ненавижу! – шипела я, наворачивая круги по квартире. Так я маялась целую неделю. А потом мне позвонила мама. – Дочка, привет! Ты куда пропала? Совсем не звонишь! Ушла с головой в свадебные приготовления? – Что? Нет, мам. Что ты? Просто учеба. Замоталась как-то, – пока врала, вспомнила, что не смогу долго скрывать от родителей правду, и голос дрогнул. – А что с голосом? Дариночка, ты плачешь? Что-то случилось? – Мааааам! – я не сдержалась и громко всхлипнула я в трубку. – Что? Что, милая? – Мам, я беременна! – я прошептала эти слова. – Беременна? Мама повторила это слово и замолчала на какое-то время. – Но что в этом плохого? Ну, немного опередили события. Скоро свадьба. Если поторопитесь, то никто ничего и не заметит. У тебя ведь маленький срок? – Мам, свадьбы не будет, – перебила я поток маминых слов. – Мы расстались с Артемом. – Почему? Как? Он знает о ребенке? Если вы поссорились из-за какой-то глупости, это не повод вот так рвать отношения, когда ты в положении. Или он знает и все равно не хочет жениться? – Ой, мамочка! Я беременна не от Артема. – Что? А от кого тогда? Дарина, я ничего не понимаю! – От Арсения, – только и смогла выдавить я, прежде чем скатиться в рыдания. – Стой! Не реви! Какой еще Арсений? – А-а-арсений – брат Артема, – я пыталась успокоиться, но снова всхлипывала. – Дарин, ну, как ты могла? Почему? – по голосу мамы я слышала, как сильно она была во мне разочарована. – Мам, я сама не знаю. Я влюбилась, – ответила я и замерла, чуть не выронив трубку из рук. И только в этот момент я осознала, что не просто оправдывалась перед мамой о своем ужаснейшем поступке. Я действительно влюбилась в Арсения с первого взгляда! С того самого момента, как услышала его голос впервые в день знакомства. Я просто не могла себе признаться. Боялась. Не хотела прислушиваться к своим чувствам, не хотела предавать Артема. – И что с этим Арсением? Я уже и спрашивать боюсь, если честно. Потому что, судя по твоему рассказу и состоянию, там не все гладко. – Мамочка, я ему не нужна. Он обманул меня, точнее, это я. Дура, поверила чему-то. Но он уехал заграницу и вернется не скоро. Я не смогла ему даже сказать про беременность. Мам, понимаешь, меня нет в его планах! – Ох, дочка! Я сейчас жалею об одном. Что не могу быть рядом, – мне тоже очень захотелось в мамины объятья, но у меня была только я. – Мам, что мне делать? – спросила я шепотом, боясь услышать приговора. – Рожать. – Рожать? Но как? Как я справлюсь? Мне ведь еще два с половиной года учиться. А если я сейчас брошу, то уже не восстановлюсь, – причитала я, не веря, что мама приняла за меня такое сложное решение. – И не нужно, – заявила мама. – Финансово мы с папой тебе поможем. А ты переводись на заочное отделение или договорись в деканате о свободном посещении. Тебе придется справляться одной с ребенком и учебой. Но ты девочка сильная, справишься. – И как я сама? Я не знаю, – бормотала я, не представляя, как вообще смогу поменять свою жизнь на жизнь матери-одиночки. – Я подгадаю отпуск под твои роды и в первый месяц тебе помогу. А дальше ты уже и сама привыкнешь. Я уверена, что ты справишься. Ты у меня сильная и умная девочка. Никакой Арсений не сможет тебя сломить. Поняла? – эти слова мамы подействовали на меня отрезвляюще. Слезы перестали литься из глаз. Я в последний раз шмыгнула носом и вытерла мокрые щеки. – Да, мама, ты права. Я справлюсь, – я даже кивнула, подтверждая свои слова, хотя этого никто и не видел. С этого момента и начался новый этап моей жизни. Хотя сперва мало что изменилось, я уже знала, что грядут большие перемены. На учебе никто не знал о моем положении. Благо, токсикоз меня мучил только ранним утром при пробуждении. Я вставала рано, боролась с сильнейшей тошнотой всевозможными народными и аптечными средствами. А потом свежая, бодрая и румяная ехала на учебу. Спустя пару недель после разговора с мамой, я начала замечать, что многие привычные мне продукты стали для меня табу. Я просто смотреть не могла на колбасу и майонез, хотя до беременности очень любила. Даже запах колбасных изделий вызывал отвратное чувство. То же самое было и с многими соусами. Соевый, например, да и вся азиатская кухня вызывала тошноту, стоило только уловить тончайший аромат специй. Из-за этого мне пришлось сменить привычки, но никто из окружающих этих кардинальных изменений не заметил. В университете про меня и мои отношения говорили недолго, вскоре переключились на новую жертву, а обо мне уже и забыли. Ну, был жених и был, что в этом такого, да и про второго никто ничего не знал, это были только домыслы. Постепенно со мной снова стали общаться, но я не старалась с кем-то сближаться и делиться своими проблемами. Наоборот, никого не подпускала к своей личной жизни. Свое положение я вполне удачно скрывала до конца учебного года. Сперва из-за токсикоза я не набирала вес, а, наоборот, скинула несколько килограмм. Врач меня за это ругал, но я убеждала, что питаюсь нормально, просто мне много не лезет, и по утрам тошнит. Позже я набрала обратно ушедший вес, только и всего. Когда очередной семестр закончился, я выглядела так же, как год назад. Живот для моего срока был довольно маленький, только талия раздалась в размерах. И мне удавалось прятать эти небольшие изменения в холодное время за толстовками оверсайз, а в жаркое – за широкими сарафанами и майками-разлетайками. Никто ничего не заметил, хотя кто-то пару раз обращал внимание на то, что я поправилась. – Да ты вспомни, как она тогда сильно похудела, – фыркнула Ирина, склонив голову. – Это когда ее жених бросил? – уточнила Эля, наша одногруппница. – Ну, да. От такого стресса еще и не так похудеешь. А сейчас она в прежнем весе, мне так кажется, – закивала Ирина, сочувственно посмотрев на меня. – Так и есть, я похудела, а потом обратно поправилась. По-моему, у меня тот же вес. Плюс-минус, – подтвердила я, закивав головой. – Если честно, я не слежу. Тут, конечно, я слукавила, так как контрольное взвешивание мне производили каждые две недели на приеме. Но об этом другим знать было не обязательно. Экзамены прошли, и все студенты разъехались по домам или отправились отдыхать. Только после этого, неся перед собой зачетку с отличными оценками и справку из консультации, я направилась в деканат. – Здравствуйте, а с кем я могу поговорить по поводу посещения? – спросила я у секретаря. – Что именно вы хотите узнать? – Я бы хотела попросить о свободном посещении с нового семестра, – ответила я. – Тогда вам к декану, – ответила секретарь и кивнула на дверь, ведущую в нужный мне кабинет. – Подождите здесь, сейчас он освободится, и пройдете. Я была так удивлена, что секретарь мне искренне и доброжелательно улыбалась, вместо того чтобы недовольно и оценивающе смотреть на меня. – Какой у вас месяц? – спросила она, чуть понизив тон. – Что? Откуда вы узнали? Мне казалось, что ничего не видно, – ахнула я, принявшись рассматривать свой живот со всех сторон. Все действительно было в норме, платье с завышенной талией никак не обозначало моего положения. – У вас походка говорящая, я сразу заметила, – ответила она. – Ой, а я надеялась, что никто не узнает. – Не волнуйся, я никому не скажу, – заверила меня секретарь, положа руку на сердце. – Кого ждете? – Девочку, – тихо ответила я и заулыбалась, в сердце разливалось такое нежное тепло, когда я думала о моей крошке. Я уже безумно ее любила и с нетерпением ждала ее появления. – Желаю вам обеим здоровья и сил. Мамочке сложно учиться и растить малыша, – продолжила она, но сразу замолкла, поднеся к губам указательный палец, стоило только в кабинете появиться постороннему.