Глава 85 · Старые контракты

— Это всё ещё длится?

Артур кивнул, продолжая смотреть, как шелестят за окном деревья.

— Мне сложно консультировать вас на расстоянии.

— Я уже говорил, что не могу прилететь.

Бейли на экране вздохнул, снял очки и принялся протирать стёкла.

— Вы думали о том, что я вам сказал?

— Да, — Артур откинулся на спинку кресла, — всё время думаю.

— И что-нибудь решили?

Артур покачал головой.

— Должно же быть что-то, что нравилось вам раньше…

— Нет, доктор, правда… совсем ничего. В особняке Эссексов не было такого понятия как личное время. Мы жили по расписанию. Даже с посторонними не общались без ведома отца. А потом… Нельзя считать настоящими студенческие увлечения, верно?

— А вы чем-то увлекались в колледже?

Артур пожал плечами.

— Ничем особенным, наверное. Первое моё серьёзное увлечение — это Ретт Дуглас. Я собирал статьи с его фотографиями… — Артур замолк.

— Вы не рассказывали об этом, — заметил Бейли.

— Да тут не о чем рассказывать. Я почти уже забыл, что было в тех статьях. В жизни он совсем другой.

— А сколько вам было лет, когда вы узнали о нём впервые?

— Не знаю, — Артур пожал плечами, — кажется, двадцать. Это важно?

— Может быть…

Оба замолчали. Бейли снова принялся протирать очки, а Артур всё смотрел в окно.

— Помните, вы спрашивали меня, когда мне в последний раз было легко? Это было не так давно. Всего год назад. Здесь же, в моём кабинете… Тогда всё выглядело совсем другим. Я думал, мы с Дугласом… Думал, мы не поссоримся уже никогда.

Бейли вздохнул.

— Артур… я ведь имел в виду, когда вам было легко без него..

— Мне было легко без него. Я знал, что он рядом и никуда не денется.

Бейли снова вздохнул.

— Вы не можете жить только им.

— Я помню, что вы сказали. Я пытался читать… Раньше я почти всё время проводил за книгами, но… Не могу собраться. В книгах всё фальшивое. Понимаете, раньше мне казалось, что выдуманный мир ярче настоящего — а теперь всё наоборот. Слишком наоборот.

— Вы не ругались больше?

— Нет… С тех пор… С зимы. Ретт даже немного не похож на себя.

— Вы скучаете по тому, что было раньше?

— Не знаю… Ничего уже не знаю. Но я спокоен. На самом деле спокоен. Я больше не думаю о тех подонках. Только… — Артур опустил взгляд.

— Только приступы продолжаются.

— Да.

— И вы по-прежнему не можете вспомнить, что любите.

— Да. Знаете, доктор…мне стыдно, что я говорю об этом с вами, а не с ним. Что я рассказываю вам то, что всегда касалось нас двоих. Я знаю, вам трудно представить, но мы всегда были счастливы. Оба.

— Даже когда…

— Даже тогда. Мы понимали друг друга. Без слов.

— Слова всё же иногда нужны.

Бейли замолчал.

В дверь постучали, и Артур бросил взгляд на часы.

— Доктор Бейли…

— Да-да, идите. Только не забудьте, о чём должны подумать.

— Я помню.

Артур помолчал. Стук повторился, но он не спешил открывать.

— Доктор Бейли, а если я так и не вспомню? Если мне ничего так и не поможет?

Бейли опять потянулся к очкам, но передумал.

— Артур, в таком случае нужно будет отказаться от объекта одержимости.

— Это исключено.

— Вам решать. Я только говорю, как работает ваша голова. До свидания, Артур.

Он отключился, не дожидаясь ответа, а Артур, поднявшись, побрёл открывать дверь.

* * *

— Ретт, — позвал Артур, заходя в дом, но ответом ему была тишина.

Артур прикрыл за собой дверь и двинулся внутрь, осматривая комнату за комнатой.

Дуглас обнаружился в гостиной на диване. Он дремал, оставив ноутбук на пуфике рядом с диваном и прикрыв глаза локтем.

— Ретт… — прошептал Артур, не столько пытаясь разбудить, сколько проверяя спит ли он.

Ретт не отозвался, и Артур, подойдя вплотную, опустился на корточки рядом с диваном. Погладил чуть заметно вздымающийся живот и тут же обнаружил, как напрягается бугорок под джинсами мужчины.

Артур усмехнулся и осторожно, не касаясь тела любимого, стал расстёгивать ширинку. Справился с пуговицей, осторожно отвёл вниз молнию и, склонившись к паху мужчины, замер — под самыми ресницами поймав отблески зрачков.

Артур улыбнулся и, отодвинув вниз бельё, поймал губами головку и принялся мягко посасывать, раздразнивая Дугласа.

Ретт тихонько зарычал,

— Я вижу, что не спишь, — сообщил Артур и, высвободив из белья весь ствол, прошёлся по нему языком.

— Чёрт…

— Лежи смирно, — приказал Артур, заметив, что Ретт собирается подняться.

Он вернулся к своей находке и принялся покрывать член поцелуями, при случае щекоча языком уздечку.

— Артур… — выдохнул Ретт.

Артур улыбнулся и, поймав губами кончик члена, насадился на него, впуская в себя. До конца взять он не мог, но рукой помогать себе не стал, продолжив насаживаться на затвердевший ствол так глубоко, как мог. Шершавый язык то и дело касался головки, вырывая у Ретта глухой стон.

Не прошло и пары минут, когда на язык Артура вытекла солёная жидкость, и он мягко потянул на себя, высасывая последние капли. Облизал головку в последний раз и, отстранившись, посмотрел Ретту в глаза.

— Я думал, ты всё ещё боишься, — услышал он.

Артур сбросил пиджак прямо на пол и, навалившись на Ретта всем телом, устроился у него на груди на узком сидении дивана.

Ретт чуть притянул его и поцеловал, втягивая губами собственный вкус.

— Я соскучился, — сказал Артур.

— А я-то как… — Ретт почему-то вздохнул.

Артур опустил голову ему на грудь.

— Ретт… — позвал он и Дуглас ответил:

— М…

— Ты любишь меня?

— Конечно, малыш.

— Скажи это. Скажи как.

Ретт поймал его лицо в ладони и приподнял, заставляя заглянуть себе в глаза.

— С тобой в моей жизни есть свет. Да, Артур, я тебя люблю. Когда я сказал тебе это в первый раз, я ещё не знал, что такое любовь, потому что никто и никогда не был для меня так важен, как ты.

Артур склонил голову и потерся о его ладонь.

— Ретт…

— Что, малыш?

— А что ты смог бы мне простить?

Дуглас долго молчал, прежде чем ответить:

— Кажется, всё. Но ты же не будешь этим злоупотреблять?

Артур грустно улыбнулся, и Ретт с удивлением понял, что видит эту улыбку впервые за несколько месяцев.

Он прижал Артура плотнее к себе, стараясь прочувствовать каждый его вдох и каждое биение сердца, стучавшего напротив его груди. А потом вздохнул и разжал объятья.

— У нас сегодня встреча с Бёлером.

— У нас? — Артур приподнял бровь.

Ретт кивнул.

— Ретт… Я смогу побыть пару часов.

— Дело не в этом. Разговор пойдёт об Эрхане и правильнее, если ты будешь там присутствовать.

Артур вздохнул.

— Сверхурочные, — пробормотал он, укладывая щёку обратно Ретту на грудь.

— Отделаюсь подарком. Вставай.

* * *

Общение с Бёлером не сулит ничего хорошего — Артур и сам не знал, почему был уверен в этом на сто.

При встрече Клаус скользнул по нему небрежным взглядом и явно не собирался ни здороваться, ни протягивать руку.

Ретт, напротив, стиснул его ладонь и опустился в кресло. Артур устроился в соседнем.

— Ну… как дела? — спросил Клаус, и вот тут Артур заметил, как Бёлер косится в его сторону.

— Всё хорошо, — ответил Ретт.

Артур отлично знал это «всё хорошо», которое могло означать абсолютно что угодно.

— Как наш проект… ну, тот…

Ретт повернулся к Артуру. Тот в последнее время с трудом удерживал руку на руле. После изнасилования сосредоточиться на делах не получалось совсем. Потом доктор Бейли посоветовал ему задуматься о том, что это дело нужно Ретту, и он кое-как начал разбираться в бумагах, но и это не слишком помогло. Буквально в последние недели он всерьёз вернулся к рассмотрению старых договоров, и дело пошло неожиданно гладко. То, что год назад казалось полной абракадаброй, теперь выглядело предельно прозрачным, и именно поэтому отвечать Бёлеру откровенно он не спешил.

— У нас всё готово, — сообщил он после паузы, — можем выслать вторую партию.

— Хорошо…

— Но…

Клаус с удивлением воззрился на него.

— Но, мистер Бёлер, в договоре есть весьма интересный пункт об ответственности…

— Ретт, о чём речь? — перебил его Бёлер.

— Я тоже пока не понял, — Ретт нахмурился и посмотрел на Артура в упор.

— Я о пункте, где говорится, что на моторах кораблей остаётся серийный номер, присвоенный «Дуглас корп». И вам, и мне понятно, что корабли эти нужны не для перевоза морковки. Ретт, неужели вы не обговаривали этот момент?

Ретт нахмурился ещё сильней. Он отлично помнил, что на кораблях в самом деле не должно было стоять печати «Дуглас корп», однако о серийных номерах речи тогда не шло.

— Уверен, это просто небрежность, — заметил Артур, видя напряжение обоих, — просто в следующий раз…

— Ретт, за два года у нас не было никаких накладок. И сейчас твой… хм… доверенный пытается меня подставить. Ты оставишь это просто так?

Дуглас побарабанил пальцами по подлокотнику.

— Я думаю, никто не будет в обиде, если мы поправим этот пункт.

— Ретт, ты это серьезно? — Бёлер уставился на него в упор, — я с тобой двадцать лет, и ты так просто ведешься на наветы этого мальчишки?

— Мистер Бёлер, я просто делаю свою работу, — заметил Артур, стискивая подлокотники.

Ретт перевёл взгляд с одного на другого.

— А в чём проблема добавить этот пункт?

— Это дело принципа, Ретт.

— Но ведь он прав. Серийных номеров там быть не должно.

— Ретт, если бы истребители использовались для чего-то противозаконного, то так и было бы.

Ретт замолчал на какое-то время.

— Хорошо, я подпишу, — сказал он и потянулся за ручкой.

— Ретт, не смей!

Ретт с недоумением уставился на Артура.

— Что ты сказал?

— Ретт… У меня плохое предчувствие. И не только у меня.

— Ты сказал что-то другое.

Артур ударил кулаком по подлокотнику и встал.

— Ретт, ты что, не видишь?

— Ретт, что несёт эта подстилка Гарднера?

Дуглас не заметил, как ручка в его руках разломилась на две части.

— Клаус, — сказал он спокойно, но все трое поняли, что значит это спокойствие.

Белер, впрочем, не дал ему договорить.

— Я сказал как есть, Ретт. Он ведь не рассказывал тебе, как Гарднер выводил его в свет? Твоего мальчика оказалось так легко купить.

Артур стиснул зубы. Глаза Ретта, наливавшиеся кровью, говорили сами за себя.

— Ретт, не подписывай, — сказал Артур ровно, — остальное обсудим дома, хорошо? Всё о чём я прошу — отложи до завтра.

Ретт бросил на него безумный взгляд и быстрым росчерком поставил на контракте свою подпись.

Эссекс и Бёлер выдохнули в унисон — один с облегчением, другой с отчаяньем.

— Это всё? — Ретт посмотрел на Клауса.

— Пока да. Если что-то будет — я позвоню.

— Мы уходим, — Ретт поймал руку Артура и потянул его к выходу. Артур молчал всё время, пока они шли по общему залу ресторана, где проходила встреча, и заговорил только в машине.

— Ретт, я ведь не шучу. Я бы не стал тебе говорить, если бы…

— Заткнись.

Артур замолчал.

Выждав пару минут, он опустил ладонь на руку Ретта, но тот тут же отодвинул свою.

Аэромобиль приблизился к загородному дому спустя пятнадцать минут. Ретт вышел, и прежде чем Артур успел выбраться сам, обошёл машину и, открыв дверцу, рванул его наружу.

— Ретт… — выдохнул Артур, закрывая глаза, но не пытаясь сопротивляться. — Ретт, не надо. Не сейчас.

Ретт плотно прижал его к себе и, кивнув водителю, чтобы тот езжал, прошептал в самое ухо:

— Не смей пререкаться со мной перед посторонними.

— Ретт… — дышать было почти нечем, настолько крепко Дуглас сдавил его рёбра, а оттого с трудом удавалось связно говорить. — Ретт перестань. Я же для тебя…

— Ты слышал, что я сказал?

— Да, — выдохнул Артур и отвернулся, но Дуглас тут же одной рукой поймал его подбородок и повернул к себе.

— Ты такой красивый… — прошептал он.

Артур не ответил.

— Ты так и не сказал, что делал с тобой Гарднер.

— Ничего!

— Даже Бёлер знает больше меня.

— Ретт, ничего! Ретт!

— Врёшь…

Встретив налитый кровью взгляд, Артур понял, что говорить бесполезно. Ему не было страшно. Даже боль пульсировала лишь где-то далеко. Внезапно накатило странное безразличие, он ощутил себя марионеткой в руках кукольника. И когда Ретт тащил его в дом, даже не пробовал сопротивляться. Не сопротивлялся он и когда Дуглас повалил его на кровать, а затем, сдирая с рубашки пуговицы, принялся раздевать.

— Только не так, Ретт… — прошептал он, — не сейчас, пожалуйста.

— Не прикидывайся больным, — Ретт окончательно рванул вниз штаны и, вставив колено между бёдер Артура, развёл их в стороны.

Артур лишь раз попытался оттолкнуть его — когда головка члена коснулась тугого входа. Он снова ловил ртом воздух, заставляя себя привыкнуть и смириться, но получалось с трудом. Возбуждение подкатило не сразу — и Артур ненавидел себя, когда оно накрыло с головой и бёдра сами двинулись навстречу, потому что возбуждение пульсировало только в паху, оставляя голову и сердце пустыми. Артур будто бы видел себя со стороны и от этого ненавидел лишь сильней.

Потом Ретт обнимал его. Прижимал спиной к себе. Артур тихо плакал и толком не знал чего хочет — прильнуть плотнее или вовсе исчезнуть. Покой, который часто накатывал на него после ссор, так и не пришёл. Только пустота и холод — хотя тело Дугласа рядом обжигало как печка.

Выждав достаточно долго, чтобы посчитать Ретта спящим, он поднялся, достал из его рубашки сигареты и поплёлся к выходу из дома. Не одеваясь и не принимая душ — всё, что произошло казалось естественным, и оттого почему-то хотелось плакать.

Артур закурил, впервые за год и второй раз за несколько лет. Сидел и смотрел на то, как шевелятся в темноте листья деревьев, пока на плечо ему не легла тяжёлая рука.

Он не дёрнулся. Сомнений в том, кто рядом не было. Как и сомнений в том, что теперь Ретт успокоился и снова будет нежен — до тех пор, пока что-то не включит у него в голове невидимую кнопку, сигнал к разрушению.

Хотелось спросить — «что я сделал?». Было немного любопытно, что ответит Дуглас, но в глубине души Артур знал — тот не признает вину. Ретт никогда не жалел о содеянном.

— Отпусти меня, — сказал он вместо этого.

Он почти ощущал, как Ретт за спиной вздохнул.

— Опять?

— Нет, Ретт, — Артур повернул голову, — отпусти насовсем.

Ретт молчал.

— Мне больно без тебя, но с тобой я умираю. Я знаю, что ты скажешь. Я знаю, что это не повторится много-много дней. Я люблю тебя… до коликов. Но я не могу.

— Артур, — сказал Ретт тихо, усаживаясь рядом, — прости меня, это было чересчур. Но… Нельзя спорить со мной при чужих.

— Лучше дать тебе накинуть на шею петлю?

Ретт помолчал.

— Если ты заметил нестыковки в контракте — нужно было сказать мне раньше. Но не при чужих.

Артур закрыл глаза и покачал головой.

— Просто невозможно, Ретт.

— Объясни.

— Не могу. Боюсь, что ты снова начнёшь убивать тех, кто этого не заслужил.

— Не начну.

Артур затянулся и выпустил струю дыма.

— Всё равно не могу. Не знаю почему. Не хочу причинять тебе боль. Ретт… просто, отпусти. Так будет лучше каждому из нас.

— Не могу, — ответил Ретт в тон ему.

— Можешь. Ты можешь всё. Ты уже жил без меня. Дай и мне научиться жить без тебя.

— Артур, — он резко развернул его лицом к себе. — Почему? Почему сейчас? Разве я…

— Не спрашивай. Просто отпусти.

Ретт закрыл глаза и покачал головой.

— Ты вернёшься.

Артур промолчал. Вместо ответа он спросил:

— Как вернуть тебе всё то, что тебе принадлежит?

— Никак. Ты же придёшь назад.

Артур покачал головой.

— Если и так… я не хочу работать в «Дуглас корп». Я не хочу работать с Бёлером. Прости.

Ретт долго молчал.

— Если и так… — повторил он, — пусть всё это будет твоим. Не Жози.

Артур вздохнул.

— Ты не веришь…

— Нет.

— Но ты отпускаешь?

Ретт долго молчал.

— Одно условие.

— Говори.

— Последний раз.

Он наклонился к Артуру почти касаясь его губ. Артур помедлил и ответил на этот почти поцелуй, мягко лаская неподвижные губы языком и проникая внутрь.

— Люблю тебя, — прошептал он. — Ты вся моя жизнь. Прости.