Глава 12

Вода в кастрюле довольно быстро забулькала, выводя меня из ступора. Вихарт уже скрылся за дверью, и мои минуты уединения утекали одна за другой.

Я положила у огня рюкзак, и тот быстро задымился - тоже промок насквозь. Ох, чую я, будет у нас каша вместо пирожков на ужин. Быстро освободившись от неприятно липнущей к телу одежды, я собиралась завернуться в простыню, но, к счастью, повела носом… и скривилась.

То ли варежки, то ли какой-то другой предмет одежды в подмокшем виде источал убойный пёсий дух. Я с подозрением покосилась на дубленку, хотя виновником мог оказаться любой элемент, начиная с носков и заканчивая теми же варежками. Нюхнув себя, поняла, что вся пропиталась, так что уже не определить, с какой части тела все началось. Тяжело вздохнув, пробежалась до раковины и экспроприировала кухонное полотенце, висевшее рядом. Душа землянка не предусматривала, а помыться как-то надо.

Покрываясь гусиной кожей, я быстро набрала в одну кастрюльку кипятка, разбавила его водой и залезла с ногами в другую, самую большую из имеющихся. Бабушка говорила, что раньше так летом регулярно приходилось мыться, когда отключали горячую воду. Я сама такую экзотику не застала. К моему рождению во всех домах и квартирах нашего семейства стояли бойлеры, но рассказами старшего поколения прониклась.

Кто бы знал, когда мне это пригодится!

Вода оставалась обжигающей - маловато я разбавила, но так даже лучше. Я с силой тёрла кожу, возвращая ей чувствительность. Особенно пострадали ноги, в промокших носках и обуви задубевшие под ветром почти до обморожения. Не хватало еще гангрену какую подхватить! Съездили, называется, покататься. Тело покраснело и саднило, внутри словно бегал маленький, но очень колючий ежик, но я терпела, стиснув зубы. Это хорошо, что бегает, значит, не напрочь отморозила, отогреюсь.

Кажется, я немного увлеклась и забыла о времени.

За моей спиной скрипнула дверь и потянуло морозом. Я поежилась и поспешно растерлась горячей мочалкой, намочив ее заново.

- Дверь-то закрой! - рявкнула, не поворачиваясь, потому что сквозняк не унимался. Кажется, невольный зритель застыл, не в силах пошевелиться. Ну да, ему зрелище, а у меня попа подмерзает!

Дверь хлопнула так оглушительно, что я вздрогнула и обернулась. Никого.

- Я имела в виду, с этой стороны… - пробормотала себе под нос и снова намочила тряпку.

Вот балда, отморозит же себе что-нибудь! На улице хороший такой минус и метель. Голых дам, что ли, не видел?

Впрочем, кто знает, может, и не видел. У них тут с нравами строго, живет он в глухомани, да и сам тот еще сноб, как я успела заметить. К селянкам бы вряд ли с таким вопросом подкатил. Или нет?

Я плотно завернулась в простыню наподобие парео, благо длины хватило. Холодно было все равно, поэтому накинула поверх нее одну из шкур с лежбища, от которой вроде бы не пахло. Собрала с пола воду, нашла в ящике у мойки чай в жестяной банке. Пахло ромашкой и шалфеем - самое оно после эдакого приключения.

Заварила чай.

Развесила вещи для просушки. Тонкие бечевки, натянутые под потолком, скорее всего предназначались для трав или ягод гроздьями, но и свитер со штанами выдержали. Дубленку я разложила на лавке у стены. Рукава свисали до полу, оставляя небольшие лужицы. Ох, что-то я сомневаюсь, что она успеет просохнуть до завтрашнего утра.

Вихарта все не было.

Я уже начала подумывать, не выглянуть ли на улицу, позвать его. Может, он так и будет топтаться на пороге после всего увиденного, опасаясь зайти? Решит еще, что агрессивная дама на него набросится и сделает что-нибудь непозволительное.

Мысль, конечно, заманчивая, но не после недели знакомства.

Я далеко не ханжа, просто трезво смотрю на вещи. В этом мире поспешная связь приведёт только к одному: меня признают падшей женщиной. Знаю я переходные периоды в истории, особенно тот, что вел к эмансипации. Слабому полу приходилось быть сильнее сильного, а еще умнее, выносливее и блюсти себя, несмотря на тягу к эпатажу. Эдакая балансировка на канате над пропастью. Шаг влево-вправо, неправильный вздох - и ты уже не эмансипе или как тут называют «мефружистка», а портовая… ну понятно все. Опасное времечко, хоть и увлекательное.

Мне, если честно, на эти тонкости было плевать… но почему-то очень не хотелось видеть в глазах Вихарта разочарование вместо периодически мелькавшего там восхищения. Скорее всего, оно относилось больше к запасам фото в моем телефоне, чем лично к моей персоне… но все равно приятно грело душу.

Дверь открылась медленно, с мучительным скрипом, как в первосортном ужастике. По ногам снова протянуло холодом, и я зябко поджала их под шкуру. Зверюга при жизни была громадная: то ли медведь, то ли экзотическое нечто с густой коричнево-чёрной шерстью и бурым подшерстком. Головы не осталось, к моему превеликому счастью, так что определить вид не представлялось возможным.

Я предпочитаю мех в шубах, готовым, и не люблю задумываться, откуда он там берётся.

Гора выделанных шкур вместо постели предполагала, что кто-то из жильцов этой землянки был неплохим охотником. Или просто сторговал их в ближайшей деревне оптом. Для уюта. Должна признать, землянке эта гора меха действительно придавала колорит с неким налетом романтичности.

- Куда ты запропал? Чай давно остыл, - недовольно буркнула я, бросив взгляд в сторону двери, и чуть не подавилась. Вихарт больше напоминал снеговика, чем человека. Свободным оставалось только лицо и редкие торчащие палки в его руках. Он все-таки не просто топтался снаружи и дожидался, а потратил время с пользой и принёс хворост.

Но какой ценой! Окоченел же, бедняга!

Меня снесло с табуретки.

- А ну, быстро раздевайся и грейся! - рявкнула я, уже привычно разбавляя кипяток в кастрюльке. Ту я с огня так и не убирала, поэтому вода оставалась горячей. Признаться, я понятия не имела, как приглушить огонь, не погасив его и не спалив все вокруг к чертям, и предпочла ничего не трогать. - Тряпку я прополоскала, считай, чистая. Бегом, а то заболеешь!

- Я д-даже не знаю, ты больше похожа на мою матушку или на доктора? - съязвил клацающий зубами от холода мужчина. Он встряхнулся, как огромный пёс, и ступеньки укрыл неровный слой снега. Размокнет ведь все, гнить будет, мельком отметила я, относя набор для помывки за ширму. Места там немного, зато стеснительность этого маньяка не пострадает. Что-то мне подсказывает, что раздеваться при даме он не станет…

И точно. Хорошо хоть сапоги при входе снял, как и дубленку. Прошёл, оставляя мокрые потеки на полу, и принялся снимать одежду, то и дело задевая хлипкую бумажно-деревянную конструкцию и шипя нечто невнятно-ругательное сквозь зубы.

Припомнив, откуда Вихарт выудил мне простыню, я пошарила под шкурами и ожидаемо обнаружила крышку ларя. На ощупь выцепила ткань, потянула… М-да, люди тут запасливые, материал приберегли на все случаи жизни. Голубые незабудки и нежные ромашки радостно рассыпались по зеленому полю. Хмыкнув, я перебросила ткань через ширму, предлагая Юджину воспользоваться.

По ту сторону бумаги наступило молчание.

- Ты мойся, а то вода остынет, - подбодрила я в нетерпении. Интересно же, пойдет ли ему расцветка?

Мужчина прокашлялся, снова зажурчала вода. Мне представилось, как она стекает по мускулистому торсу, ниже… Мотнула головой, отказываясь от мысли подглядеть за ширму, и совершенно случайно наткнулась взглядом на висящее на стене зеркало.

Вихарт тоже смотрел на меня. Похоже, давно, потому что замешкался и не успел отвести глаза.

Какая жалость, что зеркало маленькое! Удалось разглядеть только широкие плечи, мускулистые руки и грудь, покрытую мелкими капельками воды. Не волосат - уже отлично.

Краснеть и смущаться я не собиралась, но играть в гляделки и дальше было бы совсем непристойно. Тут уж либо провокационно сбрасывать простыню, как в мелодрамах, либо сделать вид, что ничего не заметила.

Я предпочла второе.

Он твой наниматель. Ты здесь ненадолго. Веди себя прилично. Ты леди или где?

Несмотря на глас разума, доводы рассудка и остатки логики, пальцы аж чесались от желания отодвинуть ширму в сторону и самолично высушить те самые капельки. В прежнем мире я бы так и поступила, но в этом… не уверена, что мне нужны такие сложности. Если завтра мы наткнёмся на горящие в небе снежинки, я попытаюсь вернуться домой. Не хотелось бы оставлять здесь сердце. Поэтому держись, Надежда, и не поддавайся на удивительно мускулистое для задохлика-гения телосложение.

А к нему ведь еще и мозги прилагаются! Мечта…

Я потрясла головой, выбрасывая клубящийся дурман соблазна, и стащила с ложа шкуры. Далековато оно от источника тепла. Вот когда землянка прогреется, там будет уютно, а пока лучше устроиться перед самым огнём.

Пирожки, к моему величайшему изумлению, уцелели. Рюкзак, естественно, промок, хоть и был сделан из чего-то, отдаленно напоминающего брезент, зато промасленная бумага выполнила свою функцию. А я еще удивлялась, зачем Зилья завернула их в десять слоев…

Найдя под мойкой тарелку и ополоснув ее, я разложила нехитрое угощение, разбавила чай вновь закипевшей водой, а в кастрюлю на огне подлила свежей, чтобы не выкипела. Как раз и пригодилась. Привычные действия немного привели меня в чувство. И что я так распереживалась? Такое чувство, что ни мужика голого не видела, ни наедине с ним не оставалась. Не набросится же на меня Вихарт!

А жаль, кстати. Я бы не сопротивлялась.

В зеленой тоге в цветочек вылезший из-за ширмы мужчина выглядел просто сногсшибательно. Я так и покатилась по шкурам от хохота, путаясь в собственной простыне.

- Смейся-смейся. Я еще отомщу! - грозно пообещал тот, с трудом сдерживаясь, чтобы самому не заржать совершенно не по-джентльменски. Неловко присел, устраиваясь в меховом гнезде, которое я успела соорудить. Мебели в землянке было немного. Обеденный стол стоял у стены, далеко от огня, и сидеть за ним в тонкой ткани на голое тело - такое себе удовольствие. Зато в роскошных мехах, успевших прогреться от огня, было тепло и уютно.

- Тебе идет, - прожевав один из пирожков, оценил Вихарт. Я по-прежнему куталась в полюбившуюся мне шкуру. - Эдакая первобытная дикарка.

- Не боишься, что огрею дубиной и утащу в логово? - хмыкнула я, подтягивая сползающую простыню. Что-то в последнее время я частенько оказываюсь в неподобающем виде в неподходящем месте. Причем именно с этим мужчиной. К чему бы это?

- Нет, - качнул головой Вихарт, грея руки о чашку с чаем и пристально глядя на меня. Мне даже неуютно стало под эдаким микроскопом. Видок у меня тот еще: взъерошенная, корни отросли, макияжа нет, щеки красные от пребывания на морозе и недавнего купания в кипятке. Хорошо мужикам: грязи нет - уже красавец. Или это только Юджину так повезло?

- Я тебя и сам бы утащил, - внезапно выдал тихоня-изобретатель, и в землянке стало оглушительно тихо. Слышно было, как стучит сердце. Мое? Его?

Я подалась вперед…

В огне треснула ветка, разбивая очарование момента. Вихарт уткнулся в чай, краснея от собственной неожиданной откровенности. Я тоже опустила глаза, проклиная местные замысловатые нравы.

Времена, когда и эту, достаточно безобидную, ситуацию сочли бы вызывающе позорной и мужчину обязали бы на мне жениться, к счастью, давно миновали. Но вот если мы сейчас зайдем дальше… С его стороны действует воспитание и вбитое намертво уважение к женщине. Возможно, Вихарт и в самом деле предложил бы потом пожениться. Вроде как испортил… хотя эта честь давно досталась не ему.

Выходить замуж только потому, что поддалась минутной слабости - так себе затея. Несмотря на всю мою практичность и рассудительность, мне хотелось туда исключительно по любви. Причем взаимной. Сейчас же со стороны Юджина скорее интерес, как к новой игрушке или занимательной иномирной чудачке. Флер новизны спадет, а что дальше? Служебные романы - штука чреватая. Мне с ним, согласно контракту, еще лет десять сотрудничать. А если у нас не срастется и мы разведемся? Трудиться бок о бок с бывшим, наблюдая, как тот заводит новые романы, женится на другой, а ты не можешь даже место работы сменить… бр-р-р. Врагу не пожелаешь.

К сожалению или к счастью, запас меха оказался внушительным. Нам даже не пришлось жаться друг к другу в поисках тепла, - увы! - несколько шкур, накинутых одна на другую, решили вопрос лучше любого пухового одеяла. Было, конечно, щекотно и непривычно, но усталость быстро взяла верх.

Первым захрапел Вихарт, отгородившийся от меня горкой шкур, как тогда, на санях. Какое-то время я с грустной улыбкой таращилась в потолок, следя за отблесками прогорающего пламени, а после сон сморил и меня.

Как ни странно, рулады, который выводил сосед по шкурам, меня совершенно не раздражали. Скорее, послужили умиротворяющей колыбельной.