Глава 24

Андрей

— Отлучусь ненадолго, — сказал Андрей мягко, словно во рту было что-то вязкое. — Буду внизу, в машине. По делам.

Пока Лена не опомнилась, вышел из квартиры и спустился во двор.

Постоял на крыльце, сунув руки в карманы пиджака. Уже поздно. Некоторые окна горят, но на улице почти никого. Горло давил спазм. Он медленно вдохнул-выдохнул, глядя на диск луны.

Интересно, поняла она, почему ушел? Или в срочные дела поверила?

Вряд ли… Лена — сообразительная девочка.

Андрей медленно дошел до машины и сел за руль, оставив дверцу открытой.

Закурил и ждал, опустив голову, когда остынет.

Снайпер сильно его взбесил. Внешне он хотел избежать вспышки — и справился. Но давно его так сильно не злили… Наверное, с тех пор, как Лену похитили… или Дину.

— Я его убью, — пробормотал он.

Надо выслеживать его. А там Андрей его разговорит.

Какое-то время он дышал ровно и успокаивался. Не так это просто.

Еще и Лена…

Разговор с ней напомнил, чем хороши ни к чему не обязывающие свидания и короткие романы.

До скандала не дошло, но он почувствовал, что она закипела.

Он тоже.

Когда про Каца сказала. Новый герой у нее. Освоилась, познакомилась с этим гадом — он умеет пускать пыль в глаза. Вот и Дине тоже. Запудрил ей мозги… Ладно, что теперь. Дело прошлое.

Но Лена.

Это была не ревность, но что-то около: она привела Каца в пример.

Ему в пример.

Мудак. Сволочь с белыми манжетами. В первое мгновение Андрей хотел вспылить, но справился с собой. Первая ссора умерла в зародыше, но осадок, он уверен, остался у обоих.

Он понимал, чего она хочет.

Молодая, влюбчивая, первый ребенок у нее. Увидела, как этот мудак прикрыл свою лавочку, отмылся, и для себя такого захотела.

Слишком много хочет.

Мечтает.

Пытается, но не может принять все как есть.

Он материл Каца про себя, понимая, что взамен предложить ему нечего. Для нее — вот такой как Кац, привлекательным кажется. Богатый, свободный.

Жаль ее, очень жаль…

Андрей видел, что она по-настоящему, от всей души пытается влезть в шкуру его спутницы, не понимая, к чему это ведет. Ему было больно от этого. Он зубами скрипел, когда представлял круглые любопытные глаза дочки. Она такой жизни не заслужила.

С этим нужно что-то делать. Куда-то их устраивать.

Подальше.

Он так жалел, что она вернулась. Что пошел на поводу и разрешил остаться. Лучше бы все было как раньше. Он бы не знал где они. А устроит сам — всегда будет искушение вернуться, посмотреть на них — хоть издалека. Какой стала Лена, как выросла дочь. С искушениями можно бороться, но надежнее не знать.

Он не может ничего изменить. Уже не может.

Андрей затянулся, вспоминая, как прощался с Диной. Было больно, но он знал, что навсегда. Он еще не знал, что его арестуют и жизнь навсегда сделает крутой поворот. Дороги с ласточкой разошлись. Ему и сына ее жаль было. За свою малышку — крошечную и беззащитную, его брало чувство звериной тревоги. Женщина, ребенок — слишком дорогое удовольствие. Кого винить, что жизнь пошла насмарку? Себя только.

Сожаления разъедают, как соляная кислота.

Привычное чувство.

Тут либо смириться, либо позволить ему себя жрать до конца жизни, пока не занят ни работой, ни короткими удовольствиями.

А Лена так и будет просить, затем начнет плакать, через время — скандалить. Он знал, что так будет.

Зазвонил телефон, Андрей уставился на экран и тяжело вздохнул: звонил охранник.

— Да? — голос был как чужой, еще и охрип.

После выкуренных сигарет во рту остался неприятный привкус. Отыскав в кармане пиджака мятный леденец, Андрей закинул его в рот.

— Я нашел документы на фонд. Хотите получить сейчас или завтра?

Лучше работа, чем семейные скандалы.

— Давай сейчас, — он откашлялся.

Через несколько минут Андрей изучал информацию. Фонд они действительно создали вчетвером — Глодов не соврал. Андрей знал всех, кроме Богданова. Видно, его и убрали с фото. Четвертый учредитель.

В благотворительности он мало понимал. Но фонд был большим, международным, с серьезным капиталом. Около полутора лет назад четвертый вышел из фонда со своей частью денег. Из документов его фамилия исчезла.

Андрей нахмурился.

Занятно.

Это случилось перед тем, как у Глодова начались проблемы. Насколько он знал, с фондом тоже были скандалы. Он не вникал раньше — не его дело. Если бы Лена не показала фото, и сейчас бы тоже.

Где этот Богданов, что с ним?

Андрей поискал его фото — не нашел. Вообще никакой информации, словно испарился. С общественных фото убран. Где он — неизвестно. Непонятно даже, жив или мертв. Пропал.

Нужно выяснить… Правда, не через связи Глодова.

Андрей задумался: тот нервно реагировал на вопросы про четвертого учредителя на фото. Может, просто скандалы вокруг фонда ему не нравились. Пока не ясно, связано с убийствами или нет. Может тупик. Но что-то в этом было и Андрея тревожило. Благотворительный фонд — прикрытие? Он снова пролистал документы. Кац быстро бы в этом разобрался, он в отмывании бабок толк знал. Но даже Андрею очевидно: здесь что-то не так, и Глодов это обсуждать не хочет.

Завалили они его, что ли? Этого Богданова? Куда он делся вместе с деньгами из фонда?

Надо идти домой и завтра, на свежую голову, думать. Надо вернуться, Лена ждет. Хотя он лучше бы закопался в бумагах, чтобы не думать о едва не случившейся ссоре. Андрей не знал, как себя вести: в первый раз такое.

Когда он поднялся, Лена не спала. Мыла посуду, в спальне темно, только горит ночник для дочки.

Андрей остановился на пороге.

Она не обернулась, хотя слышала, что вернулся. Ополаскивала Анин поильник с изображением совы. Опустила голову, заправив волосы за ухо, чтобы не падали на лицо. Спокойная, на гладком лбу отблеск света.

Надо будет ей цветы купить. Завтра. Чтобы не дулась.

Подошел со спины, убрал волосы и поцеловал в шею — намеренно щекотно, чтобы рассмешить. Не улыбнувшись, она повела плечом.

— Прости, — прошептал он. — Ладно?

Обнял ее, теплую.

— Все нормально.

Еще поцелуй в выступающую косточку плеча.

— Уверена?

Она разложила вымытую посуду на салфетке и выключила воду. В неожиданной тишине он услышал собственное дыхание. Развернул ее, убирая волосы с лица.

Лена слегка улыбалась, а глаза грустные.

— Девочка моя… — язык немного заплетался, то ли от ее запаха, то ли близости. — Я хоть раз тебя подвел? Не расстраивайся… я его из-под земли достану. Не грусти. Я его пришью за то, что он сделал.

Еще несколько задумчивых поцелуев в шею, последний так высоко, что ей пришлось запрокинуть голову. Он прижался, сладко дыша в ложбинку на шее. Дочка спит, у них есть немного времени… Почувствовал, как ускоряется сердцебиение, но Лена не откликнулась.

Опустила голову, прячась от его рта.

— Извини… Не хочу. Я устала, и… — она осеклась, не придумав веской с ее точки зрения причины.

Андрей не стал настаивать.

— Не объясняй, — он поцеловал ее в темя. — Пойдем спать.

Перед сном он думал, что это первый раз, когда Лена не захотела. Он бы наверняка соблазнил ее, прояви больше напора. Но после рассказа о снайпере решил не давить.

Проснулся он с решимостью поймать эту тварь. Поцеловал Лену, предупредил:

— Буду поздно, — и ушел, наполненный агрессивной энергией.

С Глодовым с утра они обычно не встречались. Но сегодня Андрей изменил привычную схему.

— Надо встретиться, поговорить, — сказал он по телефону, заводя машину.

— Это срочно?

В вопросе был подтекст. Для встречи Глодову придется отменить другие дела.

— Еще как, — Андрей ничего добавлять не стал, клиент знает, что просто так беспокоить не будет. Он отключился и вырулил на дорогу. Торопился скорее решить вопросы.

В приемной пришлось подождать. Олеся подала кофе, но Андрей не стал пить. Хотелось курить — хотя бы чтобы сосредоточиться на мыслях. В кабинете клиента кто-то был.

— Может быть, предложить пепельницу?

— Ага.

Он уселся на кожаный диван, Олеся поставила на журнальный столик тяжелую пепельницу, такую же, как в кабинете Глодова, и вернулась на ресепшен. Зашуршали кнопки — она что-то печатала.

Андрей закурил, достал телефон, чтобы поискать что-то о фонде. Вчера в машине он так и не закончил. Информации о Богданове не было, но нашлось кое-что другое: примерно в то же время, что и Богданов, исчез один из сотрудников фонда. Надо запомнить. В фото парня было что-то знакомое…

Он прищурился и тут его чуть громом не поразило.

Парень на фото напоминал рисунок Лены.

Андрей открыл фоторобот киллера и сравнил. Сходство есть. Имя нашел без проблем: Артем Исаев, короткая биография ничего не прояснила, скорее запутала. Ни слова об армии, только описание внешности с ориентировки, одежды, авто. На работу в фонд пришел недавно, проработал полгода, занимался оформлением документов, вышел из офиса и пропал по дороге домой…

Его укололо от предчувствия — прямо под лопатку, и как будто иглой.

— Что за хрень, — пробормотал Андрей, забывшись.

— Что? — откликнулась Олеся.

— Ничего…

Она выжидающе смотрела на него, но Андрей не думал о девушке.

Парню на фото было дет двадцать пять — тридцать, он подходил под описание Лены. Снайпер? Не похож, но Андрей по себе знал, как обманчива внешность, если вести себя дружелюбно и быть обаятельным.

Спросить о нем Глодова? Подумав, решил сначала показать снимок Лене — Исаева ли она видела после выстрела, а затем лезть с вопросами. Клиента эта история нервирует — на фоторобот отреагировал странно, но ведь явно узнал… Надо разобраться. Раньше не обращал внимания на странности в поведении Глодова. Хотя нежелание клиента покинуть страну при таком раскладе казалось слегка подозрительным. Глодов объяснял это деловой сферой. Так ли это?

Если бы не Лена, он бы даже не углубился…

Дверь распахнулась, из кабинета вышел мужчина в костюме с папкой, полной бумаг — его зам или кто-то вроде. Проводив его взглядом, Андрей поднялся и без разрешения вошел в кабинет.

— В чем дело? — спросил Глодов сразу, как Андрей закрыл дверь.

— Насчет стрелка. Ты выяснил по своим каналам, кто он?

Глодов неопределенно дернул ртом.

— Этим занимается Руслан. Ты ведь не это пришел обсудить?

— Нет, — Андрей сел в кресло напротив. — Я с предложением. Стрелка надо брать. Правду расскажет только он.

— Это реально?

— Вполне. Я изучил, как он работает. Подготовимся и вперед. Ему нужен ты, — или я, подумал он. — Выманим, возьмем живым. Я подобное делал.

— Ты как будто торопишься?

Андрей хотел возразить, чтобы скрыть личный мотив, но кивнул через силу.

Все равно ведь заметно.

— Он бросил мне вызов.

— Хорошо, — Глодов развел руками. — Под твою ответственность. По всем вопросам обращайся к Руслану. Я предупрежу.

Остаток времени Андрей потратил на то, чтобы изучить детали всех убийств — вдруг упустил что. Местность, оружие. Обговорил все с Русланом. Подмывало скорее напасть на след — Андрей специально себя осаживал. Второго шанса не будет. Важно все просчитать, все взвесить. Подготовиться.

Освободился поздно. Было уже за полночь, охранники, с которыми он обговаривал детали, разъехались. Он остался в темном офисе один, чтобы еще раз изучить записи с камер. Изучить его повадки.

Непобедимых не бывает.

Нужно лишь как следует изучить стрелка. Выманить.

Чутье подсказывало, что все получится. Несмотря на недосказанности со стороны Глодова — в поимке стрелка он заинтересован. Руслан тоже мотивирован. Свои подозрения Андрей временно оставил при себе.

Очнулся, когда было почти четыре утра.

Лена ждет.

Он не привык постоянно о ком-то думать. Не привык быть не один. А она там не спит, он уверен, ждет, когда вернется. И ведь не звонит, не пишет. Просто ждет. Андрей выпил кофе, пытаясь встряхнуться, быстро собрал вещи — работа подождет, не убежит. Пора ехать домой.

Ночные улицы были полупустыми.

Он думал о Лене — представлял, как она, терпеливая и уставшая, лежит в постели без сна.

Чуть не забыл.

Цветы. Он затормозил рядом с круглосуточным цветочным салоном, прыгнув на тормоз. В последний момент вспомнил. Чувствуя себя безмерно уставшим после бесконечной ночи, зашел в магазин. Окинул взглядом прилавок, заставленный букетами. Ни один не понравился.

— Белые розы есть?

Продавщица за прилавком, заставленным цветами и упаковкой, уставилась на него. Понятно, что подумала. Мужчина в шесть утра покупает розы — после гулянки возвращается домой.

— Одиннадцать штук, — он отсчитал налом, и ждал, пока она упакует их в бумагу.

Букет получился небольшим, но симпатичным. Пусть она оттает.

И не забыть показать ей фото Артема Исаева. Если она его опознает — половина дела сделана. Андрей положил букет в хрустящей бумаге на соседнее сиденье, и погнал домой.