Глава 29

— Я все сделаю один, — сказал Андрей, когда вышел из больницы и сел в поджидающий черный «мерседес».

— Как он решит, — Руслан передал трубку.

На линии оказался Глодов. Кто же еще.

— Как все прошло? Жена хорошо себя чувствует?

— Нормально, — Андрей закурил, пытаясь успокоиться.

Глодов организовал все по высшему разряду, через секунду, как Андрей нашел Лену без сознания и позвонил. Возможности у него внушительные. Продумал все: и с Леной, и с уходом за ребенком, чтобы ничего не отвлекало.

Особо ценный сотрудник. Киллера кроме него никто не разыщет. Тревогу, которая сгладывала до костей, Андрей прятал. За нее — за семью. Ей ничего не сделают. И дочери тоже. Он нужен Глодову. Ссориться с ним — самоубийство. Лена всегда на связи: он автоматически проверил телефон — не звонила. Хотя с чего звонить, только расстались. Но слишком много людей знают, где они…

— Твоя жена в надежных руках, о ней позаботятся. Сосредоточься на деле, ни о чем не беспокойся.

Андрей глубоко затянулся, мысли улетали: к Лене, дочери, которая находилась сейчас хрен пойми с кем. Выполнить бы работу, взять Исаева и заняться личными проблемами. Ох и оторвется он на снайпере, когда поймает…

— Я уже приступаю. Но сделаю все один. Иначе Исаев не клюнет. Он не дебил. Засечет, что рядом твоя охрана трется, другого шанса не будет.

— Руслан подстрахует издалека.

— Нет. Делаем как в первом варианте.

— Ты будешь с ним один на один. Ты справишься? Уверен?

На мгновение Андрей замешкался. Справится ли он? Конечно. Что он умел делать — выслеживать, загонять, убивать. Но сейчас иная ситуация.

— Я ему нужен, — Андрей затянулся. — Выйду с ним на связь, запрошу бабок за твою смерть, мы встретимся. Мне нужно увидеть его лицом к лицу. И я его возьму. Уверен на все сто.

Пауза.

— Действуй.

Андрей отключил телефон.

— В офис, — хрипло велел он.

Руслан поморщился, но повиновался.

Он затянулся еще раз, ощущая внутреннюю дрожь азарта — как перед боем.

Ситуация ему не нравилась.

Все наспех, «тыл» открыт — под тылом он имел в виду Лену, он боялся допустить ошибку.

Из-за Лены пришлось довериться Глодову. Но иначе бы не смог, не справился бы один: когда она позвонила с болями, он разрабатывал Максима. Еще бы позвонила, когда бы он с пушкой у виска стоял… Все чуть не сорвалось.

Месяц Андрей изучал все, что было на Максима. Тактику, личную информацию, повадки. Проанализировал странности, которых хватало: почему не тронул Лену, чего хотел, зачем впутал? Очень похоже, что изначально через семью хотели выйти на него, но что-то пошло не так… Что?

Чем больше Андрей узнавал стрелка, тем сильней становилось ощущение, что они знакомы. Заочно, но знакомы. Исаев его явно знал по слухам. Тронь он семью — Андрей бы его уничтожил. Тогда что — пытался на него выйти? Зачем, понять легко.

Но раз Исаев искал с ним контакт, это нужно использовать.

Клиентом не стали рисковать.

Андрей тайно объехал знакомых Исаева. Старых друзей, соседей, нашел даже бывшую девушку. Везде действовал осторожно: киллер мог скрываться на одном из адресов. Затем поговорил с сотрудниками брата. Делал все тихо, чтобы не разворошить гнездо. Об убийствах не упоминал — только об исчезновении брата Исаева, и всем оставил свой новый номер. Этот вариант, несмотря на усилия, выставленное наблюдение и прослушку, не выстрелил. Со старыми знакомыми Исаев связи не поддерживал, нигде не появлялся, ни с кем не говорил. Многие его не видели после службы.

Долго вели наблюдение за местами, где снайпер мог устроить позицию для стрельбы. Тоже глухо. Исаев профессионально не оставлял следов, не считая того случая с Леной…

Но, видно, с кем-то он поддерживал связь.

Киллер вышел на контакт сам.

Смска пришла под утро.

«Слышал, ты меня ищешь. У меня есть то, что тебе нужно, Ремисов. Интересует?»

Без подписи. Он ехал, в пригороде дорога была почти пустой — только поэтому не вмазался кому-нибудь в зад. Смотрел на экран. Сто лет не видел своей фамилии. Так неожиданно, что завис на пару секунд. Перевел глаза на дорогу — вовремя, и скоро уткнулся в утреннюю пробку.

Нужно взять другой телефон, позвонить Руслану. Пусть проверит, с какого номера, кто хозяин, где находится, все вытряхнет, что можно… И не стал.

Ремисов.

Своя фамилия его остановила.

Надо подумать. Андрей не знал, что послужило катализатором, его поиски или Исаев готовил встречную ловушку. «У меня есть то, что тебе нужно» — и что же? Исаеву нечего предложить. Ему по жизни вообще мало что нужно было: компромат вытащить, чтобы стать свободным… Дина… Чтобы девочки были в безопасности. Этот хрен с СВД ничего предложить не мог.

Деньги, наверное.

Андрей понимал, в чем дело.

Репутация у Ремисова та еще. Особенно после беременности Лены, когда он двух собственных заказчиков одного за другим положил. Исаеву кровь из носа как нужно до Глодова добраться. Андрей стоит между ними. Хочет заплатить, чтобы порешать вопрос. Заплатить за предательство. Предатель среди ближнего круга телохранителей — всегда трагедия.

Взвесив за и против, он позвонил Глодову и сказал, что есть шанс выйти на Максима. Только закончил — Лена позвонила. Сначала у него чуть из рук все не посыпалось, когда она выдала внематочную. Все бросил, поехал к ней…

Это был второй разговор с клиентом. После суматохи с Лениной госпитализацией, дочкой, заниматься всем этим казалось безумием.

Руслан рывком остановился перед воротами офиса.

Офис — это не небоскреб Глодова. Это их логово — службы безопасности. В кабинете уже собрались парни. Не говоря ни слова, он достал из сейфа ствол и коробку с патронами. В чем плюс — пушка глодовская. Если что, не спалится… Главное, не потерять: если оружие засветится и снимут отпечатки, это сразу — план перехвата со всеми вытекающими. Отпечатки Ремисова. Говорят, можно выжечь подушечки пальцев огнем или кислотой, но папиллярный узор восстановится. А с новыми способами идентификации это вообще теряет смысл — после ареста у него брали биообразцы. Пальцы не дрожали, когда он забил три полных магазина. Зарядил, остальные рассовал по карманам.

— Я встречаюсь с ним один на один. Когда буду готов, позвоню, вы нас заберете, — парни не спорили, уже знали, что слов он на ветер не бросает. — Приготовьте надежное место для допроса.

Он торопился уйти: в спокойной обстановке войти в роль, связаться с Исаевым, с глазу на глаз предложить встречу. Втихую, как полагается предателю и крысе.

Особо даже играть не надо.

Если Исаев хорошо потрудился, собирая о нем инфу, и так знает, что Ремисов — предатель и крыса.

— Под ногами не путайтесь, — на прощание сказал он. — Я все сделаю сам.

Он обошел стол, намереваясь уйти, но Руслан загородил дорогу.

Стоял вплотную.

— В чем дело?

Неэмоциональное лицо казалось неживым. Выражение так и кричало: осторожней! Но Глодов дал добро: разрешил ему работать так, как он считает нужным. Именно это Руслана и бесило.

— Надень микрофон и передатчик.

Ого. Да старый пес ему не верит.

Боится, что реально сговорятся и продаст Андрей клиента ни за грош.

— Не доверяешь? — Андрей добродушно усмехнулся. — Нет проблем. Давай.

Улыбаясь, он развел руки, демонстрируя готовность сотрудничать, пока ему прикрепляли микрофон в районе правой грудной мышцы. Еще устроит слежку вопреки приказу. Спугнет стрелка.

Чтобы настроить микрофон, понадобилось время. Он по опыту знал, как трудно его отрегулировать. Сделаешь слишком чувствительным — все забьют звуки собственного тела: шум крови в венах, стук сердца. А приглушишь — ни хрена не услышишь, что говорят.

«Как твоя жена себя чувствует?»

Стоило вспомнить, как он обеспокоился. Лена у них, и дочка тоже под неусыпным присмотром, куда он теперь денется…

— Готово.

Андрей опустил руки.

— Бывай, — нейтрально сказал он, и вышел на парковку.

Тачку тоже глодовскую взял — потрепанный темно-синий БМВ. Новый телефон на имя Андрея Гранина лежал в кармане. Отъехав на несколько кварталов, он покрутился на развязке, и припарковался на парковке гипермаркета, наверное, на тысячу машино-мест.

Неторопливо закурил, рассматривая оранжевые сигнальные огни. Глубоко вдохнул вкусный горький дым, успокаиваясь, и выдохнул. В машине пахло цитрусовым химическим ароматизатором, смешавшись с дымом, он гадко забивал ноздри.

Неторопливо набрал номер, и ждал ответа. Не нервничал, не злился — вообще ничего не испытывал, кроме исчерпывающей пустоты.

— Да.

У Исаева оказался красивый, бархатистый голос.

— Это Ремисов.

— Привет, — он усмехнулся. — Я о тебе наслышан. Ты вроде легенды, да?

Андрей молча затянулся. По голосу можно многое о человеке сказать: сам все расскажет. У Исаева голос был сильный, молодой, уверенный в себе. Парень ощущает себя неуязвимым, чувствует за собой правоту. Такие умирают первыми. Хорошие, правые, самоуверенные люди первыми умирают всегда.

— Давай встретимся. У меня есть то, что тебя заинтересует.

— И что это?

— Не телефонный разговор.

Боится прослушки.

Андрей затянулся снова, взяв паузу.

Они с Глодовым это обсуждали. Клиент боялся, Андрея выманивают, чтобы шлепнуть. Это он не давал до клиента добраться. Устрани препятствие — и делай с ним, что хочешь. Глодова это довело до паники.

Парень истолковал молчание по-своему.

— Ты же любишь свою семью. Я их не тронул. Мог, но не тронул. Нам не нужно воевать. Мне есть, что тебе предложить. Тебе есть, что предложить мне. Давай поможем друг другу. Встретимся, переговорим.

Лучше бы ему заткнуться о Лене. В горле появилось ощущение, словно там что-то застряло. Андрей вздохнул, чтобы снять спазм, и глухо спросил:

— Хочешь убрать Глодова?

— Да, — развязно ответил он.

Не пьяный, не под наркотой. Что-то вроде нервного срыва. Интересно. Андрей вновь затянулся. Каждая затяжка была вехой в сложном разговоре. Давала кристальную ясность ума.

— За что?

— Мне плевать. Так хочет мой заказчик. Я расскажу при встрече. Выбери место.

— Ты меня не убедил. Мне нужны гарантии личной безопасности.

— Я не тронул твою жену и твою дочь, когда мог. Какие еще тебе нужны гарантии?

Логично.

Андрей затянулся так, что обжег губы, и тихо кашлянул.

— За городом есть старые склады, сброшу тебе координаты и буду ждать там. До темноты. Не придешь — твои проблемы.

— Если будешь не один — я даже не подойду. Не дай бог, если засеку там кого-то кроме тебя, Ремисов, — усмехнулся Исаев и первым сбросил звонок.

Он сразу закурил вторую, чувствуя смятение.

Сбросил координаты. Предупредил своих. И несколько минут сидел, тупо пялясь перед собой.

Хрен бы он пошел. Но ему нужен этот сраный Исаев. Нужно приволочь его к Глодову. Узнать, кто заказчик: он на кого-то работает, если не врет…

Исаев вел себя и звучал странно.

Он не связан с криминалом. Не сидел. Не варился в том дерьме, в котором сварился он. В нем не было двойного дна, которые есть во всех них.

Исаев — простой солдат.

Андрей выгнал авто с парковки и погнал в сторону старой базы. Там есть где спрятаться, достаточно помещений и укрытый, работать снайперу там — наказание. С дистанции Исаев снять его не сможет.

И все равно риск — для обоих.

В себе Андрей был более-менее уверен. Почему на этот риск шел Исаев, он понять не мог. Что за нужда заставила?

Исаеву он не верил. Но чувство, которое помогло выжить на войне и затем на гражданке в бесконечных разборках, твердило: Исаев не особо ему угрожает, тут что-то другое. Что-то другое он хотел.

По дороге Андрей жадно выкурил еще сигарету, зная, что на месте придется терпеть без курева, чтобы не демаскировать себя. Машину бросил подальше. Подошел с лесистой стороны. Под ногами была каменная крошка, мусор и старые стройматериалы. Все кругом насквозь проржавленное. Открытые створки базовских складов зияли, как черные голодные рты.

Андрей неторопливо прикрутил глушитель к стволу, и выбрал позицию. Солнечный свет становился мягче, золотистым. Он решил ждать до темноты, и потом возвращаться к машине.

Собирались сумерки.

Страшно хотелось курить, но он не рискнул.

Мужскую фигуру среди гор металлолома он заметил на закате. Почти случайно. Исаев — если это он, передвигался тихо. Его маскировала ветровка с поднятым капюшоном.

Остановился на вытоптанном участке земли перед входом на склад и оглянулся. Скуластое лицо Андрей узнал даже издалека. Его захлестнуло спокойной, тяжелой яростью, которой было сложно сопротивляться.

Допросить можно и раненым. Но частично его закрывали створки ворот… Хотя бы зубы твари выбить.

Андрей вышел из укрытия — на линию огня, чтобы между ним и стрелком не было преград.

Исаев дернулся — услышал, или шестым чувством угадал, что на прицеле. Приподнял руки, показав напряженные ладони.

— Не стреляй, я же не трогал твою жену, да? Ты об этом помнишь? — он растянул губы в странноватой улыбке. — Если то, что о тебе говорят, правда… ты не тупой. Ты не поверишь, конечно. Но послушай меня. Глодов тебя использует.