Глава 5

Подношу ко рту кружку и делаю большой глоток чая без сахара.

– Блинчики бери. Вот сметана и варенье. Или сгущёнку принести? У меня есть в холодильнике. А хочешь красную икру? Для любимой подруги тоже есть.

– Тань, не надо. Спасибо. Со сметаной очень вкусно.

– Угу, если бы ты ещё это ела. Клюёшь по зёрнышку как птенчик.

Я лишь вздыхаю на замечания подруги. Хватаю с тарелки блин и, свернув его в несколько раз, макаю в пиалу со сметаной.

– Всё? Довольная? Видишь? Я ем.

– Ешь-ешь, я тебе сейчас ещё кастрюлю борща принесу.

– Заботливая ты моя, – говорю с набитым ртом и спешу запить чаем.

Таня ненадолго замолкает. Смотрит на меня, а сама будто в другом месте сейчас.

И я уже настраиваюсь спросить её про Макарова, первую любовь, а с недавнего времени новоиспечённого коллегу, как Татьяна сама прерывает тишину:

– И что твой Рад теперь будет делать?

– Жить, – отвечаю я.

– Замечательно, а как он это будет делать?

– Понятию не имею.

– И ты так спокойно обо всём говоришь? Я поражаюсь тебе, Наташа.

А я улыбаюсь, пожимая плечами.

После того как мы с Радмиром поговорили, я будто заново родилась. На меня надели крылья, подбросили к небесам и теперь я парю в воздухе.

Да, сейчас я абсолютно спокойна. Радмир жив и всё поправимо, кроме смерти. В этом я убедилась на личном опыте.

– А что я должна делать? Что изменится, если, к примеру, я начну кипишевать?

– Я не это имела в виду и ты прекрасно знаешь, но почему-то сейчас уходишь от ответа. Я твоему Раду сказала про ребёнка.

– Я тоже ему сказала про ребёнка, когда увидела в торговом центре в обнимку с другой, – на этом моменте Таня напрягается, – а это его сестра оказалась. Родная. Представляешь?

– Угу, цирк на дроте. Но главного я так и не услышала. Раз твои "четыре восьмёрки" живой, то пусть замуж тебя зовёт, что ли. А если он думает поматросить и бросить, то наживёт себе врага в моём лице. Так ему и передай. Пистолет у меня настоящий, если что.

– Тань, – снисходительно улыбаюсь, беря подругу за руку. – Всё хорошо у нас будет. И мне не обязательно выходить замуж за Радмира. Штамп в паспорте не даёт никаких гарантий.

– Странная ты, Наташа. Нет, я, конечно, понимаю, что после Островского ты теперь опасливо смотришь на институт брака, но всё-таки…

– А если прям всё-таки, то я ещё официально замужем за Островским.

– Ну с этим можно быстро разобраться, было бы желание.

– Желание есть. Уже суд назначен. Вова недавно документы получил, даже приходил разбираться.

– Разбиральщик хренов, – возмущается Татьяна и следующие пять минут я слушаю всё, что думает о моём супруге лучшая подруга.

Вскоре мы с Лизой возвращаемся домой. И когда оказываемся в квартире, на меня находит приступ настоящей хозяйственности. Врубаю на телеке музыкальный канал и, подтанцовывая, начинаю убираться. Подключается дочка и мы в две пары рук буквально за полтора часа приводим квартиру до состояния "Шик, блеск и красота".

В девять вечера я купаю Лизу в ванной, а затем укладываю её спать, читая перед сном любимые сказки.

И когда дочка крепко засыпает, откладываю книжку в сторону, тру сонные глаза и решаюсь по-быстрому принять душ и тоже лечь спать. Радмир так и не позвонил, хотя очень ждала его звонка. Но я совсем не обижена, нет. Мало ли какие у него могут быть вопросы.

Принимаю тёплый душ, а потом наношу на ещё влажное тело питательное молочко. Чищу зубы. Надеваю короткую сорочку на тонких бретелях, а сверху накидываю халатик из такого же материала, что и сорочка. Красивый комплект. Из атласа бордового цвета. Мне его Танюха подарила, давненько так. А я всё как-то не надевала. Не было подходящего случая, что ли. Сегодня захотелось надеть, будто знала, что уже через минуту, как выйду из ванной комнаты, увижу его.

А я сразу поняла, что это Радмир стучит в дверь. Потому и рванула вперёд не раздумывая. В глазок всё-таки посмотрела, а там он во всей своей красе. В чёрной кожанке нараспашку, чёрный гольф под горло. А в руках белые розы, очень похожие на те, что он мне впервые подарил. Тогда я цветы бабушкам перед банком отдала, а что ещё делать? Я же думала, что мужа люблю и у нас крепкая семья…

Дверь распахивается и поток прохладного воздуха дует в лицо. Не говоря ни слова, Рад заходит в квартиру. Аккуратно кладёт цветы на тумбу и я даже не успеваю сообразить, что происходит, как сильные руки в плен берут.

Горячие губы припадают к моим губам. И целуют. Жадно сминают. А я тоже вся огнём полыхаю, потому стаскиваю с Рада куртку и не глядя швыряю на пол. Он снимает ботинки, продолжая меня целовать.

– Где твоя спальня? – выдыхает мне в губы и я веду нас комнату.

А в спальне включён ночник и сейчас я безумно рада этому, потому что я очень хочу посмотреть на него. Также хочу, чтобы он смотрел на меня. Пусть видит, как я трепещу в его руках, как выгибаюсь под ним дугой.

Снимаю с него гольф через голову, а затем делаю то же самое с майкой. Бросаю всё на пол и не прекращая целовать, тянусь к пряжке на ремне.

Рад вдруг останавливается. Кладёт руки поверх моих. Дышит громко и тяжело, точно так же как я сейчас. Поднимаю на него затуманенный взгляд.

– Детка, ты уверена, что нам можно? – хрипом срывается с его губ и я улыбаюсь.

Тыльной стороной ладони касаюсь скулы, веду по бороде вниз.

– Конечно, можно, – улыбаюсь я, он смотрит на меня с недоверием.

– Если что-то пойдёт не так, то ты сразу мне скажи. Хорошо?

Я улыбаюсь и, пристав на цыпочках, обхватываю шею обеими руками. Прижимаюсь к его груди очень плотно, чтобы почувствовал, как я горю, как хочу стать одним целым на эту ночь или час, или насколько он пришёл?

– Давай уже сделаем это, Рад.

***

Вспотевшие и уставшие после всего мы с Радом лежим в обнимку на кровати. Моя нога закинута на его бедро, а голова устроена на груди. Я скольжу пальцем по голой коже, трогая прокачанный на руке бицепс. И мне так хорошо сейчас, так кайфово, что я устало закрываю глаза и проваливаюсь в глубокий сон.

А утром просыпаюсь, когда солнечные лучи нагло заползают через призму стекла на окне. Взгляд натыкается на пустую подушку рядом и моё сердце предательски сжимается внутри.

Ушёл? Не попрощался?

Ну и чему я удивляюсь сейчас? Сама же буквально вчера говорила, что буду его ждать. И не соврала, просто с беременностью стала слишком эмоциональной.

Подняв с пола сорочку, надеваю её на голое тело и выхожу из комнаты, чтобы через несколько секунд оказаться в кухне и заварить себе чай. У меня в запасе ещё есть целых тридцать минут, а потом начнётся приступ токсикоза и я пару раз обнимусь с “белым другом”.

– Проснулась, красотка? – мужской голос разливается на моей кухне, и я готова визжать на радостях, потому что Радмир сейчас стоит возле плиты и готовит яичницу, или чем это так вкусно пахнет?

– Доброе утро.

Я подхожу к нему очень быстро и, пропустив руки под мышками, кладу ладони на грудь. К спине прижимаюсь. Крепко-крепко. Какой же он классный и рядом, и сейчас готовит на моей кухне и я едва сдерживаюсь, чтобы не пищать от восторга.

Он никуда не ушёл! Спал рядом со мной всю ночь, а ровно сутки назад я о таком и мечтать не могла.

– Привет, солнце, – он поворачивает голову, чтобы встретиться со мной губами и слиться в волнительном поцелуе.

– Оказывается, ты кулинар, – усмехаюсь, заглядывая через плечо на шедевр, который готовит мой мужчина.

– Яичница. На этом мои кулинарные таланты заканчиваются.

– Хм, весьма неплохо. Думаю, у тебя гораздо больше талантов, просто ты ещё о них не знаешь.

Он оборачивается. Обнимая меня за талию, притягивает к себе. Смотрит снизу вверх, улыбается, а затем тянется рукой к моему лицу и гладит щеку.

– Я люблю тебя, милая.

– Я тоже тебя люблю, – отвечаю с придыханием в голосе и только успеваю привстать на цыпочки, чтобы поцеловать Радмира, как в коридоре слышится топот детских ножек, а затем на всю кухню разливается радостный визг.

– Радик, – пищит моя куколка и мне приходится отойти в сторону, потому что моя малышка очень хочет обнять Рада, а затем ещё и поцеловать в щеку.

Я в конкретном шоке сейчас, потому что дочка меня в упор не замечает, будто я часть мебели на этой кухне.

Она восторженно смотрит на Рада, улыбается ему, а затем всё-таки оборачивается:

– Мам, а давай Радик с нами жить будет. Ну, пожалуйста, – руки прижимает к груди, умоляюще просит. – Пожалуйста.

– Для начала доброе утро, принцесса.

– Ой прости, мамочка, я совсем забыла.

Я наклоняюсь, чтобы моя малышка могла меня обнять за плечи и чмокнуть в щеку.

– Ну так что? Радик будет с нами жить? – Лизка смотрит на меня с ожиданием ответа, а я перевожу взгляд на Рада.

– Радмир Вячеславович, а у тебя, оказывается, есть уже верные фанатки.

Он улыбается в ответ и будто невзначай подмигивает, обращаясь к моей дочери.

– Я думаю, это вы будете жить со мной. Как тебе, Лиза, понравилось в моём большом доме?

– Это там, где настоящая лошадь живёт? – спрашивает малышка и Рад отвечает ей “угу”. – Хочу-хочу! – хлопает в ладоши маленькая мышка.

– А ты почему молчишь, Наташа?

– А меня тут никто и не спрашивал. С Лизкой сами всё порешали, – подмигиваю.

Он берёт меня за руку, привлекая к себе. Со всей серьёзностью смотрит в глаза. Улыбается, обнажая красивые зубы.

– Выходи за меня, Наташа.

Ошарашенно хлопаю ресницами.

Неожиданно. И я не раздумывая готова сказать "да" хоть тысячу раз, но по факту к горлу подкатывают тошнотворные спазмы и я на всех парусах мчусь в уборную.

После такого как меня вырвало, я умываюсь холодной водой, приводя себя в порядок. Возвращаюсь на кухню. К этому времени Лизка успела позавтракать яичницей, которую приготовил Рад и теперь пьёт чай с овсяным печеньем.

– Всё хорошо? – волнуется Рад.

– Да. Обычный приступ токсикоза. Первый.

– Хм… – задумчиво. – Будет ещё второй?

– Скорее всего.

– Иди ко мне, – зовёт Рад и я подхожу к нему, чтобы уже через секунду сидеть на коленях мужчины. Незаметно для Лизы Рад забирается под мою сорочку и гладит бедро. А ещё он утыкается лицом в мою шею и тихо говорит: – ты не ответила на моё предложение.

В этот момент Лиза заканчивает завтракать, а потому я разрешаю малышке ненадолго включить телевизор в своей комнате и посмотреть мультики.

– Хочешь, чтобы стала тебе женой? – спрашиваю когда остаёмся наедине.

– Хочу. Всю тебя хочу и на законных основаниях.

– Ты хорошо подумал? Потому что брак – это очень серьёзно. И на самом деле для меня не важен штамп в паспорте.

– Что-то я сейчас ничего не понял, Наташа. Ты меня отговариваешь жениться на тебе?

– Нет, что ты? – качаю головой, но вижу в его глазах недоверие.

– Детка, у меня к тебе всё серьёзно и до этого момента я думал, что ты будешь рада, когда я позову тебя замуж. Но ты не рада или я ошибаюсь?

– Почему же не рада? Просто твоё предложение неожиданное, а ещё я до сих пор замужем.

– Я в курсе, – сухо говорит он. – Вас в этом месяце разведут. Я постараюсь.

И мы замолкаем, оставив разговор о браке незавершённым. Радмир пьёт кофе и собирается уходить. А мне так тоскливо становится. Я провожаю его до дверей и едва держу себя в руках, чтобы не броситься ему на шею.

Отпускать боюсь. Я всё ещё не могу поверить в своё счастье. Вдруг оно хрупкое, разобьётся, а мне так хочется держать его в руках. Оно же самое драгоценное. Такое только раз в жизни бывает.

– Наташа, я хочу познакомить тебя со своей семьёй.

Я бледнею, не ожидая подобного заявления. Несколько секунд прихожу в себя.

Он хочет познакомить со своей семьёй… меня. Чёрт. А я к этому оказалась неготовой. И дело не в том, что я боюсь не понравиться. Я другого боюсь. Радмир же меня не отпустит кто бы что ни сказал, а я так не хочу, чтобы он ссорился со своими близкими.