25. Маска

Натягиваю капюшон толстовки. Руслан дал мне ее вместо куртки, которую я оставила в универе. Она пахнет им. Древесные нотки. Взрыв цитрусов. Мускат… Этот запах как воплощение терпкого мужества. И я немного забываю об авантюре, в которую ввязалась, будто в голове образовался вакуум.

Прочистив горло, облизываю пересохшие губы и, приоткрыв окно, вдыхаю свежий уличный воздух, надеясь избавиться от навязчивого аромата Руслана.

Он все это время был увлечен перепиской в телефоне и сейчас так же молча заводит тачку и трогается с места. А мои нервные окончания превращаются в бенгальские огни.

Сидя на пассажирском сиденье, вжимаюсь в спинку. Нервно тереблю ручки сумки, не позволяя себе забыть, что мы находимся практически в одном районе с квартирой моего брата.

А быть замеченной в машине с парнем — это последнее, чего я хочу. Хотя, пожалуй, мне стоило подумать об этом раньше.

Теперь бессмысленно… Избежать того, что Ратмир сделает со мной, когда найдет, невозможно… В моих силах только ускорить получение наказания или оттянуть неизбежное.

Я ведь даже сбежать не смогу, потому что все документы у моего брата.

Какая же я все-таки дура.

Зажмурившись, тихонько бьюсь затылком о подголовник. Сдерживаю слезы, которые против воли горят под веками.

На колени что-то падает. Я вздрагиваю от неожиданности и распахиваю глаза. Несколько раз моргаю, избавляясь от пелены непрошенной влаги.

Беру в руки… пластмассовую маску⁈

Поворачиваюсь к Руслану.

— Что это?

— Маска, — он проводит языком по нижней губе, не отрывая взгляда от дороги. — Надень ее. Чтобы не вызывать лишних проблем.

— Это в плане…

— В плане, если твой брат ищет тебя.

— И что… мне надеть ее… сейчас?

— Ну если ты не хочешь засветить мордашку на какой-нибудь камере.

— Мой брат президент, что ли? Или на него весь город работает? Откуда у него доступ к камерам?

Руслан хмыкает, будто находит в моей фразе что-то забавное.

— Просто у него есть ключи от нужных дверей в этом городе.

— Тогда почему же он меня еще не нашел?

Взгляд парня по-прежнему прикован к дороге. Челюсти напряжены, но легкое подобие улыбки дергает уголок красивых губ.

— Это его упущение.

Его упущение… И как мне это понимать?

Раздражение от загадочных ответов сводит желудок.

Не видя смысла продолжать разговор, натягиваю маску. Она великовата, и я вожусь с фиксацией, пыхтя в вертикальные отверстия напротив моего рта.

Уверена, выгляжу я сейчас жутковато. В мужской толстовке, с пугающей белой маской… и Ратмир абсолютно точно не догадается, кто это, даже если я столкнусь с ним на улице. Но почему-то именно от этого чувствую странный трепет в животе.

Трепет усиливается по совершенно необъяснимой причине, когда я улавливаю въевшийся в пластмассу запах табака. Но он настолько отдаленный, что я могу себе позволить подышать им и не зайтись приступом кашля. Почему-то сосредотачиваюсь на призрачном шлейфе дыма.

Прикрываю глаза и представляю, как Руслан курит сигарету, подняв маску себе на лоб. Как выпускает сизое облачко. Я хорошо могу себе представить эту картину, потому что видела, как он курил в той арке.

Мне понравилось, как небрежно он держал сигарету, сжимал ее красивыми губами. Как поблескивал пирсинг в носу сквозь легкую завесу дыма.

Медленный вдох — и глупая улыбка растягивает мои губы. Я нормальная вообще?

Покачав головой, откидываюсь на сиденье и бросаю взгляд на Руслана. Он, будто почувствовав, ненадолго переводит внимание на меня.

С едва уловимой улыбкой заглядывает в глаза, которые видны в отверстиях маски.

Мое сердце подпрыгивает от того, как он смотрит.

Эта проклятая улыбка.

Она заставляет лицо гореть жаром, и я даже рада, что оно сейчас скрыто.

Руслан первый парень, который заметил меня. Пусть он держится отстраненно, иногда даже замкнуто, я все равно чувствую к себе внимание как к девушке.

Хотя что я могу об этом знать? Я просто глупая неопытная дурочка, но бабочки в животе шепчут обратное.

Витая в своих мыслях, я не замечаю, как мы покидаем центр города, и машина набирает обороты, превращаясь в безумную стрекозу на дороге.

Мы обгоняем машины: вжух-вжух!

Сердце уходит в пятки, и я закрываю глаза руками поверх маски. А когда открываю и вижу, как увеличивается скорость на повороте, оно начинает стучать отбойным молотком.

Внутренности будто узлом завязываются, и мне приходится сделать несколько глубоких вдохов.

Мою нервную эйфорию разрушает глубокий раскатистый смех, и я тут же поворачиваю голову к Руслану.

Он зачесывает копну непослушных кудрей назад.

— А ты ничего. Крепкий орешек.

Я слышу его как сквозь толщу воды. Машина сбавляет скорость, и я ощущаю, каким ватным становится мое тело.

Он меня проверял.

Вот же гад.

Но язык словно прилип к небу, по венам разливается тепло, и эйфория накрывает по новой. Дыхание перехватывает, сердце глухо бьется в груди, а мне улыбаться хочется.

Мы заезжаем на заброшенную территорию аэропорта и спустя несколько минут я различаю в темноте костры, неоновые огни и с десяток машин среди толпы людей.

Вибрация от басов проникает сквозь металл машины в салон. И я вновь попадаю в атмосферу, от которой дух захватывает.

Машину Руслана похлопывают по капоту, и тут я замечаю, что все присутствующие в масках или этническом гриме, в костюмах или их подобиях, как троица девушек, откровенно танцующая перед костром, перемотанная серебристыми пакетами, с высокими хвостами и на высоченных каблуках.

Поворачиваю голову.

С другой стороны две девушки в коротеньких платьях с кокошниками на голове позируют на фоне машины с русским народным орнаментом, в центре капота красуется граффити разъяренного медведя.

Наша машина резко останавливается, и я едва успеваю выставить руку и упереться в приборную панель.

Пульс мгновенно подскакивает, когда я вижу перед нашим капотом парня, поедающего губы высоченной девицы, похожей на модель.

Она не очень-то против, судя по тому, как ее руки блуждают по накаченному телу парня. На улице, блин, минус, а они будто только с пляжа.

Руслан сигналит, и нехотя парочка сдвигается, но парень, не отрываясь от поцелуя, показывает нам средний палец.

Усманов расслабленно провожает взглядом этот оскорбительный жест.

Прикусив уголок нижней губы, он трогается с места, и мы подъезжаем к уже знакомому ангару.

Сигнал машины вынуждает меня вздрогнуть. Приложив руку к груди, стараюсь унять мандраж, но разве это возможно, когда я в эпицентре хаоса.

На этот раз внутри гораздо больше машин и людей.

Все происходит слишком быстро.

Мы останавливаемся, Руслан дергает головой: мол, пошли, и выходит. А я… Я еще несколько секунд сижу и не рискую сдвинуться с места, когда дверь вдруг внезапно открывается, и я отшатываюсь в противоположную сторону.

— А кто это тут с Усманом?

Голос с трудом доносится до меня сквозь гул в ушах, в салон заглядывает человек в страшной маске, сдвигает ее на лоб, и я понимаю, что это не Руслан, а какой-то пьяный парень.

Хищно оскалившись, он поднимает мою маску. Я открываю рот, но не могу произнести ни слова, просто впадаю в ступор.

— Ну что за милашку спрятал этот мудак, а?

Это последнее, что он успевает сказать — в следующую секунду он исчезает.

Я успеваю сделать вдох и выдох, а потом в салон заглядывает Руслан.

Он протягивает руку, и ему даже говорить ничего не нужно: я впиваюсь в нее как в спасательный круг.

И не знаю, что должно произойти, чтобы я ее отпустила…