Глава 47 Дарья

Машина едет по неровной дороге, и каждый поворот, каждая кочка — как будто стучит по моим нервам. Я сижу на заднем сидении, закутавшись в куртку Игната, и дрожу не от холода — от того, что всё ещё не верю. Что он выжил. Что я выжила. Что он остался там, а я еду в больницу.

— Он вернется, — говорит Игнат, будто слышит мои мысли. — Всегда возвращается. Особенно к тебе.

Я киваю. Молча. Горло перехвачено. Сердце стучит неравномерно. Я всё ещё чувствую его руки. Его голос. Его выстрел. Он спас меня. Он вырвал меня из тьмы. Но он остался. А Граф — ещё дышит.

— Ты чего такая грустная? — продолжает Игнат, — Ты ж теперь героиня всей этой истории. Даже Марат рядом с тобой бледнеет.

— Мне не до шуток, — хриплю.

— А я не шучу, — он бросает взгляд в зеркало. — Ты сильная, Дарья. Сильнее многих. Он понял это первым. А теперь понял и я.

Я отворачиваюсь к окну. Слезы текут беззвучно. Ни одной больше боли я не хочу. Ни одной больше утраты.

Больница встречает резким светом и запахом антисептика. Все вокруг кажется ненастоящим. Люди, стены, даже воздух. И тут — голос.

— Даша!

Я поднимаю глаза. Настя. Моя сестра. Она подбегает, хватает меня за плечи и прижимает к себе.

— Господи.… Ты… ты жива… я думала…

Я не отвечаю. Только держу ее. Просто чувствую, как мое сердце наконец оттаивает. Хоть на чуть-чуть.

Потом — врачи, лампы, обследование. Вопросы. Ответы. Рентген. Капельница. Ссадины. Трещина в ребрах. Переохлаждение. Голова шумит. Тело болит. Но я жива.

Когда я остаюсь одна в палате, тишина становится громкой. И в этот момент открывается дверь.

Он.

Марат. Покалеченный, но целый. Сбитые костяшки. Нога тянет. Под глазом синева. Рубашка в крови — его или не его, я не спрашиваю. Он смотрит на меня, как будто все остальное исчезло. Я вскакиваю, как могу, тянусь к нему. Он подходит медленно, но взгляд горит.

— Разрешите на медосмотр, — говорит он, и голос дрожит.

Я кидаюсь в его объятия. Его руки обнимают крепко, почти болезненно. Он вжимает лицо в мои волосы, шепчет:

— Обещаю…. больше не уйду. Ни на шаг. Хоть пристегивай меня к себе. Я без тебя спать разучился. Без тебя даже тени в комнате не те.

Я прижимаюсь к нему лбом, касаюсь губами его щеки. Потом он тянется, осторожно, почти боясь. Наши губы встречаются в корявом, неловком поцелуе. Больно. Я вздрагиваю.

— Прости…. — шепчет он. — Не хотел…

— Нет, — улыбаюсь я. — Всё в порядке, просто губы немного болят.

Он усмехается, целует меня в висок — мягко, нежно. Я помогаю ему залезть под одеяло, отодвигаюсь, давая место.

— Жалко тебя, — притворно тяну я. — Всё побито, уставшее, голодное….

— Я не жалуюсь, — шепчет он. — Только одно лекарство помогает.

— Какое?

— Ты.

Я смеюсь и ложусь рядом, укрывая нас обоих. Он прижимается ко мне, и я слышу, как его дыхание выравнивается. Мое — тоже. Сердце наконец-то перестает рваться наружу.

— А сказку ты всё-таки обещала, — сонно бормочет он.

— Хорошо…. Сказка про упрямого оперуполномоченного и девчонку, которая хотела все изменить. Они не хотели влюбляться. Но...

— Но все равно влюбились, — заканчивает он, уже почти спящий.

Я улыбаюсь. Целую его в висок.

— Да. И теперь они вместе. Навсегда.

И я счастлива. Потому что он здесь. Потому что я здесь. Потому что мы — вместе.

И больше никто этого не отнимет.