Глава 26

До последнего сдерживался, чтобы не быть резким с ней.

Но, когда только начал погружаться в тугие складочки, и ощутил на своём члене её сокращающуюся влажную плоть, сорвался и сделал жёсткий выпад, чувствуя, как пробивает тонкую преграду.

Николь жалобно вскрикнула и напряглась всем телом, он же ошарашено уставился в побледневшее лицо, до конца не осознавая случившееся.

— Ты у меня ещё девочка что ли, Воробушек? — произнёс поражённо.

— Уже нет, — сдавленно прошептала и, морщась, заёрзала под ним.

В ушах шумело от еле сдерживаемой похоти. Стиснул зубы, стараясь оставаться неподвижным. Но как же, черт возьми, это было сложно!

Её внутренние мышцы сжимали пульсирующий член так сильно, что хотелось немедленно выскользнуть из горячего лона, а затем снова врезаться до самого основания. Но нельзя! Сейчас главное сдержаться и не травмировать её ещё больше.

Медленно втянул в лёгкие воздух, прикрывая веки.

Никакой жести… Полнейший самоконтроль…

В это время собственник внутри него самодовольно улыбался.

Николь была невинна. Никто не прикасался к ней до него. Никто!

Понимание того, что он у неё первый, заставляло чувствовать охрененное чувство триумфа.

Его девочка. Только его!

Посмотрел в напряжённое лицо, улавливая на длинных ресницах отблеск слёз.

— Тише, маленькая, — хрипло прошептал, целуя сжавшиеся губы. — Больно больше не будет.

Её веки дрогнули, и она открыла глаза, пробирая его до костей своим доверчивым взглядом.

— Расслабься, — взял лицо девушки в ладони, утопая в серых омутах.

Ему бы сейчас не помешало быть нежным и чутким, как того требовала ситуация, но не умел он этого.

Вся выдержка затрещала по швам, стоило лишь коснуться её губ своими. Не сдержался, и начал медленно двигаться внутри неё, рыча от удовольствия.

Какая же она тугая… Свихнуться можно от подобного блаженства.

Она начала отвечать на поцелуй. Сначала робко и скованно, но потом постепенно расслабилась и тихо застонала.

— Снова больно? — замер, нахмурившись.

— Да… То есть, нет… — зашептала, часто дыша. — Просто, не останавливайся, — прильнула к его губам. — Мне нравится… чувствовать тебя…

Её голос звучал опьяняюще. Слова действовали крышесносно.

Теряя контроль, вышел из сладко-сдавливающей глубины и сделал резкий выпад бёдрами, снова погружаясь. Кайф. Жестко впился в мягкие губы, целуя и хрипло рыча.

Николь выгнулась ему навстречу, издавая стон наслаждения и тем самым срывая на хрен всю выдержку.

Дальше уже не владел ситуацией. От слова "совсем". Совершая глубокие толчки, с упоением слушал её громкие стоны. Безумными глазами наблюдал за тем, как искажается её лицо, когда она приближается к пику удовольствия.

Словно дикарь, вбивался в податливое тело, ведя их обоих к разрядке. И когда девушка мелко задрожала, сокращаясь вокруг его напряженного члена, он утробно застонал и, врезавшись в неё со всей мощью, начал кончать, забываясь в остроте этих первобытных ощущений.

Потребовалось несколько мгновений, чтобы снова начать мыслить трезво.

На автомате перекатился на спину, увлекая Николь за собой.

Покрепче стиснул руками расслабленное обнаженное тело, понимая, что никогда не сможет отпустить девушку. Ни за что не позволит, чтобы кто-то ещё касался её. Эта женщина будет принадлежать только ему…

— Почему не сказала? — спросил, спустя какое-то время, перебирая мягкие пряди волос.

— Прости, — последовал тихий смущенный ответ. — Мне сложно говорить о таких вещах.

Её пальчик рисовали невидимые узоры на его груди, и Яхонтов снова начал заводиться, теряя нить разговора.

Одним движением перевернул её на спину, снова подминая под себя.

— Твои вещи сегодня же перевезут обратно в мой дом, — заявил безапелляционно. — Больше ни одной ночи ты не проведёшь вдали от меня.

— Снова будешь держать меня взаперти? — прозвучал взволнованный вопрос.

— Если понадобится, то да…

Не спеша проложил дорожку из поцелуев от её подбородка до шеи. Сладкая девочка…

— Я серьёзно! — требовательно воскликнула и забрыкалась под ним. — Ответь мне!

— Тихо-тихо, Воробушек, — схватил тонкие запястья, удерживая их над её головой, — не собираюсь я тебя запирать. Просто хочу, чтобы ты была рядом. Двадцать четыре на семь…

Говоря последние слова, склонился к округлой груди и лизнул розовый сосок, который тут же превратился в твердый камушек. Красота…

— Я подумаю над твоим предложением, — произнесла, выдыхая. — Может быть и соглашусь…

Хищно улыбнулся, переходя ко второму соску, и жадно втянул его в рот.

— Хочешь, чтобы я тебя поуговаривал? — промолвил, легонько прикусывая нежнейшую плоть и слыша тихий стон.

— Я думала, ты только приказы отдавать умеешь…

— Так и есть, — оставил влажный след от упругой груди до сочных губ. — Но с тобой могу попробовать по-другому.

Малышка верит в то, что у неё есть выбор. Пускай…

Николь необязательно знать, что по сути от её решения уже ничего не зависит. Всё равно будет так, как он сказал.

Приник к раскрытым губам горячим поцелуем, ощущая, что начинает терять ясность мыслей.

Пьянящий дурман завладел сознанием, оставляя только безумное желание обладать.

Сегодня они точно не вылезут из этой спальни. Слишком долго он ждал и был терпеливым. Пора наверстывать упущенное ими время…

— Павлик… — её возбужденный голос в сочетании с его именем звучали словно песня.

Руками и губами ласкал шелковистую кожу, не замечая ничего вокруг.

— Павлик… Телефон!

Твою же мать!

Злобно зарычал, поднимаясь с кровати и готовясь покрыть матом, так не вовремя позвонившего человека.

— Говори! — рявкнул в трубку.

— Павел Андреевич…

— Володя, ты вообще бесстрашный? И, наверное, ещё бессмертный…

— Павел Андреевич! — голос Владимира сейчас звучал очень твёрдо. — Вы можете меня уволить, пристрелить, заказать, но прежде — выслушаете меня! Потому что, если не выслушаете, то потом я всё равно буду уволен или убит вами же, за то, что не сказал!

— Внимательно, — процедил, давая охраннику понять, что слушает.

— Алексей Петрович в больнице, — сообщил собеседник. — Ещё до того, как все приехали в дом, ему стало плохо, и я отвёз его до ближайшей клиники. Врача ждать не было времени. Поэтому…

— Я тебя реально грохну, Варламов! Как можно было промолчать о таком? — включил громкую связь и начал быстро одеваться. — Адрес больницы мне скидывай! Быстро!

— Я могу отвезти вас…

— Сам доеду! — грубо оборвал. — Стас где?

— Уже там…

Психанув, нажал кнопку отбой и повернулся, находя взглядом девушку.

Она уже натягивала на себя платье бросая в сторону Яхонтова тревожный взгляд.

— Николь, тебе не нужно ехать, — старался говорить спокойно. — Останься, отдохни после…

— Какой к черту отдых? Я еду с тобой! — уверенно заявила, надевая туфли.

Пока он застегивал рубашку, она уже вышла за пределы спальни.

Ты посмотри, какая резвая!

Двинулся следом, чертыхаясь на ходу.

Если у деда случился очередной приступ хитрости, Павел разнесёт всю палату, в которой разместили старика, к чертовой матери!