17. Олеся

- И что это было? - спрашивает Вася.

- Что?

- Зажималась с этим кобелем?

- Нет, конечно! - возмущаюсь. - Карельский из-за проекта переживает. Видать, неохота напрягаться.

- Он и переживает? Ты совсем, дура? Его отец один из постоянных спонсоров. Да даже если его сынуля ни одного экзамена не сдаст и вместо проекта чистый листок принесет, ему все нарисуют.

- Тогда зачем он меня достает?

- Вот и мне интересно…

Нехорошее ощущение дежа всю появляется. Ну, не может же это вот так второй раз?

- Олеся! - Когда к нам подходит Киреев, соседка уже почти в открытую смеется. - Ты уже уходишь?

- Ага. Было здорово, спасибо. Но нам и правда пора.

Андрей удерживает меня да руку.

- Погоди. Мне тебе кое-что рассказать надо.

- Да ты сегодня просто нарасхват, - ухмыляется Молчанова. - Ладно, я домой. У меня онлайн-урок скоро.

- Может, потом? - спрашиваю у парня. - Завтра, например.

- Это очень важное, Олесь.

Вася закатывает глаза и, помахав нам рукой, уходит. А я уже начинаю злиться. Почему всем что-то от меня надо?

- Что ещё?

Киреев зачем-то оглядывается по сторонам, и как специально из актового зала выходит большая компания. Андрей, взяв меня за руку, ведёт к выходу.

- Лучше об этом говорить без лишних ушей, - бросает, пока спускаемся по лестнице. Вспоминаю, что именно он собирался узнать, и злость моя тает. Теперь вместо неё настороженность.

Только на улице, когда мы оказываемся достаточно далеко от ворот, а рядом никого нет, Андрей останавливается и садится на ближайшую лавочку.

- Ну, говори уже, - не выдерживаю его молчания.

- Олесь, он поспорил.

В груди что-то глухо ухает. Мне кажется, я ослышалась. Может, это галлюцинации?

- Что?

- Карельский поспорил. Поэтому и трется вокруг тебя. Дело не в проекте.

- Не может быть…

Я правда не верю. Ну, не может же мне так повезти опять. Это же… Ну, кем надо быть, чтобы дважды попадать в одну и ту же ловушку. Да, я не влюблена в Карельского, и он мне не нравится, но… Как же так?!

- Вот, если не веришь.

Андрей достаёт телефон и включает аудио запись. Сначала ничего не слышно, а потом узнаю голос Карельского:

- Давай по условиям лучше забьемся.

- Срок - два месяца, - второй голос подозрительно похож как раз на этого самого Вика… - Третье условие - не только переспать с доказательствами, но и на вечеринке она должна при всех признаться в любви.

- Ну, и? - лось этот говорит с такой самоуверенностью, что мне становится тошно.

- Селезнева. Новенькая. Со второго курса.

- Думаешь, она особенная? Все они одинаковые.

- Особенная или нет - узнаем. Да только хрен ты выиграешь. Ни одно условия не выполнишь.

- Выиграю. И пересплю с этой Селезневой, и в любви она мне признается. Могу даже быстрее, зачем тянуть так долго? - Когда слышу свою фамилию да еще и в таком контексте, меня начинает трясти. И дело тут не в злости. Фантом прошлого словно вырастает у меня за спиной.

- Так ты забыл про еще условие. Пока идет спор, никаких левых баб…

Запись заканчивается, а я, кажется, даже дышу через раз. Просто пытаюсь осознать то, что узнала.

- Мне жаль, Олесь. Они твари.

Я все молчу, пытаясь принять, что все повторилось.

- Спасибо, - выдавливаю, наконец. - Предупреждён, значит, вооружён.

- Именно. Так что я тут подумал… Они же тотализатор устроили. Ты можешь наказать их.

- Я? Как?

- Подыграй Карельскому. Пусть думает, что побеждает. А я сделаю ставку против него. Когда он проиграет, ты получишь большой куш.

- Мне не нужны их деньги! Это мерзко! Я же живой человек!

Вскакиваю на ноги, но Андрей удерживает меня не давая уйти.

- Конечно, ты права. Они мрази, - утешающе говорит он. - Но если никто не щёлкнет их по носу, они так и будут устранить такое.

- Нет-нет-нет! Не хочу. Ты не понимаешь…

Меня уже колотит. Все мои страхи и вся боль, которые я так тщательно прятала, выползают наружу. В голове так и звенят слова про мышь.

- Олесь, хотя бы подумай об этом. Не ты, так другая будет. Разве они не заслужили, чтобы их наказали?

- Отпусти меня, пожалуйста, - настойчиво прошу. - Отпусти, Андрей.

Он все-таки убирает руку, а я, схватив сумку, чуть не бегом несусь к общежитию. Понимаю, Киреев хотел помочь, но сейчас я не могу его видеть. Да никого, собственно.

Дома Тани нет. Только Вася. Она вопросительно смотрит на меня, но я ни слова не говорю - забегаю в ванную, где меня выворачивает.

Слезы против воли выступают на глазах. За что? Почему именно я?

Тактичный стук в дверь напоминает, что я вообще-то тут не одна.

- Олесь, у тебя все нормально?

- Ага, - отвечаю шмыгнув носом. - Я сейчас.

Долго умываюсь и пытаюсь хоть немного прийти в себя. Но получается так себе.

Когда выхожу, Вася уже стоит ждет.

Это Киреев тебя довел? - воинственно спрашивает она. Я вроде бы все держалась, кажется, даже успокоилась. Но после ее вопроса что-то щелкает, и я сдаюсь. Больше не сдерживаю слез…