20. Олеся

В субботу у меня почти получается не злиться. Вернее, я злюсь, но вроде выходит держать лицо. Помню уговор с Андреем и очень долго настраиваюсь, прежде чем иду в читальный зал. Карельский уже на месте, ждёт меня. Глубоко вдыхаю и иду к нему.

- Извини, опоздала, - произношу как можно безразличнее.

- Нестрашно. Я нам место занял, - и кивает на соседний стул.

Сидеть так близко к нему мне, конечно, не нравится. Но ради дела придётся потерпеть. Поэтому сажусь, кладу сумку рядом и вопросительно смотрю на парня.

- Что?

- Ну, это ты хотел встретиться обсудить проект. Вещай, - по-царски разрешаю я.

В его взгляде мелькали недовольство и даже злость, но Рома быстро берет себя в руки, а мне становится тошно. Ради какого спора будет притворяться…

- Я скачал основные требования. Вот. Надо определиться с темой.

Его деловой тон забавляет, учитывая, что подоплеку всего этого я знаю. Так и подмывает спросить - а конкурс-то вообще настоящий? Или, может, сын спонсора просто попросил декана подыграть? Я бы и такому не удивилась. И если бы не этот тотализатор…

- Хорошо, - вздыхаю. - Давай определяться.

- Предлагай. Есть идеи?

- Что ты, куда мне потянуть-то такое, - фыркаю в ответ. - Это ж ты у нас выпускник.

Карельский явно недоволен и уже собирается выдать что-то в своём стиле, но у меня звонит телефон.

Смотрю - Таня. Рядом кто-то шикает - звук я выключить забыла. Так что быстро отвечаю:

- Привет.

- Олесь… мне помощь нужна, - говорит соседка. Судя по голосу она в панике. Или около того. - Ты где? В универе?

- Ну да, в читальном зале. А что?

- Пожалуйста, помоги! Я на втором этаже, в женском туалете. Васька не отвечает, а я…

Она замолкает, а я понятное дело приоритеты меняю.

- Сейчас буду.

Убираю телефон в сумку, но Карельский не был бы собой, если бы не начал снова меня хватать.

- Эй, ты куда? - с претензией выкатывает он. - Мы ещё не закончили.

- Я - закончила, - резко вырываю свою руку. - У меня дела появились. В другой раз обсудим тему. Или выбери, что тебе больше нравится.

Честно говоря, мне плевать, что там Рома решит. Пусть сам разбирается и с проектом, и с уязвлённым самолюбием. Голос соседки звучал так, что у меня даже мысли отмахнуться от ее просьбы не возникает.

Когда захожу в туалет, оглядываюсь, но никого не вижу.

- Тань? - Слышу сдавленный всхлип в дальней кабинке. - Ты тут?

Щёлкает замок, и дверь открывается. Вижу заплаканную соседку, бледную, трясущуюся.

- Тань. что случилось?

В голове куча предположений и одно страшнее другого.

- У меня кровь, - шепчет она, всхлипывает. - Олесь, кровь!

Я озадаченно смотрю на неё.

- Месячные?

- Нет, ее слишком много! И она … снова и снова…

Вот тут я понимаю, что шутки кончились.

- Так, давай скорую!

- Нет! - кричит она, дергается ко мне, морщится и едва не заваливается. - Все увидят и узнают… я не хочу…

- Ты, что, дура?! - Уже злюсь на неё. - Наплевать, кто что увидит. Тебе в больницу надо.

Осторожно осматриваю ее и вижу, что и правда на штанах разводы. Это сколько же…

- Пожалуйста, Олесь, просто помоги мне дойти, - умоляет Таня. - Я потом к врачу схожу.

Я понимаю, что соседка уже не в адеквате - у неё начинается истерика, и либо я сейчас вызову скорую, либо она истечёт прямо тут.

- Я отвезу ее, - вдруг раздаётся позади меня. Мы обе вздрагиваем - возле двери стоит Карельский.

- Что ты здесь делаешь? Это женский туалет! - возмущаюсь.

- Серьезно? - морщится он. - Будешь ругаться со мной или поможем твоей подружке?

У Тани такой затравленный взгляд, что она, похоже, совершенно не в состоянии принять хоть какое-то решение.

- Так, ладно. Что ты предлагаешь?

Рома вместо ответа проходит к нам, окидывает оценивающим взглядом Селиванову и тяжело вздыхает. Достаёт из рюкзака свою кофту и протягивает ей.

- Надень. Длины должно хватить.

Та на удивление послушно выполняет, после чего Карельский просто подхватывает ее на руки.

- Ну, чего тормозишь, дверь открой мне.

Я обалдевшая выполняю все, что он говорит. По дороге нам встречаются не только студенты, но и преподаватели. Кто-то неодобрительно кривится, кто-то улюлюкает. Таня прячет лицо, прижавшись к груди Ромы, но думаю, что слухи все равно пойдут. Хотя, конечно, это пустяки по сравнению с ее здоровьем.

На стоянке возле машины, Карельский, щёлкнув брелоком сигнализации, ставит Таню на ноги. А потом открывает ей дверь и даже помогает сесть. После чего оборачивается ко мне и вопросительно смотрит.

- Я с ней поеду, - твёрдо заявляю.

- Да уж я не сомневаюсь. Запрыгивай.

Сажусь к соседке на заднее, беру ее за руку, а та просто ледяная.

- Где тут ближайшая больница? - спрашиваю у нашего внезапного помощника. - Мне кажется, ей становится хуже.

Тот оборачивается, хмурится и кивает.

- Есть одна. Пристегнитесь. Поедем быстро.