32. Олеся

Удивленно смотрю на трёх незнакомых девушек. Этим-то что от меня надо?

- Вам чего? - спрашиваю, когда молчание затягивается.

- Да вот думаю - сразу тебе патлы повыдергать или сначала по-хорошему с тобой? - задумчиво отвечает та, что впереди стоит. Две других мерзко хихикают.

- А в чем, собственно, проблема?

Перехватываю сумку поудобнее и пытаюсь прикинуть, как мне придётся прорываться с боем через этих трёх идиоток.

- Проблема в том, что ты решила забрать себе не того парня!

Непонимающе смотрю на неё. И эта тоже ради Карельского петушится?

- Андрей - мой! - заявляет она, и вот тут я уже теряю дар речи.

- Андрей?

- Не делай вид, что не поняла, - усмехается. - Не лезь к Кирееву!

- А может, это он ко мне лезет? - ехидно отвечаю. - Тогда что? Отправить его к тебе?

- Ах ты…

Но выступить как следует она не успевает - дверь кладовки открывается.

- Что это вы тут делаете?

Наверное, этого человека я ожидала увидеть меньше всего. Три девицы напрягаются как-то сразу.

- Тебе чего, Данилов? Иди по своим делам.

Тот снисходительно фыркает и делает шаг к нам, от чего девчонки шарахаются.

- А если у меня дело с Селезневой?

Мы с ним встречаемся взглядами. Не очень понимаю, какие цели преследует парень.

- Ты меня услышала, - высокомерно бросает мне главная среди троих, а затем вместе со свитой уходит. Я же остаюсь один на один с тем, кто разбил сердце Татьяны.

- Чего эти курицы от тебя хотели? - лениво спрашивает парень.

- А тебе-то что?

- Могла бы и спасибо сказать, - усмехается он. - Малиновская неадекватная совсем, - Данилов даже у виска пальцем крутит.

- Да что бы она мне сделала? Погрозила пальчиком?

Он неодобрительно качает головой

- Зря ты так. Она и правда двинутая. Да и подружки у нее такие же.

- Если все так, чего ж ты вмешался - вдруг она и тебе отомстит?

- Это вряд ли.

Тут раздается звонок. Так что вечеринку приходится сворачивать.

Григорий без слов пропускает меня. Но вместо того чтобы просто уйти, догоняет и идет рядом.

- Ты чего? - удивляюсь я.

- Ты не ответила - зачем Малиновская затащила тебя в уголок?

- Может, я ей понравилась, - жму плечами. Честно говоря, все это смахивает на какой-то розыгрыш. Я не удивлюсь, если так и есть. После того разговора, который Андрей дал мне послушать, всякое может быть.

Данилов резко тормозит меня, дергая за плечо.

- Это не шутки! Если она тебе угрожала…

- То что? Чего ты вообще ко мне прицепился? Какая тебе разница, угрожает мне эта ненормальная или нет?

Парень молчит. В итоге просто отмахиваюсь и ухожу в аудиторию. С трудом сдержалась, чтобы не сказать, что ему надо бы не обо мне печься. Я все ждала, что, может, он спросит про Таню. Ну, ведь наверняка Карельский рассказал своему дружку, как отвозил ее в клинику.

Но нет. Ничего так и не спросил. А мне после того, что с ней случилось, не хочется даже рядом с ним стоять. Понимаю, что не мое это дело, но все равно - как-то это… мерзко.

Впрочем, похоже у них вся компания спокойно вытворяет подобное.

В итоге на пару я опаздываю. Преподаватель недовольно зыркает, но все же позволяет войти.

Вот только вместо экономических законов у меня в голове крутится один и тот же вопрос - а Андрей знал про Малиновскую? Ведь, я так поняла, у него нет никаких отношений. Иначе он бы не стал мне помогать. Да и тот наш разговор в день моего приезда вроде тоже давал основания полагать, что Киреев свободен.

В итоге до конца пар я так и мучаюсь этими вопросами. И все же смотрю по сторонам куда чаще. Просто потому что я не сомневаюсь - Данилов вряд ли соврал про эту девушку. Она и правда производила впечатление не совсем нормальной.

Решив просто спросить у Андрея про Малиновскую, я даже немного успокаиваюсь. Вот только во время большого перерыва, когда иду в столовую, снова оказываюсь взаперти. Теперь правда это небольшая аудитория, а напротив меня стоит уже сам Карельский.

- Совсем обалдел? - возмущаюсь его поступком. А он смотрит как-то нехорошо так и делает ко мне шаг, другой. - Ром, ты чего? - нервно спрашиваю.

Тот оказывается слишком близко, и я попросту не успеваю отстраниться, как этот наглец зажимает меня у стены и целует!

Нагло. Развязно. Так, словно имеет на это право…