54. Рома

Тусоваться в больнице дело наискучнейшее. Единственное развлечение - визиты Олеси, ну, и друзья тоже заглядывают. Сегодня вот Тохина очередь.

- Ну, выглядишь ты уже лучше, - констатирует он.

- Надеюсь, скоро выпишут, - вздыхаю, устав от безделья. Впервые во мне такой подъем, что каждый день здесь кажется едва не неделей.

- И куда вернешься? - я вопросительно смотрю на него. - От отца-то ты свалил. Жить где будешь? У друга автомеханика?

- Допустим.

- А Селезневу тоже туда будешь водить?

Этот вопрос, к сожалению, парит меня уже который день. Между нами за это время крепло не только влечение, но и желание быть вместе, рядом. Проводить вместе дни. А я так и не только дни хочу!

Но все упиралось в то, что жилья у меня своего, увы, нет. Отец больше не давал о себе знать, но я уверен - ждет, когда я сдамся и приползу к нему. Парни и так нарушили его план проучить меня, когда впряглись в тему с лечением. До сих пор не знаю, как быстро смогу вернуть долг.

- Понятно, - протягивает Берсенев. - Так вот у меня есть решение. - И кладет ключи на тумбочку. - Пользуйся.

- Что это?

- Ключи.

- Я вижу. От чего?

- От квартиры моей. Я уезжаю сегодня. Возможно, надолго.

- Чего?! Куда?! - подрываюсь, напрочь забывая, что пока скакать мне еще противопоказано. Под ребрами ожидаемо ноет, но сейчас главное не это. - Куда это ты намылился?

- Дело есть, - уклончиво отвечает друг. - Если выгорит, расскажу.

- Нет, давай-ка сейчас.

- Ром, по-человечески прошу - помоги. Присмотри за квартирой.

- Уж больно вовремя у тебя это все случилось. Я уже сказал, что проблемы сам решу и пацанам бабки верну.

- Да-да, мы поняли, что ты мальчик самостоятельный, - усмехается он. А затем добавляет уже гораздо серьезнее: - но и ты пойми, мы дружим не потому, что все при бабках. И если у кого-то беда, то мы помогаем. Разве нет?

Я честно пытаюсь вспомнить, были ли у нас подобные ситуации, и по всему выходит, что нет. Что я первый, кто серьезно вот так встрял. А парни… Парни не свалили, остались рядом. И Вик, и Гриня, и вот Тоха тоже.

- Спасибо. Я это ценю.

- Вот и не отказывайся. Рассказать не могу - не моя тайна. Но ничего противозаконного. Слово даю.

- И как долго тебя не будет? А диплом?

- Да что ему будет-то? Дождется меня, - ухмыляется Берсенев. - Так что живите с Олеськой. Может, когда вернусь, у вас уже карапузы бегать будут.

- Не понял, - охреневаю от него. - Ты куда собрался так надолго?

- Да шутка это, Ромыч. Чего напрягся-то? Может, ты свою красотку сразу решишь пришить к себе на всю жизнь мелким.

- А это только так работает? - недовольно ворчу.

- Не обязательно. Но кто вас, влюбленных, знает?

В итоге ключи он все же оставляет, а я соглашаюсь на его предложение. Не в моем положении разбрасываться вариантами. Тем более что планов у меня громадье. Когда Миша в очередной раз звонит, узнать как мои дела, сообщает, что вакансия в их автомастерской все еще за мной, так что после выписки, как позволит состояние смогу выйти на свою первую смену.

Олеся…

С ней все гораздо сложнее. Впервые мне страшно облажаться с девушкой. После всех моих косяков я реально боюсь, что оттолкну ее, и в итоге она попросту сбежит. Поэтому осторожничаю, не делаю резких выпадов, не форсирую события. Хотя хочу ее просто до умопомрачения. Чем больше мы общаемся, тем больше убеждаюсь - даже не будь этого дурацкого спора, я бы все равно ее заметил. Может, не сразу. Но не прошел бы мимо. Почему-то я уверен в этом на сто процентов.

Когда высказал свою теорию Селезневой, она как-то странно на меня посмотрела и ничего не сказала. А я не решился давить и расспрашивать.

Мне кажется, что мы вместе круглые сутки - даже когда она не может приехать ко мне, постоянно переписываемся, созваниваемся. Так что предложение Тохи оказывается как нельзя кстати.

Особенно через пять дней, когда меня, наконец, выписывают.

Гриня приезжает один, чтобы встретить - Вик куда-то подевался вроде как по личным обстоятельствам. Олеся тоже, конечно, приехала. И теперь мы все дружно садимся в машину, после чего я называю адрес Данилову, а у него округляются глаза.

- Не шутишь?

- Неа.

Он многозначительно хмыкает, но все же рулит к Берсеневу. И только возле дома я наконец рассказываю ему, о чем мы договорились.

Гриша слегка в шоке - у них с Тохой отношения куда менее близкие, что ли. Поэтому он походу и не знал, что друг наш свалил на какое-то время. Причем телефон его недоступен с того самого дня, как он оставил мне ключи.

Олеся, что интересно, никак не реагирует на новость о том, где я буду жить. Вообще за это время я понял одну вещь - ей плевать на бабки. У нее совершенно иная система координат, и мне порой не верится, что еще остались такие чистые и наивные люди. И вот эту ее чистоту так хочется сохранить, закрыть ото всех, чтобы никто не смел причинять ей боль.

Все это крайне нехарактерно для меня. Поэтому, естественно, никому из пацанов об этом я не рассказываю. Просто тихонько схожу с ума от странных порывов и при этом чувствую себя счастливым.

- Знаешь, похоже, тут давно никто не живет, - говорит Олеся, проверив холодильник. - Придется сходить в магазин.

- Значит, сходим, - легко соглашаюсь. Затем вижу ее странную реакцию и… - Или ты не хочешь?

- Да нет, я просто… - Олеся мнется, отводит взгляд.

- Ты что? Собираешься уехать?

- Тебе, наверное, надо отдохнуть, разложить вещи, заняться личными делами…

Неуверенность в ее голосе меня коробит. Мне казалось, что мы все выяснили, что она понимает, какое место занимает в моей жизни.

Подхожу и вынуждаю посмотреть мне в глаза.

- Я тебя обидел? Тебе противно рядом находиться?

- Что? Нет, конечно! - возмущается тут же.

По сути, это главное, раз я нигде не накосячил, значит, просто надо вытравить ее тараканов. НУу или приручить. И поцелуй - лучшее средство.

Настолько, что мы оба увлекаемся слишком сильно. Банально, но оказываемся на широком диване в весьма пикантной позе. И черт! Будь это кто-то другой, я бы даже не задумался над тем, чтобы притормозить. Но это Олеся! С ней я хочу, чтобы все было правильно, чтобы по-другому. По-особенному.

- Нам лучше остановиться, - хрипло выдыхаю. И вдруг замечаю в ее глазах промелькнувшую обиду.

- Да, я понимаю, - блекло отвечает она, даже кивает. Но я чувствую подвох.

- Эй, ты чего? Я опять что-то сделал не так?

- Почему? Нет, все так. Так и должно быть. Я все понимаю, не заморачивайся.

Вот тут у меня случается полный ступор. Вроде бы я хотел убедить ее в том, что она мне нужна, а получается словно только усугубил все.

- Объясни нормально. Из-за чего морозишься? - требовательно спрашиваю, не давая ни увернуться, ни освободиться. Прижимаю телом к дивану.

Селезнева упрямо молчит. Только губы кусает, а меня буквально подрывает от этого. И я просто плюю - снова целую. Я так долго ждал, что смогу прикасаться без ограничений, что сейчас просто башню рвет окончательно.

- Ром… Рома… Ром! - ее взволнованный шепот вытаскивает из марева желания, когда мы оба практически голые. Даже не могу сказать, как это вышло.

- Что? Я тороплюсь? Ты не хочешь? Прости, я рядом с тобой контроль теряю напрочь.

- Правда? - она нервно сглатывает, а я прослеживаю взглядом, как Олеся облизывает губы, как тяжело дышит, любуюсь ее нереально красивой грудью.

- Ага. Так что, если ты прям хочешь остановиться, давай сейчас. Потом уже, прости, я не смогу.

Она робко улыбается, тянется ко мне сама, и в этот момент я чувствую себя самым счастливым на свете. Потому что слышу:

- И не останавливайся…

- Девочка моя… - это все, на что я способен сейчас. Страсть затмевает рассудок, а в мыслях только одно желание - наконец-то быть вместе полноценно. Как мужчина и женщина.

- Только это… у меня мало опыта, Ром, - смущенно шепчет Олеся между поцелуями, пытается увернуться, тараторит. - Очень мало. Почти нет. То есть совсем нет…

Черт… Я вообще не связываюсь с девственницами. Никогда. Но сейчас вдруг кайфую от понимания, что никто еще не касался ее так, как я. Что она не была ни с кем. Что я стану ее первым.

И единственным!

- Не бойся, - шепчу, а сам судорожно пытаюсь сообразить, как сделать все правильно. Меньше всего мне хочется причинить боль любимой девушке. Но даже моих скромных познаний относительно невинности хватает, чтобы понять, что совсем идеально быть не может.

Действую интуитивно - буквально топлю в нежности, ласке, к которой я не склонен от слова совсем. Но с Олесей для меня многое впервые. И с этого я тоже ловлю кайф.

С ее смущения, ее отклика - она такая красивая, такая трогательная и беззащитная в своей открытости, что я поддаюсь порыву и целую-целую-целую буквально везде.

- Ром… Рома… - часто дышит она, сжимает меня ногами, неосознанно подается навстречу пальцам, языку. И это настолько бесценно, настолько откровенно сейчас, что, кажется, даже самая забористая порнуха не способна возбудить меня сильнее.

А уж когда Олеся взрывается удовольствием, и вовсе самое прекрасное, что я видел - потому что она настоящая. Доверчивая. Моя.

Она крупно вздрагивает, едва я делаю решительное движение, и наши тела, наконец, соединяются. Резко раскрывает глаза и рвано хватает ртом воздух. А я целую. Слизываю одинокую слезу. Шепчу какие-то глупости, глажу. И снова целую.

Это сплошное безумие. Ведь я всегда любил пожестче, чтоб без тормозов. Но сейчас меня топит наша нежность. Словно это как точка отсчета, после которой все будет правильно.

- Ромочка… - ее голос звучит глухо, но я улыбаюсь. Снова целую, двигаюсь медленно, боясь навредить. Понятия не имею, как надолго меня хватит, но, похоже, я что-то делаю не так - раз Олеся сама начинает подаваться вперед. А может, я неправильно оцениваю происходящее - ведь и у меня подобного опыта нет.

И понимание, что этот самый опыт у нас один на двоих, заставляет внутри что-то раздуваться от гордости и от нежности.

- Любимая… Моя… - шепчу, когда сдерживаться уже нет сил. И черт возьми, пожалуй, это лучший оргазм в моей жизни.

Без шуток.

И она сама - тоже лучшая.