Часть 13

В понедельник девчонки уже с утра начали гудеть о произошедшем в клубе. Фая в таких красках рассказала Маше, выставив всё так, будто бы парни не поделили меня. На самом-то деле, просто Мише не нужно было касаться Волкова, может, и драки-то не было бы. Хотя….

— Как жаль, что я в итоге не успела, — вздыхала Маша. — Полюбовалась бы Стасиком.

— Ты только не называй так при нём. А то у нас бабуля «стасиками» тараканов называет, — хихикаю я.

— Блин, Лиза! — ржёт Фая, пуская слезу.

— Ничего ты не понимаешь. Парень тобой заинтересовался, а ты его динамишь, — Машка надула губы. — Вот если бы он мне знаки внимания оказывал….

— Да-да-да, все мы знаем, что он тебе нравится. Так же, как и половина университета, — закатывает глаза Фая. — Всем нам нравятся те, кто нас не замечает. Вот ему Лизка запала в душу, а он ей неинтересен.

— Да ничего я ему не запала. Просто развлекается он, — бормочу я. — Скоро отстанет.

— Не отстанет.

— С чего такие выводы?

— Чувствую своей пятой точкой, — усмехается подруга. — Такие парни просто так свою добычу не упускают.

— Какая ещё добыча?! — фыркаю я. Вот Фая, придумает же тоже.

— У Волкова фамилия говорит сама за себя. Сцапает тебя, оглянуться не успеешь. Утащит в свою нору и будет делать с тобой всякие интересные вещи, — хохочет Фая, замечая как у меня рот открывается от услышанного.

Аж передёргивает от одного слова «добыча». Бывала я в такой роли уже, не понравилось.

— А вот я бы не прочь оказаться в его огромных лапах…. — хмыкает Машка. — Ну, или хотя бы в лапах Егора….

— Блаженная ты наша, — гладит по плечу её Фая.

С чего они вообще это решили? Я в его выражении лица не вижу какой-то симпатии к моей скромной персоне. Только угрозу. И вообще он странный и мрачный. Что-то подсказывает мне, что от Волкова мне нужно держаться подальше.

— А вот Миша и Рома теперь вообще даже в мою сторону не смотрят. Обходят, будто я прокаженная. Утром поздоровалась с Мишкой, а он отвернулся…. — жалуюсь я.

— Не удивительно, — хмыкает Фая. — Ты его лицо вообще видела? Фингал под глазом и нос распух. Да и Стас ведь ему что-то сказал, когда нагнулся к нему. Интересно, что?

— Да какая разница, — хмурюсь. — Просто не понимаю, почему у Миши такая реакция.

— Время пройдет и перестанет обижаться. Ты же ему нравишься. А вот мой Ромка теперь меня избегает. Будто бы это я его на пол кинула….

Что-то мне так не кажется. По парню видно, что он настроен меня избегать до нашего выпуска. Ну ладно, переживу как-нибудь. А Ромка, скорее всего, за друга переживает.

После второй пары мы завалились в столовку, где я приобрела несколько наивкуснейших курников. Девчонки решили конкретно засесть в столовой, а мне нужно было срочно повторить конспект, про который я вчера напрочь забыла. Усевшись на подоконнике в коридоре третьего этажа, который славился своей относительной тишиной, я принялась перечитывать свои каракули в тетрадке, откусывая на ходу курник и слушая музыку в наушниках.

Странно, да, что я могу читать и слушать музыку одновременно? Но так я больше сосредотачиваюсь.

Не знаю, сколько я так просидела, наяривая уже вторую порцию курника. Как раз откусила, когда увидела носки белых кроссовок. Медленно поднимаю голову, проходя глазами по чёрным джинсам и распахнутой черной толстовке, под которой была надета белая футболка. За эти секунды отмечаю, что тело явно мужское, и довольно огромное. Когда мои глаза доходят до толстой шеи и очерченного подбородка, замираю с выпученными глазами и с набитым ртом, уставившись в мрачные тёмные глаза, которые изучающего блуждали по моему лицу….

Сглатываю то, что я ещё не успела прожевать, как следует и прокашливаюсь. Откладываю тетрадь и снимаю наушник, курник всё ещё держу в левой руке.

Волков молчит, и я молчу. Я слишком удивлена и меня застали врасплох. И в голове моей сейчас только один вопрос, какого чёрта он стоит и смотрит на меня, давя на моё бедное тело своей внушительной энергетикой.

Его глаза перемещаются на мою правую руку, как раз ту, где он в субботу оставил синяк. Небольшой, но неприятный. Тоже смотрю туда. На мне была белая рубашка, рукава которой я предварительно закатала, когда села сюда покушать и повторить конспекты.

— Болит? — спрашивает этот ненормальный, не сводя мрачного взгляда с синяка.

Снова прокашливаюсь, потому что во рту пересохло.

— Конечно, болит, — бормочу я, пытаясь запихнуть половину чёртового курника в мешочек.

Приходит такой деловой, блин, и задаёт странные вопросы.

— Прости за это, — говорит тихо, а затем берёт меня за кисть и прикасается губами там, где его хватка оставила синяк….

Щёки моментально краснеют, сердце замерло, так же как и я. Сглатываю, приоткрывая удивленно рот, наблюдая, как Стас медленно выпрямляется после того, как поцеловал мою руку…. Его глаза нашли мои, и я, сглотнув, кивнула. Мол, прощаю. Сказать физически ничего не могла, потому что от шока проглотила язык.

Он ещё несколько секунд прожигает меня взглядом, а затем удаляется и скрывается на лестничном пролёте, а я так и остаюсь сидеть на подоконнике с открытым ртом и выпученными глазами, и с дурацким курником в руке!

Это что вообще такое было сейчас?..