Часть 5

— Приятно было поработать с тобой, Пётр Николаевич, — едко проговаривает их главарь.

Кейси Джонс и мудак в кроличьей маске выходят из гостиной первыми. Бэтмен всё еще пялится на меня молча, но недолго, будто борется с собой.

Стараюсь не дышать и не двигаться, чтобы не дать ему никакого повода. Секунды тянутся, как часы, пока он зависает, сосредоточившись на моей скромной персоне. Оставшиеся нервные клетки покидают моё тело, в ожидании чего-то ужасного. Но ненормальный разворачивается резко и уходит следом за своими дружками. Входная дверь хлопает, и я судорожно выдыхаю.

Они что реально ушли?

Всё? Кошмар закончился?

Не сразу подрываюсь на ноги, а спустя, наверное, минуту. Ковыляю до кухни, нога болит и уже припухла. Нахожу первый попавшийся нож, освобождаю родных. Мама сразу кидается ко мне и обнимает, утыкаюсь в её грудь. Она плачет и притягивает к нам Карину. Папа всё сидит на полу и не двигается, будто в трансе.

Подбегаю к входной двери, закрываю её на все замки, аккуратно выглянув в небольшое окошечко, чтобы удостовериться, что за ней никого нет. Вокруг кромешная тьма, освещенная местами лунным светом.

Начинаю искать телефон. Натыкаюсь на мамин смартфон, беру в руки и собираюсь вызвать полицию.

— Нет, Лиза, — говорит папа, — никому не звони.

— В смысле?..

Неужели шок его настолько надломил?

— Я вызову полицию, — говорю ему.

— Никакой полиции, — отец поднимается и забирает у меня телефон.

— Папа…. Но почему?

— Так надо, дочь. Никакой полиции, никакой скорой и никого либо ещё, — говорит устало. Садится за стол и наливает себе воды из графина. — И никто не должен узнать о том, что здесь произошло.

Стою рядом и не понимаю, что происходит.

— Они не успели далеко уйти. Дадим показания. Их найдут и накажут! — повышаю голос.

Отец громко ставит графин на стол и разворачивается ко мне.

— Лиза, я тебе ещё раз повторяю, никто не должен знать, что здесь было. Ты меня поняла?

Таращусь на него. Папа злится, сжимает кулаки. У него всё лицо в крови, нос разбит, а что с рёбрами? Тот мудак сильно ударил его, мог и сломать кости. Мама в истерике, а Карина вообще смотрит в одну точку и не отлипает мамы.

— Да ты посмотри на нас, — повышаю голос, — ты видишь, что с нами?

Развожу руками, показывая, что каждый из нас пострадал не только физически, но и морально.

Мама поднимается с пола и сажает Карину на диван, затем достает из своей сумки успокоительные капли и отсчитывает нужное количество каждому в стакан. Она молчит, я тоже.

Не отупляю, что происходит.

— Мама, — зову её. — Ну, хоть ты скажи ему.

— Лиза, девочка. Тебя не тронули?.. — игнорирует меня.

Мама подходит ближе и обреченно как-то меня разглядывает. Снова обнимает крепко.

— Бедная моя девочка.

— Всё хорошо, мам.

Мама смахивает слёзы.

— Идите наверх, ложитесь спать. Завтра поговорим.

Она протягивает мне и Карине стаканы с каплями. Мелкая медленно пьёт. Громко ставлю стакан на стол, не притронувшись к нему.

— Спать? — недоумённо спрашиваю. — Как можно после такого спать?! И вы собираетесь остаться в этом убогом месте до утра?!

Начинается истерика. Родители ведут себя странно. И я ничего не понимаю.

— Утром поедем в город. Я сейчас не в состоянии вести машину, — говорит отец устало.

— Супер! Просто шикарно!

Мама берёт Карину за руку и ведёт в ванную комнату. А я плюхаюсь на диван и облокачиваю локти о содранные колени, зарываясь руками в волосы. Боль в голове только усиливается.

Я точно не смогу спать после такого. Особенно в этом месте.

— Пап, а если они вернутся?

Папа устало прикрывает глаза.

— Не вернутся.

— Откуда ты знаешь? Они же психи самые настоящие.

— Не переживай, дочка. Они сделали то, зачем пришли.

Поднимаю на него глаза.

— То видео? Типа с каким-то нелепым признанием?

Папа утвердительно кивает. Не смотрит на меня, уставился в одну точку.

— Оно ничего не значит. Папа, они собирались изнасиловать меня и Карину. А потом убили бы нас всех!

— Не убили бы, им нужен был я. Они пришли сюда, чтобы просто меня напугать.

В смысле? Папа не отрицает тот факт, что они всё-таки могли нас изнасиловать….

— Господи…. Они психопаты и им нужно лечиться, а лучше сидеть в тюрьме. А может они вообще зэки?

— Всё возможно, дочь.

Возможно ли, что какой-то уголовник затаил на отца обиду и таким образом отомстить?

Конечно, мог.

— Дочка, прошу тебя, никому ни слова. Это только моя проблема. Я сам во всём разберусь.

Просит отец. А я ничего не могу ему возразить, но в груди растёт негодование. Как можно спустить на тормоза ТАКОЕ?

Поджимаю губы. Мне всё ещё очень страшно. Я точно никогда не смогу забыть эту ужасную ночь и этих трёх подонков в масках. И чёртового Бэтмена, который будет сниться мне в кошмарах.

Утро встречает наше семейство прекрасным рассветом, отражающимся в водной глади озера. Озера, от вида которого у меня мурашки по коже бегут. Стоит только вспомнить то, как я бултыхалась в холодной воде, чтобы спастись. Ужас пробирает душу. Мерзкий, скользкий, тягучей жижей под кожей….

Обхватываю себя руками и дрожу.

Едва ли смогла привести себя в порядок после «бурной» ночки. На теле ссадины, лодыжка распухла, синяки в районе запястий и рёбер. Совсем там, где тот мудак меня удерживал. Лапал своими грязными руками. И… козлина, насиловал мой рот!

Никогда не назову ТАКОЕ поцелуем. Скотина.

Передёргивает всякий раз, как вспоминаю его наглые губы на моём рте. Этот грубый акт был совершен бесцеремонно и развязно! Меня так никто и никогда ещё не цело….

Чёрт! Сказала же, что не назову это поцелуем.

Пусть этот мудак сгорит в аду.

Хотя, если честно, я легко отделалась. Он ведь мог меня легко изнасиловать, надругаться над моим бедным тельцем, а потом отдать своим дружкам.

А вообще они могли нас просто убить всех! Поджечь дом!

Господи.

Осознание этого факта ввергает в ещё больший ужас.

Слышу, как отец уже завел машину. Благо, шины целые оказались, и эти придурки не додумались их проколоть. Оказывается, отец вытащил из машины свой пистолет и рацию. Они всё это время находились в их комнате! Если бы во время своего побега я бы знала об этом, то лучше бы побежала в комнату за рацией или наверх за своим телефоном, который так и остался валяться на диване, где спала Карина.

Ещё раз кидаю взгляд на озеро.

А ведь я планировала утром в нём ещё раз поплавать….

Перевожу взгляд на корягу, из-за которой я упала при побеге и новая порция липких мурашек пробегает по телу.

В этот гребанный дом я больше ни ногой. Меня сюда никто не затащит по своей воле.

— Лиза садись в машину, — зовет меня мама. — Пора ехать.

Карина уже сидит на заднем сиденье. Бедная моя мелкая ведьмочка. Не представляю, какой ужасный след оставило это событие в её хрупкой психике. Она ведь за эти часы ни разу ничего не сказала. Мы провели с ней наверху пару часов. Сестра отвернулась к стене, и казалось, что спала. Но я точно знала, что нет, потому что её хрупкое тельце вздрагивало на каждый шорох.

Мама тоже не сомкнула глаз. У всех был видок, оставляющий желать лучшего. Особенно у нас с отцом. Лицо папы распухло, нос, и область под глазами были уже синими. Спал ли он? Надеюсь, что хотя бы он смог уснуть.

Садимся в машину. Медленно отъезжаем, я печально смотрю на деревянный дом, который меньше суток назад казался мне сказочным, теперь же он для меня тот самый домик из фильмов ужасов, который я буду обходить стороной.

Мелкая поджимает губы, и смотрит в одну точку. Двигаюсь ближе и обнимаю её, она не сопротивляется и лишь утыкается в плечо.

Для нас всех это была тяжелая ночь, после которой у каждого останутся психические травмы.

Папа включает радио, и салон заполняет легкая ненавязчивая мелодия, которая должна бы отвлечь от тяжких мыслей, но она делает всё наоборот.

Мама теребит подол своего платья и смотрит вперед. Вижу по её грустным и уставшим глазам, что такого с ней тоже ещё ни разу не происходило, хотя папа уже давно работает в полиции. У него много недоброжелателей. Но чтобы вот так….

Хотелось бы посмотреть на эти рожи уголовные, и плюнуть им прямо в харю. И чтобы это всё происходило в зале суда. За такие действия они обязаны сидеть в тюрьме. Но мой отец будто боится чего-то.

Видео? Никто этому не поверит. Он ведь и сам знает. Тогда почему?..

Уф, слишком сложно думать сейчас о том, что творится в голове моего папы. Если он решил, что не станет заявлять на них, значит, тому и быть.

Заезжаем в черту города, и сразу становится легче дышать.

Оправимся ли мы от сегодняшней страшной ночи? Ответа на этот вопрос у меня нет.