Глава 20

— О нет, госпожа! — засмеялась одна из них. — Это для того, чтобы привести вас в порядок!— Господин распорядился, чтобы вы чувствовали себя как настоящая хозяйка!

Значит, он согласился.Или, по крайней мере, начал готовить мне гроб по размеру. Что ж. Я рада. И даже не жалела. Это же не завтра? Нет. Через много лет. Так почему бы не отдаться в заботливые руки служанок, обещавших вернуть мне свежесть и молодость?

Девушки закатали рукава.Одна схватила ленту и начала снимать с меня мерки.Не с платья.С меня.С моих бёдер, талии, плеч, даже с запястий.Как будто я — не женщина, а манекен для портного, который специализируется на «брошенных и опозоренных женах».

— Эй, погодите, — сказала я с усмешкой. — Я еще не настолько стара, чтобы меня измерять…

Мне почему-то хотелось поворчать. Видимо, возраст дает о себе знать. Радовало то, что к кошкам и огороду еще не так сильно тянет.

— А вы будете довольны, госпожа! — улыбнулась ловкая служанка. — Господин сказал, что вам нужно всё самое лучшее!

— Всё самое лучшее? — переспросила я.

Точно.Согласился.Только теперь это не просто сделка.Это инвестиция.Он вкладывает в меня кремы, маски, шелка — а я вкладываю в него свою жизнь.Честный рынок.Только без налоговой инспекции.

— А вы ещё не видели, что у нас в корзинах! — радостно воскликнула другая, выкладывая на стол крем, который, судя по флакону, был создан из слёз скупых мужей и экстракта бессмертия.— Этот крем сделает кожу как у новорождённого младенца!— Только без пуповины, надеюсь? — уточнила я.— О, конечно, госпожа!

Суета началась.

Настоящая, родная, знакомая суета.

Та самая, что окружала меня, когда я была женой Гельриха.

Когда меня «приводили в порядок» перед балом.

Когда меня делали «идеальной».

Когда меня превращали в манекен, который должен был радовать глаз мужа.

Но тогда это было тюрьмой.

А сейчас…

Сейчас это было попыткой купить моё сердце.

Меня искупали во всём, что было в корзинах, а потом стали тщательно умасливать мои волосы.

Я чувствовала себя как курица перед жаркой — уже намазана, осталось только запечь.

— Простите, — сказала я, когда одна из служанок уже готова была втирать в меня крем, который, по её словам, «сделает кожу как у новорождённого младенца, но без пуповины». — А зачем всё это? Мне кажется, это — лишнее…

Но меня тут же стали уверять, что вовсе не лишнее!И что скоро привезут платья из столицы.Их доставят магией, поэтому они будут здесь с минуты на минуту.— Ага, — сказала я, глядя на баночку с кремом, половина из которой уже была на мне. — Прямо как моя молодость.— Что, госпожа?— Ничего. Магия — как мужик. Думаешь, «феерия», а там «пшик», — усмехнулась я, слыша, как смеются служанки. Одна хихикала в ладошку.

Я посмотрела на себя в зеркало.На это старое, серое, материнское платье, которое лежало на кровати.На растрёпанные волосы.На уставшие глаза.

И вдруг поняла:Это не забота.Это согласие.Согласие на сделку.Он не сказал «да».Но он отправил подарки.

А это, в нашем мире, равносильно подписанию контракта.