Глава 73

— Пустите, — кивнул Анталь, а на его губах появилась зловещая улыбка.

И тогда в столовую, цокая каблуками, ворвалась она. Моя мать!

Не вошла.Ворвалась.Как ураган.Как фурия из древней трагедии.Ливия Портланд.Но не та, что приезжала еще недавно — сгорбленная, с покрасневшими глазами, просившая прощения.Нет.Это была та самая мать, с искаженным от гнева лицом, которая называла меня «невестой не первой свежести».

Её волосы были растрёпаны, словно она только что бежала через лес. Платье помято, как будто она совершенно забыла о правилах приличия и внешнем виде. Глаза — почти безумные, полные отчаяния и ярости, как у человека, который только что потерял всё, что было ему дорого. Или, наоборот, всё надеялся получить.

— Ты! — закричала она, тыча в меня пальцем, как будто я была её злейшим врагом. — Ты всё испортила!Она подскочила к столу, с такой силой хлопнула ладонью по столешнице, что чашка, стоявшая на краю, упала и разбилась. Чай с лепестками роз и какими-то травами, похожий на каркадэ разлился по поверхности стола, как кровь, окрашивая белоснежную скатерть в красный цвет.

— Ты! — повторила она, её голос дрожал от гнева, ярости и бессилия. — Ты надоумила Гельриха проверить!Я даже не успела вставить слово. Её слова обрушились на меня, как лавина.

— Мадам. Потише. Вы сейчас в моем доме, — с улыбкой напомнил Анталь. — Где ваши хорошие манеры?

Но мать его словно не услышала.— Он не думал об этом! Он не сомневался! А ты шепнула, и он вцепился в эту мысль, как пьяница в бутылку!

Она задыхалась, её глаза метались по комнате, как будто она искала выход из этого кошмара.

Мать произнесла это слово так, словно я должна была проникнуться ее горем. Но я смотрела на ее ярость, гнев и бессилие, чувствуя, как внутри рождается волна наслаждения. Самое страшное, что могло случиться с матерью, случилось. Она лишилась всего.— Теперь мы с Марисобель — на улице! Он приказал убираться! Нищие! Ничего! Ни лорнора! А ты… ты… — она задохнулась от ярости, — тебе этого показалось мало?! Ты ещё написала отцу, чтобы он нас даже на порог не пустил?!

Я смотрела на неё, не отвечая. Внутри всё замерло, словно время остановилось. Это был не страх, не боль, а нечто большее — шок. То существо, которое сейчас металось взглядом по комнате, никак не могло быть той холодной и расчетливой женщиной, которую я знала. Это было нечто жалкое, загнанное в угол, проигравшее и бессильное.

С чего она взяла, что я писала отцу? Я не писала. Даже не успела. Я только собиралась…

Я перевела взгляд на Анталя, сидевшего напротив. Его спокойствие было почти осязаемым. Он сидел неподвижно, словно статуя, но в его глазах светилась мягкая, почти незаметная улыбка.

Его рука медленно, почти нежно, коснулась моей. Это прикосновение было словно обещание: «Не бойся. Это мой ход. Посмотри».

— Поправка, — произнёс он. Его голос был бархатным, но в нём ощущалась сталь. — Отцу писала не Джолин.Он сделал паузу, словно наслаждаясь эффектом своих слов. Затем перевёл взгляд на мать.

— Мистеру Портланду напиал я, — сказал он.

Ещё одна пауза. Его слова повисли в воздухе, как тяжёлые капли дождя.

— И рассказал всё, — продолжил Анталь совершенно спокойным голосом, пока я смотрела на него с удивлением. — Всё. Про яд. Про покушение. Про то, как вы пытались убить мою невесту. Я посчитал своим долгом предупредить мистера Портланда, чтобы он понимал, с кем имеет дело.

Каждое его слово резало воздух, как острый клинок. Я видела, как в глазах матери вспыхнуло удивление, смешанное с яростью.

Но Анталь оставался спокойным, его лицо не выражало ни страха, ни гнева. Он смотрел на мать с холодной решимостью, и я поняла, что он готов к последствиям.

В комнате повисла напряжённая тишина. Я почувствовала, как воздух вокруг нас стал тяжёлым и густым, как будто мы оказались в центре урагана. Но Анталь продолжал сидеть, не сводя глаз с матери, и его рука всё так же мягко поглаживала мою.

— Значит так. Если Джолин не хочет, чтобы с её отцом случилось что-то ужасное… — голос её стал тише, но в нём проскользнула злая нотка, — она перепишет на нас поместье. И вы его освободите! К сожалению, нам некуда идти! После того, как мой муж не пустил нас даже на порог и подал на развод. Твой дорогой папочка сказал, что знать нас не желает. Меня! Его законную жену! Знать не желает! И свою младшую дочь! Дочь!!!

— Ты… — прошептала я, едва сдерживая дрожь в голосе. — Ты угрожаешь моему отцу?

Мои слова прозвучали тихо, но в них сквозила сталь. Я не боялась, нет. Я была в ярости, охваченная отвращением и недоумением.

Я смотрела на неё.На свою мать.Которая торгует жизнью моего отца, как будто он — фишка в её грязной игре.

— Ты пришла сюда, — продолжила я, пытаясь придать своему голосу твердость, — и угрожаешь человеку, который тебя кормил, одевал, любил?

Мать посмотрела на меня с вызовом, её глаза горели злобой. Её лицо исказилось гримасой ненависти, и я увидела в ней нечто новое, нечто тёмное, что никогда раньше не замечала.

— Он слаб! — внезапно выкрикнула она, её голос эхом разнёсся по комнате. — Он стар! Он ни на что не способен! Он не способен был вытащить нашу семью из бедности, чтобы нам не пришлось унижаться в чужом доме!

Её слова ранили меня, как нож. Я почувствовала, как внутри всё сжалось от боли и разочарования. Как она могла так говорить о моем отце? О человеке, который всегда был добр к ней, несмотря на все её выходки и капризы?

— Слаб? — повторила я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно. — Слаб? Ты называешь его слабым? Да он — самый сильный человек, которого я знаю! Он всегда был рядом, когда мне нужна была помощь. Он поддерживал меня, когда никто другой не хотел. Даже родная мать!

Я дёрнулась вперёд, понимая, что сейчас папе угрожает смертельная опасность. Но Анталь мягко удержал меня.

“Всё хорошо. С твоим папой ничего не случится. Я обещаю! К нему приставлена охрана”, — шепнул он. И только эти слова заставили меня успокоиться. Я поверила. И сжала руку любимого так, словно хотела этим жестом сказать: “Береги папу! Я прошу тебя! Умоляю!”.

— Ваш супруг правильно поступил. Я бы на его месте поступил бы так же, — заметил Анталь, обращаясь к моей матери. — От нас вы что хотите, госпожа Портланд?

— Как что? Поместье! Которое принадлежит мне по праву! Я в нём родилась! Я в нём выросла!

— Как иронично, — произнёс Анталь, не сводя с неё взгляда. — Здесь вы и умрёте. Тётушка Элизабет! Ваш выход!