Старлет ка (Голливуд 2)

Автор: 

Алекса Райли

, 

Фиона Дэвенпорт

Николь Каллахан — многообещающая кинозвезда. Когда ей выпадает шанс сыграть главную роль, по сценарию ей нужно закрутить роман с партнёром по фильму. Но есть только один мужчина, с которым она может представить себя целующейся... даже если она никогда не встречалась с ним лично.

Имя Остина Хейса у всех на слуху с тех пор, как он стал популярным ребёнком-актёром. Его отказ даже целоваться с женщиной на экране не помешал ему сделать успешную карьеру в Голливуде. Но когда Николь хочет, чтобы он стал её партнёром по фильму, он забывает обо всех правилах, потому что эта старлетка должна принадлежать ему.

Предупреждение: от этой истории с Алексой Райли из Голливуда у вас в глазах запляшут звёздочки. Чрезмерно собственнический альфа, каждый из них хранил себя для другого.

Глава 1

Остин

«Говорю тебе, Остин. В конце концов людям надоест видеть тебя в роли помощника». Тайсон Грант, мой агент, проводит рукой по своим вьющимся светлым волосам, а затем делает глоток пива из другого бокала.

Я откидываюсь на спинку стула, скрещиваю руки на груди и сверлю его взглядом. Я не собираюсь менять своё мнение по этому вопросу, и он это знает, так зачем же он снова поднимает эту тему?

«Мы дружим с детства, и ты знаешь, что я уважаю твою позицию, — он криво улыбается. — Не то чтобы я имел право читать тебе нотации, ведь у меня самого нет личной жизни».

Я фыркаю, чем вызываю его недовольство. За все годы, что я его знаю, я ни разу не видел, чтобы Тай ходил на свидание. Я почти уверен, что он до сих пор девственник. Хотя я не могу его в этом упрекать, ведь я сам такой. Но я хотя бы пытался найти «ту самую». Правда, ни одно из моих свиданий не заходило дальше разговоров. Вечер всегда заканчивался, не успев дойти до десерта. Хотя я даже не могу вспомнить, на каком из них я был в последний раз. Меня обожгли все эти жадные до денег мошенники.

— Но, — продолжает Тай, — моя работа заключается в том, чтобы защищать твою карьеру, так что я просто говорю тебе правду. Он достаёт из портфеля стопку бумаг и кладёт их передо мной на стол. Это два сценария, которые он хотел, чтобы я рассмотрел. Я знаю, что в обоих есть небольшие любовные сцены, поэтому я наотрез отказался даже просматривать их.

По правде говоря, я безнадежный романтик, и мой брат постоянно подкалывал меня по этому поводу. Пока не встретил свою жену. Теперь у него есть то, что я искал всю свою жизнь. И я не хочу сниматься в сексуальных сценах, которые могут поставить под угрозу мои будущие отношения. Я не хочу, чтобы она узнала, что весь мир видел то, что принадлежит ей. Или чтобы она увидела, как я проявляю нежность к другой женщине, которая должна быть только моей.

Мне повезло в плане карьеры. Когда мне было семь лет, благодаря моему весёлому нраву и харизме я получил роль комедийного персонажа в телешоу. С тех пор я стараюсь играть похожие роли. Весёлый друг или главный герой в комедии без романтики и т. д. Кроме того, я получил достаточно наград за лучшую мужскую роль второго плана, чтобы доказать, что я чертовски хорош в этом. Я даже получил главную роль в нескольких исторических фильмах, в которых, в соответствии с эпохой, не было сцен физической близости. За один из них я даже получил «Оскар» в номинации «Лучшая мужская роль».

Дело не в том, что я не похож на следующего голливудского сердцееда — высокий, смуглый и красивый. И это не тщеславие, а чистая правда. У меня есть журналы и газеты, которые это подтверждают. Но я счастлив на выбранном мной пути. Я занимаюсь любимым делом, не поступаясь своими принципами. Я никогда не жалел о своём выборе, даже когда отказывался от ролей, которые позволили бы мне войти в число самых богатых актёров мира.

В последнее время Тай чаще обычного уговаривает меня согласиться даже на самые незначительные романтические роли. «Ты хочешь сказать, что это единственные предложения, которые у меня есть на данный момент?» — спрашиваю я, прищурившись.

Тай вздыхает. «Нет, но у других шансов на успех гораздо меньше, и платят они гораздо меньше».

Я постукиваю пальцем по стопке бумаг и поднимаю бровь. «Тайсон, когда это деньги могли меня переубедить?»

Он закатывает глаза и указывает пальцем на сценарии. «Ради всего святого, может, ты просто, чёрт возьми, прочтёшь их? Сделай мне одолжение. А потом можешь швырнуть их в меня и снова послать меня куда подальше».

Я фыркаю и закатываю глаза, подражая ему. «Если ты отстанешь от меня, если я их прочитаю, я это сделаю». Я ухмыляюсь. «Позвони мне завтра, и я скажу тебе отвалить».

— Как чертовски любезно с твоей стороны, — в голосе Тая слышится сарказм. Он захлопывает портфель и встаёт. — У меня есть контракт на твоё участие в качестве гостя в двух телешоу с юристом. Я привезу их на твою съёмку, и ты сможешь лично послать меня куда подальше.

На этот раз я смеюсь и встаю, чтобы проводить его до двери моего трейлера. «Спасибо, Тай».

Он задирает подбородок и выходит под яркое калифорнийское солнце. Я уже собираюсь закрыть дверь, когда он оборачивается. «Взгляни на список актрис, которых рассматривают на главную роль в фильме „В первый раз“. Их фаворитка согласится только в том случае, если ты подпишешь контракт на участие в фильме».

Просьба кажется странной, но я киваю и закрываю дверь, не комментируя. Я не знаю, почему он думает, что она повлияет на мой ответ. Ни одна из популярных сейчас актрис не вызвала у меня даже искры интереса. Учитывая мою репутацию, зачем этой актрисе выдвигать такое условие? Ей лучше подготовиться к разочарованию.

Я опускаюсь на удобный серый диван и достаю телефон. Я звоню брату по видеосвязи и улыбаюсь, когда на экране появляется его жена с широкой улыбкой. «Как дела, кинозвезда?» — приветствует меня Шелби.

— Лучше бы ты не называла другого мужчину сексуальным, моя маленькая муза. — слышу я голос брата. Шелби закатывает глаза, а затем вскрикивает и сердито смотрит на брата, но её лицо краснеет. Я морщу нос, не желая представлять, как брат шлёпает свою жену. Он наклоняется и что-то шепчет ей, отчего она краснеет ещё сильнее.

— Позже, Остин, — пищит она и исчезает с экрана.

Тео смотрит ей вслед с таким выражением лица, что я начинаю завидовать. Они с женой без ума друг от друга, иногда это даже отвратительно. Я безумно рад, что мой брат так счастлив, и Шелби идеально ему подходит, но это напоминает мне о том, что сегодня вечером я вернусь в холодный пустой дом и холодную пустую постель.

«Что случилось?» — спрашивает он, когда я снова привлекаю его внимание. Что-то в моём выражении лица, должно быть, наводит его на мысль, потому что он догадывается: «Тайсон всё ещё достаёт тебя из-за этих сценариев?»

«Я пообещал ему, что прочту их, просто чтобы он успокоился, — ворчу я. — Кажется, он думает, что моя карьера пойдёт под откос, если я не расслаблюсь».

Он поднимает брови. «Ты об этом думаешь?»

Я тут же качаю головой. «Нет».

Тео одобрительно кивает. «Хорошо. Думаю, ты всегда будешь об этом сожалеть».

«Что странно, так это то, что он специально попросил меня взглянуть на актрису, которую они хотят взять на главную роль в одном из них». Я почесываю подбородок и откидываюсь на подушки.

«Согласен, это странно. Но ты же знаешь, Тай, он бы не стал просить просто так. Я предлагаю тебе просто сделать то, о чём он просит, и покончить с этим».

Я вздыхаю и пожимаю внезапно затекшими плечами. «Может, тебе стоит отправить мне мою собственную поздравительную телеграмму», — шучу я. Мой брат познакомился со своей женой, когда я попросил службу отправить ему поздравительную телеграмму. Он всемирно известный композитор, и у него был творческий кризис. Я подшучивал над ним, говоря, что ему нужна муза. Оказалось, я был прав. Он всегда говорит, что в тот момент, когда он встретил её, он услышал музыку и влюбился.

Выражение лица Тео становится мрачным. «Я бы не смог, даже если бы захотел. Я позаботился о том, чтобы они больше не работали». Я так и думал. Владелец был подонком, который обращался со своими девушками почти как с сутенёршами.

— Хороший ход. — драматично вздыхаю я. — Думаю, мне лучше заняться этим.

Тео закатывает глаза. «Я вообще не понимаю, зачем кому-то приглашать в свой фильм такую диву, как ты».

— Потому что я такой красивый, — говорю я, подмигивая и ухмыляясь. — Спроси у своей жены. Я тут же вешаю трубку. Тео надерёт мне задницу при следующей встрече, но оно того стоит.

Кто-то стучит в мою дверь, и я кричу, чтобы они заходили. Это мой ассистент Бенни. «Они отстают от графика и хотят перенести вашу сцену на завтрашнее утро. У вас свободный вечер».

Отлично, теперь у меня нет оправданий, чтобы не читать это дерьмо. Я благодарю Бенни и собираю вещи, чтобы отправиться домой. Я еду по живописному маршруту к своему дому в Малибу. Он расположен на пляже в тихом районе, недалеко от дома моего брата. Хотя он живёт на такой большой территории, что это всё равно что оказаться в глуши, а для меня это слишком уединённое место.

Припарковав свой Bugatti Veyron в гараже, я иду на кухню, беру пиво и направляюсь на террасу в задней части дома, прихватив с собой сценарии. Я растягиваюсь на одном из шезлонгов и слушаю шум океана.

Понимая, что пора брать быка за рога, я беру со стола рядом со мной верхний сценарий — «Первый раз». Я переворачиваю его и вижу список персонажей с именами актёров, которые уже утверждены на роли, а также предложения для тех, кого ещё не утвердили.

У главной героини, Джиллиан, есть список возможных имён. Первое — Николь Каллахан. Красивое имя.

На сцене постоянно появляются новые актрисы, и уследить за всеми невозможно. Но как только я прочитал её имя, я понял, что она особенная. Не знаю почему. Что-то внутри меня хочет узнать о ней больше.

Я забежал в дом, взял ноутбук и вернулся на улицу. Одно быстрое сообщение — и через несколько минут у меня уже есть её резюме и запись прослушивания.

Николь Эмили Каллахан

Возраст: 18 лет

Рост: 161 см

Вес: 106 фунтов.

Тип фигуры: миниатюрная, танцовщица

Цвет волос: Светлый

Длина волос: Длинные

Глаза: Голубые

Я в шоке, когда моё тело начинает реагировать на картину, которую я нарисовал в своей голове. Что за чёрт?

Она окончила школу всего несколько месяцев назад и успела сняться в эпизодических ролях в нескольких телешоу и рекламных роликах. Эта роль станет для неё прорывом.

Я нажимаю на кнопку воспроизведения, и что-то внутри меня оживает. Я никогда не испытывал ничего подобного. Это похоже на... одержимость.

Я снова перевожу взгляд на её резюме. Её представляет... TAG Management. Можно мне ещё одно «Какого чёрта?»?

ТАГ — Тайсон Аллен Грант Менеджмент. Её агент работает на Тая? Я вспоминаю, как он специально обратил на неё моё внимание. Он пытается продвинуть её карьеру, потому что она ему нужна? От этого вопроса меня охватывает ярость, от которой у меня буквально кружится голова. Очень жаль. Она моя.

Я хватаю свой телефон со стола и тычу в него пальцем, пока не начинает звонить телефон Тая. «Я так и знал», — говорит он вместо приветствия. В его голосе слышится самодовольство.

— Что знал? — цежу я сквозь стиснутые зубы.

«Она твоя». В его голосе слышится смех, и это ещё больше меня злит.

— Чёрт возьми, да, — резко отвечаю я. — Назначь её на эту роль, Тай. Не оставляй ей ни единого

грёбаного шанса.

Глава 2

Николь

Я не могу припомнить, чтобы когда-либо нервничала так сильно, как сейчас. Встреча с Сарой по поводу моего представления в суде не так сильно меня беспокоила, как и моё первое прослушивание в Голливуде. Но знать, что я претендую на главную роль в крупном кинопроекте? И есть шанс, что Остин Хейс сыграет свою первую главную роль в романтическом фильме? Нервничаю — это ещё мягко сказано.

Я прижимаю руку к бедру, пытаясь унять дрожь в ноге, когда администратор окликает меня по имени: «Николь Каллахан?»

— Это я, — отвечаю я, вскакивая на ноги.

«Сара готова вас принять».

Она указывает мне направление к кабинету моего агента, но я и так знаю, куда идти, ведь я встречалась с ней около дюжины раз с тех пор, как подписала контракт с TAG Management. Каждый раз девушка за стойкой регистрации ведёт себя так, будто никогда меня раньше не видела. Я не позволю её стервозному поведению задеть меня, ведь мне повезло быть клиентом, в то время как она застряла за стойкой в TAG. Особенно когда я так близка к тому, чтобы осуществить две свои мечты: получить роль, которой будут завидовать все голливудские старлетки, и встретиться с парнем, в которого я была влюблена всю школу. Клянусь, он навсегда отбил у меня интерес к другим парням.

Я стучу костяшками пальцев в её полуоткрытую дверь, прежде чем войти. Обычно она жестом приглашает меня сесть на одно из кресел перед её столом, но на этот раз она вскакивает и бросается ко мне, чтобы обнять. «Николь! Я так рада, что ты смогла прийти сегодня».

Я едва сдерживаюсь, чтобы не фыркнуть. Нет ни малейшего шанса, что я не сделаю всё возможное, чтобы встретиться с Сарой, когда бы она ни позвонила. Я слишком новичок в шоу-бизнесе, чтобы упускать возможности, не узнав хотя бы все подробности. «Ты же знаешь, я всегда к твоим услугам».

— Возможно, сегодня это и так, — она делает паузу, чтобы взять со стола папку, — но в самом ближайшем будущем я сама приду к тебе, потому что ты будешь слишком занята, чтобы ехать ко мне в офис.

Мой взгляд прикован к зелёной папке в её руке. Я давно поняла, что Сара использует систему хранения документов с цветовой кодировкой. Все мои отказы были в красных папках, но каждый раз, когда я получала предложение, подробности были в зелёной папке. — Это то, о чём я думаю?

— Ага. — Ноги подкашиваются, и она усмехается, когда я опускаюсь на стул. — Тебя хотят взять на главную женскую роль в «Первом разе».

Она садится напротив меня и протягивает мне папку. Я беру её и открываю на первой странице контракта. У меня округляются глаза, когда я вижу своё имя в верхней части страницы, и у меня перехватывает дыхание, когда я вижу сумму в долларах, которую мне предлагают за роль всей моей жизни. Она даёт мне время прочитать всё до конца, не перебивая. Мне хочется поставить подпись под последним пунктом, не задавая никаких вопросов, но есть одна неприятная деталь, которую я обязательно должна знать, прежде чем соглашусь. — А как же моя маленькая просьба?

— Ты это так называешь? Небольшая просьба? — Сара смеётся и качает головой. — Сказать, что ты не возьмёшься за роль, которую большинство студий даже не рассматривают для такого новичка, как ты, — это, по-моему, скорее гигантское требование.

«Я знаю, ты ясно выразила свою точку зрения, когда мы говорили об этом во время моей последней встречи с тобой». Мы долго обсуждали это, и Сара изо всех сил старалась убедить меня, что это разрушит мою карьеру. Но я не просто без ума от Остина, я уважаю его решение отказаться от ролей, которые поставили бы его в компрометирующее положение. Кроме того, я не могу представить, что буду целоваться с кем-то, кроме Остина, даже если мы просто притворяемся другими людьми, которые влюблены друг в друга. Я хочу чувствовать только его губы на своих.

Я знаю, что для меня рискованно отказываться от роли, если только он не будет играть главную роль. Это может разрушить мою актёрскую карьеру ещё до того, как она начнёт по-настоящему развиваться, но я не готова пожертвовать своим будущим счастьем ради работы, как бы сильно я её ни хотела. В глубине души я чувствую, что, если я буду целоваться на экране с кем-то, кроме Остина, я буду сожалеть об этом до конца своих дней. Вот почему я стояла на своём и отказывалась слушать доводы разума. Теперь мне остаётся только надеяться, что моя авантюра окупилась. «Но сработало ли это?»

«Как ни странно, так и было! Но только потому, что я разработала блестящий план, как поставить студию перед свершившимся фактом», — хвастается она.

Я опускаю бумаги на колени и прищуриваюсь, глядя на неё. «План? Какой план?»

— Полагаю, именно здесь я могу помочь, — заявляет мужской голос. Я оборачиваюсь и вижу, как ко мне направляется Тайсон Аллен Грант. Я быстро вскакиваю на ноги, ошеломлённая его появлением. Хотя Сара и работает в его компании, она всего лишь младший агент, в списке клиентов которого полно таких актёров и актрис, как я, у которых не так много работ. Но её босс — совсем другое дело. Он представляет интересы только самых популярных звёзд… таких как Остин Хейс.

— Мистер Грант, — выдыхаю я. Жаль, что я не знала, что он будет здесь. Я бы потратила больше времени на причёску и макияж, чтобы выглядеть как можно лучше.

Он ухмыляется мне и кивает Саре, прежде чем обойти её стол и занять стул за ним. Затем он наклоняется вперёд, упирается локтем в стол, подпирает подбородок кулаком и осматривает меня с головы до ног. В его глазах читается мужское восхищение, но оно кажется… каким-то отстранённым. В его тоне нет и намёка на флирт. «Сара пришла ко мне, прежде чем поговорить со студией. Она объяснила, что вы не согласны сниматься в роли, предполагающей романтические отношения, если только вас не поставят в пару с актёром, которого вы выбрали. Подобные требования обычно приводят к тому, что все крупные киностудии неофициально вносят вас в чёрный список. После этого, конечно, мы будем вынуждены отказаться от вас как от клиента.

— Я... — я больше не могу произнести ни слова, хотя даже не знаю, что хочу сказать.

Тайсон отмахивается от моих опасений. «К счастью для тебя, это не обычная ситуация. Твоя просьба совпадает с тем, что я хотел сделать для своего клиента, который к тому же является моим близким другом. Это дало мне прекрасную возможность, а я не из тех, кто упускает такие шансы».

Сара берёт на себя роль рассказчика. «Тайсон представил сценарий Остину, а также предложил вам двоим сыграть главные роли. Студия ухватилась за возможность заполучить его в качестве исполнителя главной роли в проекте и в течение нескольких часов вернула нам контракты».

«Конечно, они это сделали. Они хотят, чтобы Остин поставил свою подпись на пунктирной линии, пока у него есть возможность отказаться от сделки», — добавляет Тайсон.

Я опускаюсь на своё место и сжимаю руки. «Он подписал? Я буду его партнёршей в «Первом разе»?»

«Он ещё не подписал, но», — он поднимает руку, чтобы посмотреть на часы Patek Philippe, закреплённые на его запястье, — «я ожидаю, что это может произойти с минуты на минуту».

— Он едет сюда? Сейчас? — пищу я, ещё больше жалея о том, что не уделила больше времени своему внешнему виду. Я бросаю взгляд на дверь, гадая, успею ли я забежать в ванную в конце коридора и привести себя в порядок. Мои глаза расширяются, когда я вижу, как Остин идёт по коридору. Вживую он выглядит даже лучше, чем на большом экране, а это о многом говорит, ведь он известен как воплощение высокого, смуглого и красивого мужчины.

Хорошо, что я сижу, потому что не уверена, что мои ноги выдержат, когда Остин войдёт в кабинет Сары. Вот как сильно он на меня влияет. Я запрокидываю голову, чтобы посмотреть на него. Он как минимум на 35 сантиметров выше меня, у него худощавое спортивное телосложение. Его тёмные волосы выглядят так, будто их не стригли пару недель, но это может быть связано с фильмом, в котором он сейчас снимается. У него загорелая кожа, как будто он старается проводить на свежем воздухе как можно больше свободного времени. Его тёмные глаза, полные решимости, устремлены на меня, как будто я единственный человек в комнате.

Глава 3

Остин

Когда я вижу Николь, у меня такое чувство, будто с моей груди сняли кирпичную кладку. Она сидит на стуле перед столом и смотрит на меня широко раскрытыми голубыми глазами. Её вьющиеся светлые локоны обрамляют круглое лицо. На её милом маленьком носике виднеется розовая кожа, а губы бантиком складываются в букву «О».

Облегчение, которое я испытываю, увидев её, внезапно сменяется приливом желания, и моё тело начинает жить собственной жизнью. Я подхожу к ней, беру за плечи, чтобы приподнять, и впиваюсь в её губы поцелуем. Она тут же обвивает руками мою шею, и её тело растворяется в моём. Я запускаю одну руку в её шелковистые волосы и крепко сжимаю их, удерживая её на месте, пока я наслаждаюсь её сладостью. Другая рука скользит по её спине, обхватывает её округлую маленькую попку и прижимает её к себе.

Она такая миниатюрная, что, когда я беру её на руки, она отрывается от земли и её губы оказываются на одном уровне с моими. Мне чертовски нравится, как она прижимается ко мне. Я провожу языком по её губам, и она запрокидывает голову, приоткрывая рот. Когда мой язык касается её губ, она издаёт тихий стон, и, чёрт возьми... на вкус она почти как растопленный шоколад, и я на сто процентов уверен, что это не потому, что она его ела. Это она. Просто она. Кровь стучит в ушах, спускаясь к члену. Я в секунде от того, чтобы прижать её к ближайшей стене и войти в неё.

Прочистив горло, кто-то прерывает облако похоти, и я резко поднимаю голову, поворачиваясь на звук. Чёрт. Я совсем забыл, что мы не одни. Ослабив хватку, я позволяю Николь соскользнуть с меня, но продолжаю крепко обнимать её, прижимая к себе.

— Не похоже, что у вас двоих будут проблемы с химией, — протягивает Тай. Я бросаю на него сердитый взгляд, а он просто ухмыляется в ответ.

Я нежно улыбаюсь Николь, и в ответ на моих губах появляются ямочки. «Ты подписала контракт, маленькая старлетка?» Она качает головой, не сводя с меня глаз. Я хмурюсь и поворачиваюсь к Таю и Саре. «Какого хрена?»

“Успокойся, чувак”, - говорит Тай, поднимая руки вверх в знак капитуляции. “Мы как раз подходили к этой части, когда появился ты и растерзал ее”. Выражение моего лица становится смертельным, и я молча протягиваю руку, не доверяя себе, чтобы заговорить. Сара хватает папку, которую Николь уронила на пол, и пихает ее ко мне, в то время как Тай протягивает мне еще одну скрепленную стопку бумаг.

— Давай закончим с этим, а потом сможем познакомиться поближе, — мягко говорю я Николь. Я кладу контракты на стол, беру ручку и ставлю свою подпись. Она почти неохотно отводит взгляд и наклоняется над столом, чтобы поставить свою подпись. Я опускаю взгляд на её идеальную попку, и у меня слюнки текут при мысли о том, как я вижу свой розовый отпечаток на этих белых ягодицах, когда вхожу в неё сзади.

Николь выпрямляется, и как только она откладывает ручку, я беру её за руку. Уводя её, я бросаю через плечо: «Завтра я пришлю тебе исправленный сценарий, а потом как можно скорее составь для меня график съёмок». Да, я внёс некоторые изменения в любовные сцены, которые не подлежали обсуждению.

«Они хотят начать завтра! Как только они узнали, что ты собираешься работать над этим проектом, они включили его в свой производственный график, чтобы у тебя не было возможности передумать!» — кричит Тай, и я небрежно машу рукой, показывая, что услышал его, но не останавливаюсь, пока мы не доходим до главного входа.

Я придерживаю дверь и не могу удержаться, чтобы не прижаться к ней всем телом, когда она выходит. Её грудь не большая, но упругая и налитая, как раз для моих губ. Когда я чувствую, как её твёрдые соски трутся о мою грудь, вся оставшаяся в моём теле кровь приливает к члену. Николь смущённо опускает голову, проходя мимо меня, но тут же поднимает её, и её голубые глаза становятся похожими на блюдца, когда она чувствует твёрдую выпуклость у себя на бедре.

Мой взгляд смел и непримирим. Она и так знает, что со мной делает, ведь скоро она хорошо познакомится с моим членом. Я намерен показать ей, кому принадлежит её милое маленькое тело, пометить её киску своим правом собственности, чтобы она помнила об этом каждый раз, когда будет двигаться.

В глубине души я понимаю, что должен действовать медленно, чтобы не напугать её. Но я слишком долго ждал её, и мой самоконтроль уже на пределе. Я крепко сжимаю её руку, переплетаю наши пальцы и веду её к своей красной спортивной машине, где открываю дверь и помогаю ей сесть. Она тянется к ремню безопасности, но я слегка отвожу её руки в сторону и пристегиваю её. Затем я нежно целую её в губы, захлопываю дверь и, обойдя машину, сажусь за руль.

Выезжая с парковки на бешеной скорости, я практически мчусь по улицам, пока не добираюсь до шоссе Тихоокеанского побережья. Живописная дорога вдоль пляжей успокаивает меня, и я бросаю взгляд на свою девушку. Я не мог не заметить, что она до сих пор не сказала ни слова.

Мне так и хочется обхватить её маленькую ручку своей, и впервые с тех пор, как я купил машину, я жалею, что она не с автоматической коробкой передач, а с механической. Поскольку мы едем по шоссе накатом, я отпускаю рычаг переключения передач и провожу пальцем по её нежной щеке, а затем подталкиваю её подбородок, чтобы она повернула голову в мою сторону.

Я медленно перевожу взгляд на дорогу, не желая отрываться от её потрясающей красоты. «Думаю, мне стоит официально представиться, маленькая старлетка. Я Остин Хейс».

Николь что-то бормочет, слегка пискнув, а затем откашливается и пытается заговорить снова. «Я знаю. Я, эм, Николь Каллахан. Но, думаю, ты и так это знаешь». Она хихикает, и этот звук отдаётся прямо в моём члене. Клянусь, он твёрдый как камень, и я вдруг представляю, как эти пухлые розовые губки обхватывают мой ствол.

«Я не хочу тебя пугать, детка, но думаю, что важно быть с тобой честным, — начинаю я, тщательно подбирая слова. — Ты — единственная причина, по которой я согласился на эту роль».

Я слышу быстрый вдох и мельком смотрю на её лицо, радуясь, когда вижу её сексуальные ямочки на щеках и раскрасневшуюся кожу. Отчаянное желание увидеть, как румянец распространяется по всему её телу, заставляет меня ещё сильнее нажать на педаль газа.

— Я тоже, — шепчет она.

— Почему? — спрашиваю я, желая получить ответ. Не то чтобы её ответ мог что-то изменить.

«Мне просто было некомфортно позволять кому-то ещё целовать меня», — она на мгновение замолкает, — «или делать что-то ещё».

Желание обладать ею, которое я испытывал с тех пор, как впервые увидел её, перерастает в абсолютную ярость при мысли о том, что кто-то другой прикоснётся к ней. Я напоминаю себе, что об этом уже позаботились, что никто, кроме меня, никогда к ней не прикоснётся, и это помогает мне успокоиться. Мой взгляд падает на её стройные ноги, и мне так хочется просунуть руку между её бёдер и скользнуть ею под её милый жёлтый сарафан. Я мысленно вздыхаю, желая, чтобы время шло быстрее.

«Ты понимаешь, что значит для меня то, что я согласился сыграть с тобой эту роль, Николь?» — грубо спрашиваю я. Она качает головой, и её прекрасные локоны подпрыгивают. «Я пообещал себе, что никогда не отдам свои губы или даже нежное прикосновение другой женщине, кроме своей». Я быстро бросаю на неё взгляд, чтобы она увидела непоколебимую решимость в моих глазах. Я собираюсь сказать что-то ещё, но мы уже сворачиваем к моему району. Чёрт возьми.

Я молчу несколько минут, пока мы не подъезжаем к моему дому, затем загоняю машину в гараж и выключаю двигатель. Едва не подпрыгнув на сиденье, я беру с заднего сиденья конверт из манильской бумаги, обхожу машину и помогаю ей выйти. Наконец я могу переплести наши пальцы и вздыхаю от того, что снова могу постоянно быть с ней.

Мне хочется увести её прямо в нашу спальню, но каким-то чудом в моём мозгу остаются несколько клеток, и я веду её на террасу . Опустившись в первое попавшееся кресло, я тяну её за собой, и она оказывается у меня на коленях. Я беру её лицо в ладони и пристально смотрю ей в глаза. «На случай, если ты не поняла, что я говорил раньше, я выражусь предельно ясно. Я понял, что ты моя, как только увидел тебя». Я качаю головой, прежде чем быстро и крепко поцеловать её. «Я знаю, что действую молниеносно, но когда дело касается тебя, я не знаю другого способа. Ты должна знать прямо сейчас: я тебя не отпущу».

Я внимательно наблюдаю за ней, выискивая признаки того, что она попытается сбежать. Я вполне готов привязать её к кровати и соблазнять до тех пор, пока она не поймёт и не примет ситуацию. К сожалению, завтра начинаются съёмки, и у меня нет на это времени.

«Значит ли это, что ты тоже мой?» — неуверенно спрашивает она. Я смягчаюсь и наклоняюсь, чтобы нежно поцеловать её в щёки, а затем в губы.

«Я никогда не буду принадлежать кому-то другому». Она лучезарно улыбается мне, но я замечаю, что она немного напряжена. Я видел её ролики, она исключительная актриса, но я уже чувствую, что она никогда не сможет ничего от меня скрыть. Я вижу все её эмоции в её ясных голубых глазах. И прямо сейчас она надеется, что я говорю серьёзно, но не решается поверить в это до конца. У нас впереди несколько недель съёмок, так что я успокаиваю себя мыслью, что у меня достаточно времени, чтобы убедить её. Начнём с условий её контракта.

«Ты дочитала свой контракт до конца, детка?» — спрашиваю я, убирая непослушные локоны с её лица.

Её лицо искажается от возмущения, и я чуть не смеюсь, потому что это так чертовски мило. «Конечно. Может, я и новичок в этом деле, но я не глупая».

— Я имею в виду дополнение, которое было добавлено в последнюю минуту.

Она вскидывает брови и разводит руками. «Что?»

Зная, что нам предстоит этот разговор, я подготовился. Обогнув её, я беру пакет, который бросил на дно шезлонга. Я протягиваю его ей, и она с любопытством хмурится, прежде чем открыть его и достать стопку бумаг. «Что за чёрт?» — бормочет она. «Почему Сара мне об этом не сказала?» Она поднимает на меня глаза и прищуривается, когда я невинно улыбаюсь.

— Я сжульничал, маленькая старлетка, — говорю я ей, невозмутимо пожимая плечами. — За деньги можно убедить людей сделать многое. В том числе добавить это в контракт, не предупредив тебя, чтобы ты точно его подписала.

У неё отвисает челюсть, и она хватает дополнение, чтобы прочитать его. Я практически выучил его наизусть (в конце концов, я его написал), поэтому всё равно зачитываю его вслух, перефразируя без юридического жаргона. «Раз. Не прикасаться к другим мужчинам. Два. Ты будешь жить с Остином Хейсом на протяжении всего срока действия контракта. Три. Ты даешь свое согласие на то, чтобы Остин Хейс взял на себя полную опеку над тобой , включая, помимо прочего, утверждение того, куда вы ходите, с кем проводите время, что на тебе надето, а также установление жестких ограничений в отношении твоих действий. Что касается твоих денег, они будут находиться в доверительном управлении в течение всего срока действия контракта, и ты позволишь Остину Хейсу оплачивать все твои расходы. Если какое-либо из этих правил будет нарушено, ты предоставляешь Остину Хейсу право наказать тебя так, как он сочтет нужным. Я задумчиво потираю подбородок. — Думаю, этого достаточно.

Николь вырывается из моих объятий, вскакивает на ноги и бросает контракт на стол рядом со мной. Она стоит надо мной, сверкая глазами и уперев руки в бока. Я не могу сдержать улыбку, которая расползается по моему лицу. Она чертовски хороша, когда злится.

Глава 4

Николь

Встреча с Остином оказалась совсем не такой, как я себе представляла. Думаю, я надеялась, что он хотя бы бегло просмотрит сценарий, чтобы оценить нашу с ним химию. Пробежится по нескольким строчкам, чтобы понять, есть ли между нами что-то особенное, что может превратить хороший фильм в отличный. Только благодаря искре между нами такая никому не известная актриса, как я, могла бы получить главную роль в паре с Остином Хейсом — особенно в его первой современной романтической роли. Я не понимаю, как всё это переросло в нечто большее. Поцелуй, которым он одарил меня в кабинете Сары, был совершенно неожиданным, но в лучшем смысле этого слова. Поездка к нему домой в Малибу — на втором месте. Но переехать к нему и дать ему полный контроль над моей жизнью? А также право наказывать меня так, как ему заблагорассудится? «Нет, спасибо».

— Да, нет? — переспрашивает он, склонив голову набок и слегка улыбнувшись уголками полных губ. — Надеюсь, это «да», а не «нет».

— Нет. Ну уж нет. Ни за что, — рычу я, уперев руки в бока и с трудом сдерживаясь, чтобы не топнуть ногой от досады.

С видом человека, которому на всё наплевать, Остин откидывается на спинку шезлонга и вытягивает ноги. Сцепив пальцы за головой, он спрашивает: «С какими частями у тебя проблемы?»

Я думаю, что проще всего начать с самого начала и постепенно переходить к самым серьёзным проблемам. «Я не могу просто так переехать к тебе. Хотя может показаться, что мы знаем друг друга целую вечность, на самом деле мы познакомились всего две секунды назад».

Он довольно улыбается. «Тебе кажется, что ты знаешь меня целую вечность?»

— Конечно, да! Я была по уши влюблена в тебя много лет назад. — Я прикрываю рот рукой, осознав, что только что призналась в своих чувствах. Мне ужасно неловко, и, судя по тому, как горят мои щёки, они наверняка ярко-красные.

Выражение лица Остина смягчается, и в его тёмных глазах появляется столько тепла, когда он смотрит на меня. «Наверное, хорошо, что мы встретились только сейчас. Если бы мы встретились раньше, мне было бы мучительно оставаться в стороне, пока я ждал, когда тебе исполнится восемнадцать. Ты была бы неотразима, зная, что влюблена в меня, детка».

Его признание немного успокаивает меня, но мои щёки всё ещё горят... только по совсем другой причине. Приятно знать, что он так сильно на меня реагирует. Мне хочется забраться к нему на колени, но нам ещё многое нужно обсудить, прежде чем я смогу поддаться этому желанию. И я точно не могу ясно мыслить, когда нахожусь так близко к нему. «Да, и переехать к тебе в тот же день, когда мы познакомились, было бы большим нет».

— Верно, — признаёт он. — Но ты уже совершеннолетняя, так что ничто не мешает тебе жить со мной. Не так ли?

Я размышляю над этим с минуту, вспоминая свою крошечную квартиру-студию в не самом благополучном районе. Неужели я действительно хочу отказаться от возможности жить в великолепном пляжном домике только для того, чтобы вернуться туда? «Хорошо, я перееду».

— Я рад, что ты разделяешь мою точку зрения. — Его улыбка становится торжествующей, хотя он и пытается это скрыть. — Что ещё из приложения тебя беспокоит?

«У меня нет проблем с тем, чтобы не прикасаться к другим мужчинам». Его тёмные глаза впиваются в мои, и я чувствую, что мне лучше поскорее сменить тему, потому что любые разговоры о других парнях для него болезненны. Если бы он знал, насколько я неопытна, он бы понял, что это не проблема. «Но опекунство — это уже слишком».

«Неужели тебе будет так плохо, если я возьму на себя это бремя? Я знаю, это звучит слишком радикально — перекладывать на меня принятие многих решений. Но я никогда не сделаю ничего, что не будет в твоих интересах. Твоя безопасность и благополучие — вот что для меня важно, маленькая звёздочка». Он обводит рукой пространство перед собой. «Теперь, когда я наконец нашёл тебя после стольких лет поисков, всё это не имеет значения без тебя».

— Ого, — я так потрясена его признанием, что не знаю, что сказать. Он придвигается ближе и хлопает ладонью по центру шезлонга. Глубоко вздохнув, я опускаюсь рядом с ним. — Ты правда это имеешь в виду?

— Каждое слово, — подтверждает он, притягивая меня ближе. — Я знаю, что перегибаю палку...

— Сильный? — фыркаю я. — Скорее, как бульдозер.

Он притягивает и обнимает меня, притягивая к себе, пока я не оказываюсь сидящей между его раздвинутыми ногами. Моя спина прижата к его груди, а он упирается подбородком мне в макушку. «Да, это сработало для моего брата, когда он нашёл свою жену, так что, думаю, и для нас сработает».

Я запрокидываю голову, чтобы посмотреть на него. «Твоя невестка переехала к нему в тот же день, когда они познакомились, и позволила ему решать всё за неё?»

“Ага”.

Я в шоке расширяю глаза. «Серьёзно?»

«Тео практически не выпускал Шелби из дома, пока он не надел ей на палец кольцо и она не забеременела от него». Его рука опускается и накрывает мой живот, и мне кажется, что внутри меня порхают бабочки. «Как только это произошло, он немного ослабил контроль».

— Ух ты, — выдыхаю я. — Это многое объясняет. Примерно как твои требования.

«Я всегда буду с тобой откровенен, честен и правдив, Николь. В этом безумном мире, в котором мы живём, это наш единственный шанс быть вместе».

Парочка.

Остин Хейс говорит о нас с ним... об отношениях. Он преподносит мне главную роль в крупном фильме и себя в качестве моего парня на блюдечке с голубой каёмочкой. Это всё, о чём я когда-либо мечтала, и вот я спорю с ним из-за деталей. Какими бы радикальными ни были условия, которые он добавил в дополнение, они не навсегда. Только на время действия контракта. Я могу смириться с большей частью того, о чём он меня просит, на такой срок. А потом, надеюсь, между нами возникнет что-то прочное, что оправдает риск. «Если предположить, что меня устраивает всё остальное, то как насчёт того, что ты можешь наказывать меня так, как считаешь нужным?»

Он хватает меня за талию и легко поднимает, разворачивая так, что я оказываюсь сидящей верхом на его широко расставленных ногах, упирающихся в пол. Это значит, что я полностью открыта перед ним, и если моя юбка задрается ещё выше, он сможет увидеть мои трусики.

Как только он усаживает меня так, как ему нужно, он смотрит мне прямо в глаза. «Как я уже говорил, ты — всё, что для меня важно. Я не собираюсь всё испортить, причинив тебе боль. Но я также не позволю тебе сделать что-то, что подвергнет нас риску. Если ты облажаешься, будут последствия. Но ты будешь готова принять их от меня». Он дьявольски ухмыляется. «Дай мне шанс. Возможно, тебе так понравится то, что я делаю, что ты специально нарушишь какое-нибудь незначительное правило, лишь бы почувствовать шлепок моей руки по твоей упругой маленькой попке.

Он говорит о том, чтобы отшлёпать меня. К моему удивлению, эта мысль возбуждает меня, а не вызывает желание убежать в противоположном направлении. Глаза Остина темнеют от желания, как будто он точно знает, о чём я думаю. Его рука скользит вниз, к моей ягодице, и я вздрагиваю, когда он сжимает её. «О да. Тебя более чем устраивают методы наказания, которые я собираюсь выбрать. Не так ли?»

— Может быть, — тихо признаюсь я.

— Держу пари, ты уже почти такая же мокрая, какой будешь, когда я впервые тебя отшлёпаю, а ты будешь лежать у меня на коленях с голой задницей. — Он опускает взгляд на мои раздвинутые ноги, едва прикрытые юбкой.

От образа, который он рисует в моей голове, у меня намокают трусики, но я лишь прищуриваюсь. «Почему ты так хорошо разбираешься в таких вещах?»

— Чёрт его знает, — он пожимает широкими плечами. — Даже в самых смелых мечтах я не представлял, что буду таким властным и собственническим, когда найду тебя. Честно говоря, я даже не подозревал, что во мне могут быть такие чувства. Но я ничего не могу с собой поделать. Мой разум, сердце и тело знают, что ты моя, и мне необходимо привязать тебя к себе всеми возможными способами.

Я беру бумаги со столика и смотрю на дополнение, которое он сделал к моему контракту. «Ты, безусловно, проделал отличную работу, уложившись в рекордные сроки».

«Мы — нечто большее, чем просто бумаги, которые я составил». Он забирает документы у меня из рук и бросает их на землю. «Это страховка, вот и всё. Я надеюсь, что она мне не понадобится. Так что скажешь? Хочешь быть не просто моей партнёршей по фильму? Хочешь быть моей во всех смыслах?» Он отводит мои волосы в сторону и наклоняется, чтобы поцеловать меня в шею, отчего по моей спине пробегают мурашки. «Не то чтобы у тебя был выбор, — бормочет он. — Если ты не скажешь «да», мне просто придётся помочь тебе передумать».

— Я соглашусь при одном условии.

На этот раз он сам прищуривается, глядя на меня. «При каком?»

Я могу дать миллион ответов, но я отбрасываю осторожность и говорю: «Прежде чем я нарушу правило, я хочу почувствовать, каково это — когда ты меня шлёпаешь».

Глава 5

Остин

Я качаю головой. «Это будет не то же самое, детка». Я ухмыляюсь, засовываю обе руки ей под ягодицы и сжимаю их. «Дело не только в порке. Я могу шлёпнуть тебя по заднице во время секса в любой момент, но наказание…» Я замолкаю, не зная, как это описать. «Это просто другое».

Николь склоняет голову набок и некоторое время изучает меня. «Ты не хочешь отшлёпать меня прямо сейчас?» — спрашивает она. На её лице застыло выражение невинности, и в её тоне нет ничего, кроме любопытства. Но я вижу её насквозь. Она пытается меня раздразнить, и это чертовски мило. Внезапно я понимаю, что она не осознаёт, насколько прозрачна для меня. Я не собираюсь её посвящать, потому что чувствую, что это сыграет мне на руку.

Мои руки скользят от её ягодиц к бёдрам и медленно поднимаются вверх, пока кончики моих пальцев не оказываются под её юбкой. Её дыхание учащается почти незаметно, но этого достаточно, чтобы мой взгляд упал на её грудь. Я вижу, что её маленькие соски затвердели и торчат из-под бюстгальтера. Мне чертовски не терпится увидеть, как они станут больше и из них потечёт молоко. Я облизываю губы в предвкушении того, как буду лакомиться её молоком после того, как она покормит наших малышей. Я намерен сделать это как можно скорее.

Я поднимаю взгляд и наклоняюсь так близко, что чувствую её дыхание на своих губах. «Есть много других способов убедить тебя в том, что ты моя, маленькая старлетка». Моя рука поднимается выше. «Шлепки — не единственный способ заставить тебя истекать влагой и умолять меня».

Её дыхание учащается, когда мои пальцы достигают её киски и я слегка приподнимаю край её трусиков. Её губы приоткрываются, и я сливаюсь с ней в поцелуе, сразу же проникая языком, чтобы ощутить её вкус. Я стону, снова утопая в её сладости. Этот нежный вкус так напоминает мне растопленный тёмный шоколад. Готов поспорить на свой следующий гонорар, что её киска такая же сладкая.

«Твои трусики промокли насквозь, детка», — бормочу я, касаясь её губ. Затем я просовываю палец под ткань и чувствую, какая она влажная, как её возбуждение покрывает мой палец. Я проникаю в неё и начинаю двигаться. Она такая чертовски маленькая и тугая, что мне нужно убедиться, что она готова, прежде чем я войду в неё своим гигантским членом. Когда я проникаю чуть глубже, я натыкаюсь на преграду, и от этого моё тело замирает, яйца болезненно подтягиваются, и я кончаю в штаны. В данный момент мне всё равно. У меня для неё ещё много детского крема.

Я подозревал, что она невинна, но, когда я убедился в этом, во мне вспыхнула жажда овладеть ею. Чтобы убедиться наверняка, я отстраняюсь и смотрю в её прекрасные, затуманенные страстью глаза. «Николь. Детка, ты девственница?»

Сначала она, кажется, меня не слышит, поэтому я спрашиваю ещё раз. Часть тумана рассеивается, и её щёки краснеют. — Да. — Её лицо мрачнеет. — Это что-то меняет?

Я закрываю глаза и прижимаюсь лбом к её лбу, делая глубокий вдох. «От этого я хочу тебя ещё сильнее. От осознания того, что я единственный мужчина, который когда-либо знал и будет знать, каково это — ощущать твою девственную киску на своём члене».

Когда я снова смотрю ей в глаза, они полны желания. Я поднимаю руку, чтобы мы оба увидели, что мой палец покрыт густыми сливками, а затем засовываю его в рот и облизываю дочиста. «Черт, — стону я. — Не могу дождаться, когда мой язык окажется в этой тугой дырочке. Думаю, я мог бы питаться твоим нектаром всю оставшуюся жизнь».

С её губ срывается почти неслышный стон, и, чёрт возьми, я снова кончаю. Чёрт. Надеюсь, у меня хватит выносливости, когда я войду в неё.

Я опускаю руку, задираю её юбку до талии и хватаю за край шёлковое нижнее бельё, скручивая его, пока не отрываю. Затем я надавливаю ей на плечи, заставляя откинуться назад, пока её тело не выгибается, обнажая грудь и приподнимая бёдра, чтобы показать свою киску. Мир замирает, когда я впервые вижу её юную киску, такую влажную и розовую, умоляющую мужчину позаботиться о ней. Затем он снова начинает кружиться, и у меня кружится голова от голода, который набрасывается на меня с невероятной скоростью. «Какая хорошенькая», — бормочу я, поглаживая ее несколько раз.

У меня больше нет терпения, и я утратил способность действовать медленно. Я засовываю руки ей между ног, опускаюсь ниже, чтобы обхватить её округлую попку, и поднимаю её к своему жаждущему рту. Я провожу языком по её центру, и это сводит меня с ума. Я практически набрасываюсь на её киску, облизываю и сосу, погружаю язык в неё, пока не слышу её стоны. Я отстраняюсь только для того, чтобы приказать: «Не скрывай от меня свои стоны удовольствия, Николь». Мой голос звучит жёстко, давая понять, что это не просьба. «Я хочу слышать каждый грёбаный стон, каждый крик, каждый вопль. Ты понимаешь?»

— Да, — выдыхает она, и я вознаграждаю её, снова погружаясь в неё и наслаждаясь её сладостью. Я не играю в игры и не пытаюсь растянуть удовольствие. Я беру её жёстко и быстро, и её стоны подстёгивают меня, пока всё её тело не напрягается, и она не взрывается, выкрикивая моё имя.

Грудь Николь вздымается, пока она пытается отдышаться, и у меня текут слюнки. Я знаю, что скоро смогу взять в рот её идеальные сиськи. Её тело обмякает, когда я переворачиваю её, и она ложится мне на грудь, обессиленная и удовлетворённая. Мои штаны в полном беспорядке, её юбка помята и задралась на талии, а трусики валяются на полу в клочьях.

— Это было... я никогда... боже мой, — бормочет она.

Я наклоняюсь и целую её в ухо, а затем шепчу: «Я с тобой ещё не закончил. Мне этого мало». Мне никогда не будет достаточно.

В этот момент у Николь урчит в животе, и я смеюсь, глядя, как краснеют её щёки. Я кладу одну руку ей на спину, а другую — под ноги, а затем поднимаю её на руки. Возвращаясь в дом, я с любовью целую её в висок. Мне тепло и радостно от того, что она со мной, в нашем доме, в моих объятиях.

«Как насчёт того, чтобы принять душ, пока я закажу нам ужин?» — спрашиваю я, уже направляясь в главную спальню. Дом большой, в нём четыре дополнительные спальни, в каждой из которых есть собственная ванная. Также здесь есть кухня, достаточно просторная, чтобы вся семья могла готовить вместе, кинозал, игровая комната, библиотека, кабинет, открытый бассейн и полноценная баскетбольная площадка в подвале.

Когда я его строил, я знал, что это будет дом, в котором я буду растить свою семью, поэтому, несмотря на его размеры, я приложил все усилия, чтобы сделать его уютным, чтобы это было место, где люди могут расслабиться, чтобы это был дом, а не просто место, где люди живут. Николь осматривает всё, что только можно, пока я прохожу мимо, но я не останавливаюсь, чтобы дать ей возможность осмотреться. Для этого будет время позже.

Я веду её прямо в ванную и усаживаю на столешницу. Затем я настраиваю температуру на панели управления, прежде чем включить душ. Я собираюсь раздеть её и вымыть каждую частичку её тела, а потом опуститься на колени и снова довести её до оргазма. Но мои планы ненадолго рушатся, когда мне в голову приходит мысль. «Детка, ты принимаешь противозачаточные?»

Николь широко раскрывает глаза и приоткрывает рот. Очевидно, она тоже об этом не задумывалась. Она качает головой. «Нет, мне не нужно было...»

Внезапно у меня звонит телефон, и я проклинаю его за то, что он нас прервал. Я беру его, чтобы выключить и продолжить разговор, но, взглянув на экран, понимаю, что это Тай. Я почти не обращаю внимания на звонки, но знаю, что он, скорее всего, звонит по поводу завтрашнего расписания, и лучше поговорить с ним сейчас, чем потом, когда он снова нас прервёт.

«Прости. Я должен это сделать, детка, — извиняюсь я. — Давай, начинай без меня». Затем я бросаю на неё суровый взгляд. «Когда я говорю «начинай», я имею в виду душ. Ты не должна прикасаться к себе, пока я специально не разрешу. Твои оргазмы принадлежат мне, и я обещаю, что тебе не понравятся последствия, если ты нарушишь это правило, — предупреждаю я. — Красная задница будет не единственным наказанием, которого ты заслуживаешь».

Она кивает и разворачивается, быстро сбрасывая с себя одежду. Я ругаюсь, злясь, что не могу сделать это сам. Я нажимаю кнопку разговора и иду в спальню. «Что?» — практически кричу я.

— Чёрт, Остин, — ворчит Тай. — Может, помолчишь, пока не лопнула барабанная перепонка?

«Тай, не стоит сейчас со мной связываться, иначе, клянусь всем святым, в следующий раз, когда я тебя увижу, я выбью из тебя всю душу».

Тай присвистывает, но благоразумно молчит, чтобы не выводить меня из себя. Он сообщает расписание на неделю и список сцен, которые мы будем снимать. Закончив разговор, я вешаю трубку и выключаю телефон, прежде чем бросить его на комод. Я сбрасываю с себя одежду и спешу к своей девушке.

Стеклянная душевая кабина наполнилась паром, и я почти ничего не вижу, подходя к ней. Я уже тянусь к ручке, как вдруг слышу тихий стон. Что за чёрт? Я знаю этот стон.

Она бы не стала... Я распахиваю дверь и вхожу. Как я и подозревал, Николь сидит на скамейке, встроенной в заднюю стену. Её ноги широко раздвинуты, голова откинута назад, а рука лежит между ног. Она снова стонет, затем напрягается, и в моей груди вспыхивает ревность. Никто. НИКТО не доводит её до оргазма, кроме меня. Я подхожу и наклоняюсь, упираюсь руками в скамейку и заключаю её в объятия. Я чувствую себя немного диким и неуправляемым, и она, должно быть, это чувствует, потому что выражение её лица становится немного неуверенным.

«Эта киска принадлежит мне, маленькая старлетка, — рычу я. — Ты отказалась от своих прав, и теперь она принадлежит мне. А это значит, что я решаю, когда ты мне её покажешь. Я решаю, когда ты мне её отдашь. И, чёрт возьми, я решаю, когда ты сможешь кончить».

Николь нервно прикусывает губу, но в её голубых глазах горит желание.

— Я тебя предупреждал, маленькая старлетка, — ворчу я, качая головой. — И ты намеренно меня ослушалась. Теперь мне придётся тебя наказать и напомнить, кому принадлежит это тело, — я провожу пальцем по ложбинке между её грудей, — эта киска, — я продолжаю спускаться вниз, пока не накрываю ладонью её лобок, — принадлежит мне.

Глава 6

Николь

Как только Остин приказал мне не трогать себя, я поняла, что собираюсь нарушить это правило. Мне не терпелось узнать, каково это — когда он меня шлёпает, но я также хотела, чтобы он не сводил с меня глаз, и у меня было предчувствие, что так и будет. Боже, как же я была права. По его дому могла бы пронестись стая слонов, и я уверена, что он не вышел бы из душевой. На мгновение я задумалась, не откусила ли я больше, чем могу прожевать. Но потом я вспоминаю, что он сказал, что никогда не причинит мне боль... и я инстинктивно чувствую, что это правда. Кроме того, сильное удовольствие от моего первого в жизни оргазма, который я испытала от рук и губ Остина, заставляет меня желать большего. Возможно, с моей стороны это глупо, но я доверяю ему, хотя и знаю, что он бывает вспыльчивым.

Я обхватываю его запястье пальцами, и он замирает в ожидании, что я буду делать дальше. Это укрепляет мою уверенность в том, что с ним я в безопасности, что бы ни случилось. Я шире раздвигаю ноги и плотнее прижимаю его руку к своей киске. Его глаза расширяются от шока, а выражение лица немного смягчается.

«Давай, покажи мне, кому я принадлежу, если тебе это нужно», — настаиваю я, зная, что мне это тоже нужно.

Должно быть, это идеальная фраза для такого случая, потому что напряжённость в его тёмных глазах немного спадает. Но это не мешает ему обхватить меня руками за бёдра, поднять и потребовать: «Обними меня ногами за талию». Его взгляд такой напряжённый, что я чувствую это всем сердцем.

Я делаю, как он велит, и крепко держусь за него, пока он несет меня в спальню. Он опускает меня на матрас и ложится сверху, так что между нами остается всего несколько сантиметров. Я не ожидала, что он будет в такой позе, и спрашиваю: «Разве ты не хочешь, чтобы я села к тебе на колени и ты мог как следует меня отшлепать?» От этого прямого вопроса я краснею, но в то же время горжусь своей смелостью.

Он наклоняется так низко, что его губы едва касаются моих, и шепчет: «Этой красной заднице придётся подождать до следующего раза. Ты слишком сильно этого хочешь, чтобы это было настоящим наказанием. У меня такое чувство, что если ты этого не получишь, то эффект будет сильнее».

Должно быть, в нём есть что-то от злого гения, потому что он абсолютно прав. Я слегка ёрзаю, жалея, что он так быстро меня раскусил, потому что теперь я буду думать только о том, как он меня шлёпает, пока он наконец этого не сделает. Может, мне повезёт и предвкушение сделает всё ещё лучше. Но сейчас мне нужно беспокоиться о чём-то более важном. — Что ты собираешься делать?

«Ты так сильно хотела кончить, что не могла дождаться, пока я закончу разговор». Он опирается на один локоть, а другой рукой поднимает мои руки и помогает мне обхватить пальцами перекладины изголовья. «Я дам тебе то, чего ты хотела, — рычит он. — Снова и снова, пока я не решу, что с тебя хватит и ты не вспомнишь, что только я могу доставить тебе удовольствие».

О.

Мой.

Бог.

Я всегда считала Остина самым сексуальным мужчиной на планете, но эта властная манера поведения делает его ещё привлекательнее. «Что больше, Вселенная или Галактика?» Увидев его замешательство, я спешу объяснить: «Я просто пытаюсь понять, кто ты: самый сексуальный мужчина во Вселенной или в Галактике, но не могу вспомнить, что из этого больше».

Он прерывает своё путешествие по моему телу, чтобы рассеянно ответить: «Вселенная — это все галактики вместе взятые».

— Поняла, спасибо. Я улыбаюсь ему. — Ты определённо самый сексуальный мужчина во вселенной.

Он зарывается лицом мне в шею, и я чувствую, как дрожат его плечи. Когда он поднимает голову, его губы изгибаются в улыбке, и я знаю, что он смеётся. «Неважно, какая ты милая, — он лукаво ухмыляется, — я всё равно тебя накажу, детка».

«Я не пытаюсь выкрутиться».

— Хорошо. Он коротко, но крепко целует меня в губы и начинает спускаться вниз по моему телу, не сводя тёмного взгляда с моего лица. — Докажи мне это, раздвинув свои прелестные ножки и не сводя с меня глаз, пока твои руки лежат на изголовье кровати.

Я сильно сомневаюсь, что смогу сделать то, о чём он просит, но я постараюсь изо всех сил. Он быстро проверяет мою решимость, лаская мой клитор умелыми пальцами. Я уже влажная и возбуждённая, и от его прикосновений мои бёдра приподнимаются над кроватью.

— Ах-ах-ах, — упрекает он, обжигая горячим дыханием чувствительную кожу внутренней поверхности моего бедра. — Ты не можешь это контролировать. А я могу. Прими то, что я тебе даю, иначе тебе будет только хуже.

Я крепче сжимаю изголовье кровати, заставляя себя расслабиться. Когда мне это удаётся, я облизываю губы и шепчу: «Хорошо».

— Хорошая девочка, — выдыхает он, переводя свой тёмный взгляд с моего лица на мою киску. Его палец скользит по моей влажной щели, заставляя меня стонать. Он проводит пальцем по моему клитору, несколько раз обводит его, а затем снова спускается вниз. Затем он погружает палец в меня по костяшку, и у меня перед глазами вспыхивают звёзды. И тут же меня накрывает оргазм. Но Остин не даёт мне прийти в себя. Вместо этого он опускает голову и проводит языком по моему клитору. Он неумолим, и мои руки сжимаются в кулаки, пока он мучает меня своим ртом. Мой следующий оргазм наступает быстро и оказывается сильнее первого. Я никогда раньше не испытывала ничего подобного. Мои крики разносятся по комнате, пока он прижимает меня к кровати и ублажает меня языком. Его пальцы раздвигают мои ноги, пока он ласкает мой пульсирующий центр. Остин полностью контролирует ситуацию, а я отдаюсь во власть удовольствия, которое он дарит мне снова и снова.

Он не останавливается, пока я не кончаю столько раз, что уже не могу сосчитать, потому что давно утратила способность ясно мыслить. Я превращаюсь в лужицу, когда он забирается на меня и страстно целует. Я чувствую свой вкус на его губах, и мне это нравится. Подняв голову, он прижимает меня к себе и шепчет: «Теперь, когда с твоим наказанием покончено, я собираюсь как следует тебя побаловать».

— Подожди. Что? — выпаливаю я, запрокидывая голову, чтобы видеть его лицо. — Мы не будем заниматься сексом?

На его челюсти дёргается мышца, прежде чем он отвечает: «Пока нет, детка».

«Почему? Ты всё ещё злишься на меня?» Он не выглядит злым, но я не могу придумать другую причину, по которой он до сих пор не взял меня.

«Нет, я со всем этим справился, и единственное, что я сейчас чувствую, — это жгучее желание войти в тебя поглубже. Но твоя тугая маленькая киска слишком чувствительна, чтобы я мог лишить тебя девственности прямо сейчас. Каким бы нежным я ни был, тебе всё равно будет больно. А твои потребности важнее моих, так что мы подождём».

От его логики у меня тает сердце. «Мне бы очень хотелось придумать что-то большее, чем Вселенная, потому что нет ничего сексуальнее парня, который ставит свою женщину на первое место».

«Я всегда буду рядом, моя маленькая звездочка», — обещает он.

Затем он проводит следующие несколько часов, делая именно то, что обещал, — балуя меня до потери пульса. Он аккуратно протирает мне между ног теплой мочалкой, а затем надевает мне на голову одну из своих футболок. Он заказывает на ужин итальянскую еду, потому что это моя любимая, а затем пишет брату, чтобы узнать, как звали грузчиков, которых он нанял для перевозки вещей своей жены, когда обманом увел ее после знакомства. Он звонит им и договаривается о том, чтобы они собрали мои вещи и привезли их утром, до того как мы отправимся на съёмочную площадку. Он даже заказывает кучу продуктов и туалетных принадлежностей, потому что хочет быть уверенным, что у него есть всё, что мне может понадобиться, хотя на этой неделе мы вряд ли будем дома, ведь завтра начинаются съёмки.

Несмотря ни на что, он не позволяет мне и пальцем пошевелить. Я не могу припомнить, чтобы когда-нибудь чувствовала себя настолько окружённой заботой. Но я бы с радостью отказалась от всех этих нежностей ради того момента, который наконец наступает спустя несколько часов, когда мы снова забираемся в его большую кровать и он спрашивает: «Как твоя киска, детка? Думаешь, ты готова принять меня?»

— Да. Определённо да. Как будто я могу сказать что-то ещё. Я знаю, что должно быть больно, но я не могу дождаться, когда почувствую его внутри себя.

— Слава богу, — выдыхает он. — Потому что я не уверен, что смогу продержаться ещё хоть минуту, чтобы не почувствовать, как твоя тугая маленькая киска обхватывает мой член. Я ждал этого момента годами, но не сомневаюсь, что ты того стоила.

— Ждал? — спрашиваю я. Он имеет в виду?..

«Да, маленькая звёздочка, я никогда ни с кем не был. Я ждал ту самую». Он целует меня в обе щеки, в глаза, в нос, а затем в губы. «Ради тебя».

Я вдруг понимаю, что он не взял меня раньше. Так было бы ещё особеннее, отдельно от моего наказания — каким бы сексуальным оно ни было. К тому же я чувствую себя ближе к нему после того, как мы провели вечер вместе. «Тебе больше не нужно ждать. Я твоя».

— Только моя, — рычит он, стягивая с меня футболку через голову и оставляя меня обнажённой, ведь он уже порвал мои трусики.

Я скольжу взглядом по его телу, пока он быстро раздевается. Я провожу пальцами по его животу. «Не могу поверить, что ты будешь моим».

Он нависает надо мной и смотрит сверху вниз. «Никаких «будешь» в этом вопросе. Я уже твой. И всегда буду твоим».

Я потрясена его признанием. Остин невероятно привлекателен. Он мог бы заполучить любую женщину, какую только захотел бы, но он ждал меня. Я протягиваю руку, обхватываю его лицо и притягиваю его голову к себе, чтобы прошептать у его губ: «Ты мне нужен. Сейчас, пожалуйста».

Он впивается в меня поцелуем, раздвигая коленями мои бёдра. Он просовывает руку между нами и стонет, обнаружив, насколько я уже влажная. Я раздвигаю ноги, когда он вводит в меня палец, и приподнимаю бёдра, когда он добавляет ещё один. «Ты готова к большему, детка?»

— Да. Я опускаю руку и обхватываю его твердый член. — Но не пальцами. Я хочу вот этого.

— И ты его получишь.

Он вынимает из меня пальцы и пристраивается так, что его член упирается в моё лоно. «Прости, моя маленькая звёздочка».

Это единственное предупреждение, которое я получаю, прежде чем он хватает меня за бёдра и входит в меня. Мои глаза наполняются слезами, но мне не так больно, как я ожидала. Я двигаю бёдрами, пытаясь устроиться поудобнее, и тихо постанываю.

— Тише, детка, — Остин вытирает мои слёзы большими пальцами. — Это пройдёт, а потом я с лихвой компенсирую твою боль.

Он целует меня в подбородок и спускается ниже, к шее, где посасывает кожу так сильно, что я знаю: останется след. «Мой первый засос».

Его член внутри меня напрягается от моих слов, и он рычит: «Лучше бы так и было».

— Конечно, — успокаиваю я его, проводя рукой по его спине.

«Мне нравится мысль о том, что я оставлю на тебе свой след, который увидят другие парни, почти так же сильно, как мысль о том, чтобы погрузиться в твою тугую, влажную теплоту».

Я извиваюсь под ним и стону от накатившего удовольствия. «Готова поспорить, тебе будет ещё приятнее, когда ты начнёшь двигаться».

Он воспринимает это как сигнал к тому, чтобы медленно выйти из меня и снова войти. «Ты права». Моя киска трепещет, и он стонет. «Чёрт возьми, не думаю, что смогу продержаться долго. Пожалуйста, детка. Ты должна кончить первой».

Он просовывает руку между нами и начинает играть с моим клитором, продолжая входить в меня и выходить. Вскоре я чувствую приближение оргазма. «О да. Вот так. Я так близко».

Его толчки становятся быстрее, и внутри меня словно взрываются фейерверки. Когда моя киска сжимается вокруг него, он входит глубоко и кончает вместе со мной. Я чувствую, как тепло его семени разливается внутри меня, и это вызывает ещё один небольшой оргазм. Затем он переворачивает нас так, что я оказываюсь сверху, а он всё ещё внутри меня. «Не надо было соглашаться на завтрашние съёмки», — вздыхает он. «Я бы предпочёл, чтобы ты вся была в моём распоряжении, здесь, в моей постели, по крайней мере, следующую неделю».

Я прижимаюсь к его груди. «Ммм, по крайней мере, ты предусмотрительно добавил это условие, так что я буду возвращаться домой с тобой каждый день после работы».

— Верно. Он целует меня в макушку и гладит по волосам, пока я не засыпаю.

Глава 7

Остин

Когда у меня звонит будильник, мне хочется швырнуть телефон в стену и до конца дня не вылезать из-под одеяла вместе с моей девушкой. Думаю, мне стоит добавить в каждый контракт пункт, запрещающий планировать съёмки с моим участием или с участием Николь до полудня.

Она лежит у меня на груди, обхватив ногами мои бёдра, и мой член всё ещё в её тепле. Я прижимаю её к себе и нежно целую в плечо. «Нам нужно вставать, детка».

Она стонет и прижимается ещё теснее к моей груди. От этого движения её стенки сжимаются, и я втягиваю воздух от ощущения, которое пронзает мой член. Он уже был наполовину твёрдым, пока я был внутри неё, но теперь я болезненно возбуждён, и желание двигаться подавляет мой контроль.

Николь виляет своей маленькой попкой, и на этот раз я знаю, что она делает это нарочно. Я кладу руки ей на бёдра и удерживаю её на месте. «Ты играешь с огнём, маленькая старлетка», — ворчу я.

Она уткнулась лицом мне в грудь, но я всё равно слышу её хихиканье, и этот звук не улучшает моего состояния. «Детка, я уверен, что ты устала, особенно после того, как всю ночь ублажала мой член. Тебе нужно дать своей милой киске отдохнуть».

Она упирается ладонями в мой пресс и приподнимается, чтобы посмотреть на меня сверху вниз, надув губы. Мне хочется улыбнуться, настолько она чертовски милая, но я отвлекаюсь на её высокие округлые груди и маленькие розовые соски. Когда она двигается, её стенки снова сжимаются вокруг меня, и я отчаянно цепляюсь за остатки самоконтроля.

Я делаю долгий, глубокий вдох и начинаю отрывать её от себя, но она сжимает колени у меня по бокам и намеренно обхватывает мой член. «Чёрт», — выдыхаю я, чувствуя, как по моему телу, словно лесной пожар, распространяется возбуждение. Николь смотрит на меня затуманенным взглядом, затем медленно поднимает руки и обхватывает ими грудь, покачивая бёдрами.

Инстинктивно я подаюсь тазом вперёд, проникая в неё ещё глубже, а затем ругаю себя за то, что я такой чертовски слабый. Я открываю рот, чтобы сказать ей, чтобы она прекратила, но она щиплет себя за соски и стонет, а её тело снова начинает двигаться. Я, чёрт возьми, пропал.

Когда я хватаю её в этот раз, я начинаю подбрасывать её на своём члене, каждый раз встречая её на полпути. «Чёрт!»

— Сильнее, Остин, — кричит Николь, и то, как она произносит моё имя, только подстёгивает меня, и я даю ей именно то, чего она хочет. Мои пальцы впиваются в её кожу, и я испытываю невероятное удовлетворение при мысли о том, какие синяки у неё останутся.

Она снова обхватывает свою грудь руками, и я сажусь, убирая её руки и кладя их себе на плечи. Я беру в рот один сладкий сосок, посасываю и покусываю его. Она вскрикивает, и мои яйца напрягаются, готовые взорваться. Я беру в рот другой сосок и проделываю с ним то же самое.

Я жёстко трахаю её и знаю, что у неё всё будет болеть, но я не могу остановиться. В мгновение ока я резко отстраняю её от своего члена и переворачиваю так, чтобы она встала на четвереньки, затем снова вхожу в неё и продолжаю трахать её грубее, чем, наверное, стоило бы.

— Это было очень неприлично, детка, — рычу я. Я откидываюсь назад и облизываю губы, глядя на её круглые, белоснежные щёчки. Я с силой опускаю руку, и на месте розового отпечатка на моей руке из члена брызжет сперма.

Николь ахает и замирает на мгновение, а затем стонет и выпячивает задницу, умоляя о большем. Я шлёпаю её по другой ягодице, и при виде моего отпечатка сперма снова брызжет ей в лоно. Отпечатки, которые я оставляю сейчас, ярко-красные, и я не сомневаюсь, что она будет чувствовать их весь день. Ещё по одной пощёчине с каждой стороны, и она запрокидывает голову и выкрикивает моё имя, кончая.

Я быстро следую за ней, и мой оргазм сотрясает всё моё тело. Но, кажется, сколько бы я ни изливался в неё, этого всегда мало, и я остаюсь твёрдым, как грёбаная бейсбольная бита. Осознание того, что она не защищена, только заставляет меня проникать всё глубже с каждым толчком, мои яйца шлёпают по её киске, а кончик члена упирается в её размягчённую шейку матки. Я хочу, чтобы она приняла каждую каплю.

Чёрт, надеюсь, она от меня забеременеет. Эта мысль вызывает очередной взрыв, и когда я изливаюсь в неё очередной порцией густой спермы, она снова кончает вместе со мной.

Наконец-то я, кажется, исчерпал все свои ресурсы, и мой член немного опадает. Тяжело дыша, Николь падает на кровать, и я выскальзываю из её объятий, сразу же скучая по ним. Но быстрый взгляд на часы напоминает мне, что мы уже опаздываем.

Я встаю с кровати, беру её на руки и направляюсь в ванную. Включив душ и убедившись, что вода достаточно тёплая, я захожу в ванную и ставлю её под струи воды, а затем опускаю на ноги.

Николь слегка пошатывается и смеётся. «У меня ноги как ватные».

Я смеюсь вместе с ней, а потом целую её в нос. «Не волнуйся, моя маленькая звёздочка. Я всегда буду рядом, чтобы поддержать тебя и защитить». Она мурлычет и прижимается к моей груди. «Ты же знаешь, детка, я бы с удовольствием провёл весь день, балуя тебя и поклоняясь твоему телу. Но нам нужно ехать в студию». Я беру шампунь, наливаю немного на руки и ставлю бутылочку обратно на полку. «Давай я тебя помою, детка».

Она мило улыбается мне, когда я разворачиваю её. Я мою ей голову, затем наношу кондиционер, после чего намыливаю руки и провожу ими по всему её телу. Кроме промежности. Я намеренно не трогаю её киску, хочу, чтобы она пахла мной, хотя бы в этом интимном месте. К тому же я хочу смыть как можно меньше спермы. Когда я вижу, что она вытекает, я аккуратно втираю её обратно двумя пальцами.

Николь вздыхает, но я понимаю, что это одновременно и от удовольствия, и от боли. «Чёрт», — бормочу я, кладя голову ей на живот. «Не стоило брать тебя так жёстко». Она проводит рукой по моим влажным волосам и заставляет меня посмотреть на неё.

Её голубые глаза сияют, и она улыбается мне так, что мне кажется, будто я стою под тёплыми лучами солнца. «Мне нравится знать, что я буду чувствовать тебя весь день».

— Ты не можешь говорить мне такие вещи прямо сейчас, детка, — стону я, поднимаясь на ноги. Я быстро целую её, затем наскоро умываюсь и выключаю воду. Я тянусь к вешалкам для полотенец в душе, но они находятся вне досягаемости воды. Полотенца пушистые и тёплые, и я оборачиваю одно из них вокруг нас. Затем я подхватываю её на руки и выношу из душа.

Я вытираю её насухо, а затем быстро и крепко целую. «Иди одевайся, детка». Нам сделают причёску и макияж прямо на съёмочной площадке, так что, по крайней мере, это не замедлит процесс подготовки.

Она морщит свой маленький упрямый носик и вздыхает. «Похоже, сегодня мне придётся пройти по улице позора».

Я беру её за подбородок и заставляю посмотреть на меня. Выражение моего лица сурово. «Между нами нет ничего такого, за что тебе стоило бы стыдиться». Её лицо озаряется, и она кивает. «Но, — продолжаю я, — в шкафу есть одежда. Так что не переживай из-за того, что тебе придётся надеть вчерашние вещи».

Её голубые глаза становятся большими и круглыми, она смеётся, а затем выбегает из комнаты и направляется к гардеробной, которая почти такая же большая, как спальня. Перед нашим приездом вчера вечером моя помощница оставила здесь разнообразную одежду на Николь.

Николь возвращается в ванную и расчёсывает волосы. На ней красивое лавандовое платье с открытыми плечами. Оно на бретельках и открывает больше кожи, чем мне бы хотелось, но спереди и сзади оно достаточно закрытое, и она выглядит просто великолепно. Я стискиваю зубы и решаю смириться с этим: со всей этой шелковистой бледной кожей напоказ. Пока она не отворачивается от зеркала и не выходит из комнаты.

— Ни в коем случае, чёрт возьми, — рявкаю я, следуя за ней. Она останавливается и растерянно смотрит на меня. — Ты не будешь это носить, — я указываю на шкаф, — иди переоденься.

Её лицо мрачнеет, и она опускает взгляд. «Тебе не нравится?» Она выглядит такой разочарованной, что я почти сдаюсь, но потом вспоминаю, как выглядывали её кружевные розовые трусики, когда юбка задиралась.

Я нежно беру её за руку и веду обратно в гардероб . «Ты выглядишь потрясающе, маленькая старлетка, — говорю я ей. — Но никто, кроме меня, не увидит твою прелестную киску».

Она фыркает и упирает кулаки в бока. «Это смешно. Никто не увидит моё нижнее бельё. Кроме того, я надену...» Я закрываю ей рот рукой и ухмыляюсь. «То, что ты наденешь, зависит от меня, детка. Помнишь? А теперь за дело». Я легонько шлёпаю её по заднице — не настолько сильно, чтобы ей было больно, но достаточно, чтобы напомнить, кто здесь главный. Она взвизгивает и бросается в гардеробную.

Когда она выходит, на ней тёмно-синие шорты — я внимательно их рассматриваю, пока не убеждаюсь, что они достаточно длинные, — и струящийся белый топ. «Ты прекрасно выглядишь, детка», — говорю я ей, и она закатывает глаза, но на её лице появляется довольная улыбка.

* * *

— Остин! Я останавливаюсь и оборачиваюсь, услышав оклик Джорджа, директора. Он сверлит меня взглядом и сжимает в руке бумагу.

«Что случилось?» Я точно знаю, в чём его проблема, но делаю вид, что не понимаю.

— Ты что, издеваешься? — Он поднимает смятую бумагу и трясёт ею у меня перед лицом.

Я расставляю ноги пошире и складываю руки на груди. Я как минимум на фут выше его и вешу как минимум на пятьдесят фунтов больше. Его самомнение размером с Калифорнию, но я знаю, что мои габариты его пугают. — О чём ты говоришь, Джордж?

«Что за чушь с любовными сценами! — кричит он. — Кто одобрил эти сокращения? Одни поцелуи! Мы что, снимаем фильм для театра, полного шлюх?»

Он кричит во весь голос, и я предупреждающе прищуриваюсь. «Следи за языком, Джордж. Здесь есть женщины и дети».

«Мне плевать! Ты хоть представляешь, сколько денег заработает этот фильм с этой маленькой девочкой в главной роли? Каждый мужчина будет пускать слюни при виде того, какой невинной она выглядит, и представлять, какой грязной она на самом деле под этим...»

Джордж не может выдавить из себя ни слова, потому что мой кулак у его лица. Я замахиваюсь левой рукой и бью его левым хуком, а затем наношу удар в почку. Прежде чем он успевает упасть, я сжимаю его горло и поднимаю в нескольких сантиметрах над землёй.

— Я должен убить тебя за то, что ты так о ней говоришь, — рычу я. Его лицо становится багровым, и я могу думать только о том, что он не сможет говорить, если не сможет дышать, а он не сможет дышать, если умрёт.

— Остин! Я смутно различаю успокаивающий голос, произносящий мое имя, но я окутан облаком ярости. Затем чья-то нежная рука начинает поглаживать меня по спине, расслабляя мышцы, и когда я снова слышу свое имя, на этот раз оно звучит отчетливее. — Остин. Опусти его, малыш. Он того не стоит. — Я поворачиваю голову на успокаивающий звук и вижу прекрасное лицо моей маленькой звездочки. — Отпусти его, пожалуйста, — так мило просит она, что я не могу не подчиниться. Я разжимаю руку и едва замечаю, как Джордж падает на землю, а я притягиваю Николь к себе.

Меня всё ещё трясёт, но ярость постепенно отступает. Я смотрю поверх её головы и вижу, как к нам приближается Тай с прижатым к уху телефоном. Я жду, что он надерёт мне задницу, но он лишь с отвращением смотрит на Джорджа. «Уберите его со съёмочной площадки», — рявкает он, указывая на пару охранников, которых я не заметил.

«У Остина будут проблемы?» — спрашивает Николь у Тая. В её голосе слышится беспокойство, а руки крепче сжимают мою талию.

Он качает головой, набирая другой номер. «Нет. Мне предстоит разобраться с кучей проблем, задействовать множество связей, но у этого парня уже есть иски о сексуальных домогательствах, и студия устала от его дерьма». Он с минуту быстро говорит в телефон, затем прикрывает трубку рукой и говорит: «Они не хотят снова ждать. Они собираются повысить Джеки до режиссёра».

В ответ я приподнимаю подбородок, давая понять, что я всё слышал и согласен с этим решением. Я пару раз работал с Джеки в качестве помощника режиссёра, и она хороша в своём деле. Она должна была быть главным режиссёром с самого начала.

Николь тянет меня за рубашку, и я опускаю взгляд и вижу, что она с любопытством смотрит на меня. «Ты попросил сценаристов вырезать все интимные сцены, кроме нескольких поцелуев?»

Я решительно киваю. «Твои прикосновения, сладкие стоны — всё это только для меня. Я с трудом могу представить, что кто-то увидит, как ты выглядишь после страстного поцелуя. Я согласился на это только потому, что это покажет всему миру, что ты моя».

Тай фыркает. «И потому что он знает, что никогда не добьётся от тебя согласия на то, чтобы тебе набили его имя на лбу».

— Заткнись на хрен, Тайсон, — рычу я.

«Думаешь, если ты будешь целовать меня на экране, люди перестанут сплетничать о том, с кем я встречаюсь?» — она смеётся и качает головой.

Я беру её за щёки и поднимаю её лицо, чтобы наши взгляды встретились. «Может, и не полностью. Но кольцо на твоём пальце и округлившийся животик должны помочь».

Глава 8

Николь

Я смотрю на Остина, думая, что он не может быть серьёзен в своём заявлении, но выражение его лица не оставляет места для сомнений. В его тёмных глазах нет ни капли юмора. Вместо этого в них читается непоколебимая решимость, и она на сто процентов сосредоточена на мне. — Ты правда это имеешь в виду?

«О том, чтобы надеть тебе на палец кольцо и зачать ребёнка?» — уточняет он. Я нерешительно киваю, не зная, боюсь ли я, что ошибаюсь… или что я права. Он довольно ухмыляется и опускает руку на мой живот. «Я уже начал готовиться ко второму, а насчёт первого у меня есть план».

Я начинаю с того, что... мне требуется мгновение, чтобы осознать смысл сказанного. Когда я это делаю, Остину приходится удерживать меня от падения на землю, потому что ноги меня не держат. Всего двадцать четыре часа назад я была девственницей, но с тех пор он много раз входил в меня. Настолько много, что «много» — это ещё мягко сказано. Я так наполнена им, что удивляюсь, как его сперма не вытекает из меня спустя несколько часов. Я смутно припоминаю, что мы начали разговор о контрацепции, но... вот чёрт. «Ты мог бы сделать так, чтобы я забеременела!»

Моё тихое шипение было настолько тихим, что его мог услышать только Остин, но по забавному фырканью Тайсона я поняла, что оно было не таким тихим, как я думала. Мне очень неловко, но у меня нет времени переживать из-за этого, потому что один из ассистентов режиссёра кричит: «Хейс и Каллахан, вас ждут на съёмочной площадке».

Остин бросает на бедную девушку злобный взгляд за то, что она нас перебила. Я понимаю его раздражение — в конце концов, мы говорим о возможности завести ребёнка, — но она не виновата, что пришла в неподходящий момент. Я виновато улыбаюсь ей и оттаскиваю Остина, чтобы он не отпугнул её от работы, которая ей, вероятно, нужна. «Давай. Мы закончим этот разговор после работы. Я не хочу опаздывать. Это только заставит меня нервничать ещё больше».

— Нервничаешь? — переспрашивает Остин, кладёт руку мне на плечо и притягивает к себе. — Не волнуйся, маленькая старлетка. В сегодняшнем списке сцен без меня нет. Я буду рядом с тобой на каждом этапе.

Я прищуриваюсь. «Почему у меня такое чувство, что ты как-то связан с сегодняшним расписанием?»

— Как ты догадалась? — Его глаза блестят, и он подмигивает мне. — Когда Тайсон позвонил вчера вечером, я попросил его убедиться, что сегодня мы будем снимать только вместе.

«Вот он, пытается присвоить себе все заслуги, хотя оказалось, что они уже планировали сосредоточиться на сценах с вами обоими», — бормочет Тайсон у нас за спиной.

— Попался, — усмехаюсь я, наслаждаясь шутками этих двоих.

Остин слегка сжимает мою руку, когда мы подходим к съёмочной площадке. «Конечно, хочу. Мне нужно поработать над этим, если я хочу произвести впечатление на самую красивую девушку в мире».

Я обнимаю его за талию. «Не глупи».

«Ты что, не слышала? Дурачиться на съёмочной площадке — моя специализация». Я смеюсь, думая, что он шутит, чтобы рассмешить меня и помочь расслабиться. С момента нашей встречи он был таким серьёзным, что сложно представить его шутником. Но примерно через час я понимаю, что он говорит совершенно серьёзно, когда мы делаем четвёртый дубль первой сцены, и я смеюсь так сильно, что по щекам текут слёзы. Визажист ворчит, когда они приходят на съёмочную площадку, чтобы привести меня в порядок... снова. Затем, во время следующего дубля, я по-настоящему понимаю, что он имел в виду, когда разыгрывал меня.

По сюжету моему персонажу исполняется восемнадцать, и персонаж Остина устраивает наше первое официальное свидание, чтобы отпраздновать это событие. Мы только что закончили романтический ужин на двоих, и после того, как официант убрал наши тарелки, он положил передо мной красиво упакованный подарок.

«Этот ужин уже сам по себе такой чудесный сюрприз. Тебе не нужно было ничего покупать и для меня», — восклицаю я, прижав кончики пальцев к губам в жесте удивления.

Он с улыбкой пододвигает подарок ближе ко мне. «Я слишком долго ждал возможности побаловать тебя так, как ты того заслуживаешь. Теперь, когда я могу это сделать, я воспользуюсь любой возможностью, красавица».

Я улыбаюсь ему сквозь слёзы, и они катятся по моим щекам, пока я осторожно разворачиваю подарок. Я напоминаю себе, что нужно изобразить удивление, когда я поднимаю крышку и вижу мольберт, краски и кисти, которые были там в течение последних трёх дублей. Только на этот раз мне не нужно притворяться. Я испытываю неподдельный восторг, потому что из коробки вылетает рой оранжевых и чёрных бабочек.

— Как? Что? О боже, — выдыхаю я, широко раскрыв глаза и наблюдая за кружащими бабочками-монархами.

Остин придвигается на стуле ближе ко мне и наклоняется, чтобы прошептать мне на ухо: «Тебе нравится?»

— Это потрясающе. Я никогда не видела ничего подобного. — Он кладёт руку на спинку моего стула, и я придвигаюсь ближе к нему. — Не могу поверить, что ты сделал это для меня. Ты не боишься, что у тебя будут проблемы из-за того, что ты развлекаешься, пока мы должны сниматься?

«Не, это ещё мягко сказано по сравнению с тем, что Остин вытворял раньше. У него репутация лучшего шутника в округе, — кричит оператор, стоящий прямо перед нами, и его голос дрожит от смеха. — Если бы он разыгрывал кого-то другого, то, скорее всего, там были бы сверчки или что-то ещё, что напугало бы его коллегу по съёмочной площадке».

«Сверчки?» Я слегка вздрагиваю при мысли о том, что они могут выпрыгнуть из коробки. Остин сжимает мою руку, но остальные члены съёмочной группы смеются над моей реакцией. Я сосредотачиваюсь на бабочках, чтобы выбросить эту мысль из головы. Когда они взлетают к потолку, я запрокидываю голову, чтобы не упустить их из виду.

— Какая красавица, — произносит незнакомый мужской голос прямо у меня за спиной. Я слишком очарована порхающими вокруг бабочками, чтобы обращать на это внимание, но через пару минут понимаю, что Остин повернулся и сверлит кого-то взглядом. Я оглядываюсь через плечо и вижу парня примерно моего возраста, который смотрит на меня, а не на бабочек. Когда наши взгляды встречаются, он ухмыляется. Я чувствую, как напрягается Остин, опускаю руку ему на бедро и сжимаю его. К сожалению, парень совершенно не подозревает, в какой опасности он находится, поэтому не сворачивает в другую сторону. Или хотя бы замолчит. Вместо этого он добавляет: «Теперь я понимаю, почему Остин заставил нас приложить столько усилий, чтобы достать этих бабочек. Ты самая красивая женщина, которую я когда-либо видел».

— Что? — Остин опускает руку.

— За. — Он отодвигает стул.

— Чёрт. — И встаёт.

Каждое его движение подчёркивает слова, которые он выплёвывает. Беззаботный момент, навеянный бабочками, улетучивается, сменяясь таким напряжением, что его можно было бы разрезать ножом. К счастью, Тайсон не такой бестолковый, как этот парень — полагаю, один из ассистентов режиссёра, судя по тому, что он сказал о помощи с бабочками, — и он дёргает его за рубашку. Как только парень отводит взгляд от меня, Тайсон шепчет ему что-то, чего я не слышу. Но что бы он ни сказал, это, должно быть, напугало парня до чёртиков, потому что все краски сошли с его лица. Проглотив комок в горле, он произносит: «Прости», — разворачивается и выбегает из комнаты.

Остин делает шаг вперёд, как будто собирается пойти за ним, поэтому я подпрыгиваю и обнимаю его за талию. Я прижимаюсь к его спине и трусь об него, пока не чувствую, как напряжение покидает его тело. Затем я оборачиваюсь и смотрю на него снизу вверх. «Ты в порядке?»

— Да, — он впивается в мои губы властным поцелуем, который даёт понять всем, кто видит это, что я принадлежу ему. Команда добродушно подшучивает над нами, но Остина это не беспокоит. Он просто рад, что добился своего... хотя, судя по всему, он планирует добиться большего. — Мне нужно ещё раз позвонить ювелиру, чтобы подстегнуть его. Я хочу получить твоё кольцо раньше, чем он изначально обещал.

Если Остин хотел отвлечь меня от мыслей о том, как я справлюсь с ролью, то, по крайней мере, ему это удалось. Учитывая его красивый жест, мои опасения за жизнь недалёкого ассистента и то, что он снова упомянул обручальное кольцо, я меньше всего беспокоюсь о том, что могу облажаться во время съёмок.

Глава 9

Остин

Я сжимаю руку в кулак и бросаю на Престона сердитый взгляд. «Никогда больше так не говори о моём гриле», — цежу я.

Лицо Престона расплывается в широкой улыбке. «Больше никогда. Я уже пробовал твои стейки и никогда бы не стал оскорблять твой гриль».

— Снято! — кричит режиссёр, и в её голосе слышится раздражение. Моя партнёрша по фильму заливается смехом, а Николь хихикает. Я качаю головой и присоединяюсь к их веселью. — Чёрт. Что не так с этой репликой? Я уже в шестой или седьмой раз путаю эту реплику. — Клянусь, в этот раз я всё сделаю правильно, — обещаю я.

Престон фыркает, и я бросаю на него сердитый взгляд. «Ставлю двадцать баксов на то, что завтра нам придётся переснимать эту сцену», — бросает он вызов.

«Ты в деле». Мы пожимаем друг другу руки, и я кричу: «Наподдай Престону!»

Николь безудержно хохочет, и я не могу отвести от неё взгляд. Она чертовски красива. Я могу только представить, какая дурацкая улыбка у меня на лице, но мне плевать, если все узнают, какой я подкаблучник. Главное, чтобы они знали, что она моя. Я притягиваю её к себе и целую в губы. «Я люблю тебя», — шепчу я, прежде чем успеваю подумать о том, что говорю.

Николь резко поднимает голову, в то время как всё её тело остаётся неподвижным. — Что ты сказал? — выдыхает она.

Я не собирался говорить ей это сейчас, вот так. Но, чёрт возьми, я не собираюсь брать свои слова обратно. Она вглядывается в моё лицо, и я киваю с серьёзным выражением. «Я люблю тебя, детка».

Она вся смягчается и прижимается ко мне. «Я тоже тебя люблю».

Эти слова бальзамом ложатся на мою душу. Я хватаю её за руку и тащу со съёмочной площадки. Тай стоит рядом с одним из продюсеров, прямо за режиссёрским креслом. Я подхожу и протягиваю руку. «Мне нужно двадцать», — требую я.

Он хмуро смотрит на меня. «Ты что, не заплатишь мне? А как же наоборот?» Я просто стою с протянутой рукой, пока он не вздыхает, не достаёт бумажник и не протягивает мне деньги.

Я сжимаю его в руке и поворачиваюсь к съёмочной площадке, по-прежнему крепко сжимая руку Николь. Престон шёл за нами, поэтому я бросаю ему купюру, разворачиваюсь на каблуках и направляюсь в гримёрку, крикнув через плечо: «На сегодня всё!»

Я не стал дожидаться чьей-либо реакции на своё заявление. Как только мы подходим к двери с моей фамилией, я вхожу внутрь, захлопываю её и запираю на замок, а затем прижимаю Николь спиной к двери. Я заключаю её в объятия и прижимаюсь лбом к её лбу, закрыв глаза.

— Скажи мне ещё раз, детка, — прошу я.

— Я люблю тебя. — Её тихое признание озаряет меня, как чёртов День независимости. Потребность пульсирует во мне, и я вот-вот потеряю контроль. Я почти теряю его прямо сейчас, но я достаточно в здравом уме, чтобы понимать, что не хочу, чтобы кто-то слышал её стоны или даже думал о моей девушке и сексе. Поэтому я беру Николь на руки и несу к дивану у задней стены, где укладываю её.

В мгновение ока я раздеваю нас обоих и погружаюсь по самые яйца в её горячую, тугую киску. Я медленно выхожу, втягивая воздух, когда её стенки пытаются меня удержать. «Я люблю тебя», — говорю я, подкрепляя свои слова жёстким толчком. Я повторяю это с каждым погружением, пока мы оба не начинаем задыхаться.

Её тело напрягается, и я знаю, что она близка к оргазму. Я наклоняю голову и впиваюсь в её губы влажным, страстным поцелуем. Она втягивает мой язык в рот, и мои бёдра подаются вперёд, извергая поток спермы. Она отстраняется и смотрит мне прямо в глаза. «Я так сильно тебя люблю, Остин». Затем она кончает, и я прижимаю руку к её рту, чтобы заглушить её крики, и ещё дважды толкаюсь в неё, прежде чем кончить вместе с ней. «Чёрт!» Я кричу, продолжая ритмично двигать бёдрами, не выпуская её из объятий, чтобы ничего не вытекло. Я заставляю её тело содрогаться от ощущений, чтобы её лоно оставалось открытым, пока я наполняю её. И всё же, несмотря на мои усилия удержать каждую каплю внутри неё, она так наполнена, что изливается между нами.

Наконец я кончаю и на секунду падаю на неё сверху, а затем прижимаю к себе и переворачиваюсь на спину. «Если ты ещё не беременна, — тяжело дыша, говорю я, — то я чертовски уверен, что только что зачал в тебе ребёнка».

Николь поднимает голову, которую до этого положила мне на грудь, и настороженно смотрит на меня. «Ты правда хочешь, чтобы я родила тебе ребёнка?» — тихо спрашивает она. Я улыбаюсь, видя надежду в её глазах.

— Детей, — поправляю я, глажу её по щеке и опускаю голову, чтобы прижать её к себе.

— Эм, а сколько всего детей?

«Мы собираемся использовать каждую из наших дополнительных спален».

Николь вскакивает, упираясь локтями мне в грудь, и я вскрикиваю от боли, но этот вскрик превращается в стон, когда я чувствую, как её киска сжимается вокруг моего члена. Он не уменьшился с тех пор, как я был в ней, скорее, он просто набрался сил. Словно прочитав мои мысли, Николь поднимает одну светлую бровь. «Серьёзно? Ты как чёртов кролик-энерджайзер, Остин». Я усмехаюсь, и она слегка подпрыгивает на моём члене, издавая стон.

— Жалуешься? — самодовольно спрашиваю я.

— Нет, — говорит она, мило надув губки. — Но я хочу закончить наш разговор, пока ты снова не превратил мой мозг в кашу.

Я открываю рот, чтобы ответить, но она закрывает его рукой и бросает на меня такой взгляд, что я смеюсь ещё сильнее.

— Вернёмся к вопросу о спальне. Разве в твоём доме нет четырёх дополнительных спален? — В её голосе слышится лёгкое недоверие.

— Наш дом, — бормочу я, прижимаясь к её ладони.

— Ладно, наш дом, — резко отвечает она. — Четыре?

Я не сразу отвечаю, жду, пока она уберёт руку. Она закатывает глаза и убирает руку, а затем выжидающе смотрит на меня. «Мы всегда можем построить ещё», — дерзко говорю я ей.

У Николь отвисает челюсть, и я быстро отвлекаю её, сливаясь с ней в поцелуе. Мой язык сплетается с её языком, и обстановка снова накаляется. В итоге она садится на меня верхом, а когда мы встаём, чтобы собраться, я наклоняю её над диваном и беру её ещё раз.

* * *

— Ты такая красивая, Фиона, — хвалю я её. Я смотрю на неё с абсолютным обожанием, и она мило краснеет. — Я так сильно в тебя влюблён, что едва могу смотреть прямо, когда ты рядом.

На её глазах выступают слёзы, а голос дрожит. «Тогда почему ты не разорвал помолвку?»

«Ты же знаешь, что это сложно, детка. Не отказывайся от меня, — умоляю я. — Ты — единственная, кого я хочу». Я подношу её руку к своим губам и нежно целую в центр ладони, а затем переворачиваю её и касаюсь губами тыльной стороны.

Если бы я не был так хорош в своём деле, по моему лицу было бы видно, как сильно я ненавижу смотреть на безымянный палец Николь, на котором нет кольца. Прошёл месяц с тех пор, как я надел ей на палец обручальное кольцо с бриллиантом в четыре карата, через три дня после того, как мы признались друг другу в любви. Она проснулась от того, что солнце сверкало на бриллианте, и ахнула, а потом набросилась на меня, из-за чего мы сильно опоздали на съёмочную площадку. Не то чтобы я жаловался.

Мне было неприятно, что ей придётся снять его для съёмок, но, по крайней мере, моё «предложение» (как будто я действительно собирался его делать) было растиражировано во всех таблоидах, так что весь мир узнал, что она официально моя.

«Ты их предупредил, да?» — спросила меня Николь на следующий день, когда мы отдыхали в нашем трейлере. Я лишь ухмыльнулся, а она закатила глаза и рассмеялась. «Иногда ты ведёшь себя как неандерталец».

Я встал с дивана, на котором мы обнимались, и подхватил её на руки. «Я мужчина, — проворчал я, заставив её хихикнуть. — Я завоюю права на эту женщину». Затем я направился в спальню и сделал именно это.

«Давай просто поедим и насладимся тем небольшим количеством времени, которое у нас осталось», — грустно говорит Николь, возвращая меня в реальность.

Я киваю и подношу кусочек пирожного к её губам. Она мило улыбается и открывает рот, но, почувствовав лимонный аромат, бледнеет и вскакивает на ноги. «Малышка?» — спрашиваю я, обеспокоенный тем, как внезапно побледнела она.

— Снято! — кричит Джеки, вставая. — Николь? Ты в порядке?

Николь прикрывает рот рукой и убегает со съёмочной площадки. Я бегу за ней и вижу, как она врывается в нашу гримёрку. Я влетаю туда же, но нигде её не вижу. Затем я слышу, как кого-то тошнит в туалете. Я вхожу и вижу, как она стоит на коленях и её рвёт. Я быстро смачиваю полотенце, опускаюсь рядом с ней, откидываю её волосы и прикладываю прохладное полотенце к её шее.

Через несколько минут она откидывается и берёт протянутое мной полотенце, чтобы вытереть рот. «Ну и неловко же мне было, — стонет она. — В последнее время от лимона меня тошнит. Странно, ведь обычно я его люблю».

— Ты болела и не сказала мне? — рычу я.

«Я не думала, что это так важно. Это просто случайность . После этого я всегда чувствую себя лучше, так что, может быть, я отравилась чем-то с лимоном?»

— Только лимон? — уточняю я, когда у меня начинает формироваться идея.

Она пожимает плечами и пытается встать. Я поспешно вскакиваю и помогаю ей подняться. «Ну, меня затошнило, когда вчера на завтрак мне принесли бекон». Взяв зубную щётку, она чистит зубы, и к её лицу возвращается румянец.

Тревога, которую я испытывал, улетучивается, и на моём лице медленно появляется улыбка. Николь выплёвывает пасту, полощет рот и хмуро смотрит на меня в зеркало. «Я думала, ты расстроишься из-за того, что я тебе не сказала. И почему тебя радует, что я заболела, здоровяк? Разве ты не должен меня баловать?»

Я широко улыбаюсь и обнимаю её за талию, положив руки на её плоский животик. «Конечно, моя маленькая старлетка. Ты заслуживаешь того, чтобы тебя баловали». Я целую её в шею, а затем встречаюсь взглядом с её кристально-голубыми глазами в зеркале. «И мне не нравится, что ты болеешь, детка. Но я чертовски рад тому, почему ты болеешь».

Глава 10

Николь

— Нет, правда. Я поворачиваюсь в объятиях Остина и прищуриваюсь. Я подозреваю неладное, потому что обычно он бы запаниковал и потащил меня в больницу. Он слишком остро реагирует, когда дело касается меня. На прошлой неделе я ударилась пальцем ноги на съёмочной площадке и тихонько вскрикнула. Он подумал, что я могла сломать ногу, и крикнул, чтобы кто-нибудь вызвал скорую… из-за ушиба пальца ноги. «Что я могла подхватить такого, из-за чего ты спокойно относишься к тому, что я болею?»

Его тёмные глаза блестят от мужского удовлетворения, когда он отвечает: «Моего ребенка».

Ребёнок Остина? «О боже! Я, наверное, беременна!»

— Ага, — он самодовольно ухмыляется. — Похоже, вся та сперма, которой я тебя наполнил, наконец-то сделала своё дело.

«Наконец-то? В этом нет ничего особенного. Мы знакомы чуть больше месяца». Я вспоминаю недели, которые мы провели вместе, и понимаю, что за всё это время мне не нужно было ничего добавлять в список покупок. «Эм, у меня должны были начаться месячные ещё две недели назад. Не могу поверить, что не заметила этого до сих пор».

Он поднимает меня и относит на диван. Устроив меня на одном конце дивана, он садится на другой и кладёт мои ноги себе на колени. Сняв с меня туфли, он начинает массировать ступни. Я тихо постанываю, и он надавливает чуть сильнее. «Вот почему ты ничего не замечала».

— Хм? Я не совсем понимаю, что он имеет в виду, но от его прикосновений мне становится так хорошо, что я не могу произнести ни слова, хотя и волнуюсь из-за возможной беременности. Я никогда не думала, что стану мамой в столь юном возрасте. Но потом в моей жизни появился Остин, и всё изменилось.

«Когда мы прикасаемся друг к другу, мы теряем рассудок».

Трудно спорить, когда он прав. Я кладу руку на живот, и он накрывает её своей. «И именно поэтому я смогла так быстро забеременеть от тебя».

Он целует мою лодыжку, а затем опускает мои ноги на пол и усаживает меня к себе на колени. «Не бойся, малышка. Я буду с тобой на каждом этапе: от ночных приступов голода до смены подгузников».

Я уверена, что так и будет, ведь он почти не выпускает меня из виду. Я не жду, что что-то изменится только потому, что я беременна, — мысленно вздыхаю я. Могу только представить, насколько сильнее он будет оберегать меня и нашего ребёнка. Но как бы это ни раздражало, я чувствую себя в безопасности и знаю, что любима. «Раз уж это была твоя идея, думаю, тебе и достанутся все какашечные подгузники», — дразнюсь я.

— Согласен, — отвечает он.

Его решительность успокаивает меня. Я запрокидываю голову и предлагаю: «Может, мне стоит сделать тест, чтобы убедиться, что я действительно беременна, прежде чем мы начнём распределять родительские обязанности?»

— Наверное, — усмехается он и, встав, поднимает меня. Он относит меня в ванную и ставит на ноги. Когда он выдвигает один из ящиков и достаёт тест на беременность, я ахаю от удивления.

“Что за черт?”

Он смущённо улыбается, вскрывает коробку и протягивает её мне. «Я запасся ими, чтобы они были у нас под рукой, где бы мы ни находились, когда придёт время воспользоваться ими, — объясняет он. — Здесь, в трейлере, в каждой ванной комнате дома и даже в отдельной ванной в офисе Тайсона».

«Это слишком много тестов на беременность».

Он пожимает своими широкими плечами. «Что я могу сказать? Я хотел быть готовым». Показывая на тест в моей руке, он ухмыляется. «И это хорошо, потому что теперь нам не нужно ждать. Всё, что тебе нужно сделать, — это помочиться на него, и мы получим подтверждение твоей беременности».

Его абсолютная уверенность заразительна, и я ловлю себя на том, что выпроваживаю ворчащего Остина из ванной, чтобы заняться своими делами. Как только смыв в унитазе срабатывает, он распахивает дверь, чтобы снова присоединиться ко мне. Он терпеливо ждёт, пока я мою руки, а затем страстно целует меня. Поцелуй длится несколько минут, необходимых для получения результатов.

Когда он поднимает голову, я пребываю в страстном тумане и не могу ясно мыслить. Похоже, у него с этим проблем нет, потому что он сразу же смотрит на тест и торжествующе восклицает: «Беременна!»

Он широко улыбается и показывает мне единственное слово на экране. «Беременна», — тихо повторяю я, и мои глаза наполняются слезами.

«Пусть это будут слёзы радости», — ворчит он, кладёт тест на стол и обнимает меня.

— Да, — всхлипываю я, уткнувшись ему в рубашку.

«Слёзы? Моему клиенту лучше не плакать», — раздаётся женский голос из трейлера.

Мы в удивлении поднимаем головы и видим Сару и Тайсона, которые стоят и смотрят на нас. Сара сверлит Остина взглядом, а на лице Тайсона сияет широкая улыбка.

— Как вы двое сюда попали? — рычит Остин. — Дверь была закрыта не просто так.

Сара откидывается назад и стучит костяшками пальцев по двери. «Мы стучали раз десять».

«Она чувствовала, что то, что она должна показать Николь, не может ждать, а я не собирался позволять ей ворваться туда без меня», — добавляет Тайсон.

— Прости. Мы были погружены в свой маленький мир и не слышали тебя. — Я не уверена, что готова поделиться важной новостью с нашими агентами, даже несмотря на то, что Тай — один из лучших друзей Остина, а положительный тест на беременность лежит на виду на столешнице. Я переплетаю свои пальцы с пальцами Остина и тяну его из ванной. Затем я закрываю за нами дверь и спрашиваю: «Что ты хотела мне показать?»

— Вот это. — Она практически сует мне в руки журнал, который держит в руках. — Они получили свое?

Я понятия не имею, о чём она говорит. «Что значит «получи своё»?»

Не выпуская журнал из рук, она листает его и указывает на страницу. «Статья о том, что ты беременна».

— Статья? Какая статья?! — кричу я. Я едва успеваю разглядеть фотографию, на которой мы с Тайсоном стоим у трейлера, как Остин выхватывает журнал у меня из рук.

Он быстро просматривает статью. «Что это вообще такое?»

Тайсон выхватывает журнал из рук Остина — и смотрит на него. «Это фотография, на которой я провожаю твою невесту до твоего трейлера».

— Я знаю, — рычит Остин. — Но почему об этом пишут в этом чёртовом журнале?

— Ты правда только что спросил меня об этом? Тайсон закатывает глаза. — Ты же знаешь, как это работает. Кто-то, должно быть, сфотографировал нас и выложил фото в сеть. С такого ракурса кажется, что у неё небольшой животик, а кольца, о котором ты позаботился, чтобы все знали, у неё на пальце нет. Добавьте к этому, что я придерживаю для неё дверь, и вы получите идеальный рецепт для сплетен.

Остин сверлит Сару взглядом. «Ты правда вломилась сюда, чтобы спросить у моей невесты, правда ли всё это?»

— Очевидно, не о том, что Николь разорвала вашу помолвку, потому что беременна от Тайсона. — Остин глухо рычит, и Сара спешит объяснить: — Я хотела узнать, действительно ли она беременна или в тот день у неё просто было вздутие живота или что-то в этом роде. Это её первая главная роль, так что сейчас ей меньше всего нужно заводить ребёнка, если говорить о карьере.

И вот мой шанс сохранить эту новость в тайне от всех, кроме нас двоих, улетучивается, потому что Остин рявкает: «Если она и была на взводе, то, скорее всего, из-за ребёнка. Беременность — это единственное, что они, чёрт возьми, поняли правильно, и время для нас выбрано идеально. Если тебе это не нравится, Николь всегда может найти нового агента, которому понравится».

Сара поднимает руки в жесте капитуляции. «Если Николь этого хочет, ты можешь обрюхатить её столько раз, сколько захочешь. Я всегда буду на её стороне».

«Планируй работу с учётом её беременностей». Да, он употребил множественное число, прежде чем указать пальцем на Тайсона, который повторяет жест Сары и заявляет: «Эй, чувак. Это был не я».

— Заткнись на хрен, — рычит Остин, не находя в шутке Тайсона ничего смешного. — Ты сейчас не захочешь со мной связываться.

Тайсон перестаёт улыбаться. «Чем я могу помочь?»

Остин тычет пальцем в журнал, который все еще держит Тайсон. «Придумай план по связям с общественностью, чтобы опровергнуть эту чушь в статье. Я хочу, чтобы весь мир знал, что ребенок, которого она носит, — мой».

Тайсон кивает. «Ты прав».

Я хмурюсь и смотрю на Остина. «Разве мы не должны подождать три месяца или около того, прежде чем начинать рассказывать людям?»

Он пожимает плечами. «Шила в мешке не утаишь, так что я хочу, чтобы весь мир знал, кто подложил тебе этого котёнка».

Остин целует меня в нос, а затем бросает сердитый взгляд на Тая. «Я тоже хочу знать, кто сделал этот снимок». Остин притягивает меня к себе. «Нужно дать понять, что ты должен быть готов к тому, что твоя жизнь превратится в дерьмо, если ты будешь трогать то, что принадлежит мне».

Сара потирает руки. «Я покопаюсь в документах и выясню, кто это был».

«И я позабочусь о том, чтобы они не смогли найти другую работу в этом городе после увольнения», — добавляет Тайсон.

Остин сжимает мою руку. «Этого недостаточно. Я хочу...»

— Всё будет хорошо, — говорю я Тайсону, а затем поднимаю взгляд на Остина. — Потому что любое другое твоё действие может привести тебя в тюрьму, и тогда мне придётся самой разбираться с этой беременностью.

— Ладно, — ворчит он. — Я не буду выбивать из них дурь, но кто-то должен будет держать твоё кольцо, пока ты на съёмочной площадке, так что ты не будешь его снимать, только когда будешь сниматься.

«Как скажешь, детка». Я только за то, чтобы он не попал в тюрьму, даже если он только что доказал, что я была права, когда говорила, что теперь, когда я беременна, его собственнические замашки выйдут на новый уровень.

Остин берёт меня за руку и ведёт обратно на съёмочную площадку, а Тай и Сара следуют за нами. Я оглядываюсь и вижу, что Тай уже приложил телефон к уху, а Сара яростно работает над своим iPad.

«Ты хочешь дать интервью в прямом эфире?» — спрашивает Тайсон. Его вопрос заставляет Остина замереть на месте, и он поворачивается к Таю с задумчивым выражением лица.

Через мгновение на его идеальных губах появляется лукавая улыбка. «Отличная идея». Он отпускает мою руку и указывает на меня. «Оставайся здесь». Затем он уходит в нашу гримёрку. Через минуту он возвращается и надевает мне на палец обручальное кольцо. Он разворачивается, снова берёт меня за руку и идёт к выходу.

— Э-э, Остин? — зовёт Тай. — Не хочешь просветить меня насчёт того, что происходит в этом карнавальном балагане, который ты называешь мозгом?

Не отвечая, Остин сажает меня в гольф-кар, пристегивает, затем садится сам и уезжает. Наконец он останавливается у входа на территорию студии. Он выходит из машины, подходит ко мне и помогает выбраться, а затем берет меня за руку и решительно направляется к будке охранника.

Он машет охраннику, когда мы проходим мимо, а когда мы оказываемся снаружи, его взгляд мечется по сторонам, пока он не улыбается, словно найдя то, что искал. Свободной рукой он прикладывает пальцы ко рту и пронзительно свистит. Несколько человек оборачиваются в нашу сторону, и тогда я понимаю, что он сделал.

К нам подбегают папарацци с уже включёнными камерами и микрофонами, направленными в нашу сторону, и засыпают нас вопросами.

Остин поднимает руку, и толпа затихает. Затем он поднимает наши соединённые руки и широко улыбается. «МЫ БЕРЕМЕННЫ!!» — кричит он.

Эпилог

Остин

Лимузин останавливается, пока мы ждём своей очереди, чтобы выехать на красную ковровую дорожку. Я в последний раз целую жену в губы, а затем вытаскиваю руку из-под её платья и облизываю пальцы. «Я же говорил, что смогу довести тебя до оргазма как минимум дважды до того, как мы приедем», — самодовольно говорю я.

Николь пару раз моргает, и её взгляд постепенно проясняется от похотливого тумана, в который я её погрузил. «Может, тебе стоит ещё раз доказать мне это по дороге домой», — озорно отвечает она.

Я не могу сдержать улыбку и снова быстро и страстно целую её. «В последнее время ты ненасытна», — смеясь, говорю я ей. Не то чтобы я жаловался. Во время беременности Николь практически постоянно была возбуждена. Она хотела этого всё время, и я был более чем готов ей это дать. Последние пару месяцев она была в таком же состоянии, вероятно, из-за того, что мы могли заниматься сексом только тогда, когда разрешала дочь.

Николь качает головой и сползает с моих колен. «Как только мы вернёмся домой, моя грудь будет принадлежать нашему четырёхмесячному малышу, детка. Нам нужно наслаждаться временем, проведённым наедине, пока оно у нас есть».

— Правда, — вздыхаю я. Кэлли — самая красивая и драгоценная малышка на свете, но я не могу избавиться от чувства лёгкой зависти. В последнее время она проводит гораздо больше времени, посасывая грудь Николь, чем я. А я никак не могу насытиться их сладким вкусом, особенно когда слизываю её крем. — Теперь папина очередь полакомиться этими великолепными сиськами, детка, — говорю я ей, обхватив её пышную грудь и проведя большими пальцами по соскам. Она закрывает глаза и откидывает голову назад, а с её припухших от поцелуев губ срывается блаженный стон. В последние несколько недель её грудь стала особенно чувствительной, и обычно я могу довести её до оргазма, просто играя с ней.

Звук её стона отдаётся эхом в моём члене, и он становится ещё твёрже, так что молния на брюках впивается в кожу. Я ругаюсь, когда машина снова трогается с места, и размышляю, сколько времени мне нужно, чтобы быстро перепихнуться.

Но я теряю дар речи, когда мигающие огни снаружи проникают сквозь затемнённые окна, когда мы останавливаемся перед входом в театр. Дверь открывается, и я выбираюсь наружу, прикрывая глаза от ослепительных вспышек. Я поворачиваюсь, протягиваю руку и помогаю Николь выйти из машины.

Когда она вышла из нашей спальни в кружевном зелёном платье, я взбесился и потребовал, чтобы она вернулась наверх и переоделась. Платье облегает каждый изгиб её тела, а спереди достаточно глубокое декольте, чтобы было видно её набухшую от молока грудь. Сзади вырез высокий, и я вздохнул с облегчением, пока она не подошла ближе и я не понял, что оно чертовски прозрачное.

Николь лишь улыбнулась и поспешила к машине, прежде чем я успел схватить её и затащить обратно в спальню. Глядя на неё сейчас, я должен признать, что она выглядит чертовски потрясающе. Но за своё непослушание она точно поплатится.

Я крепко прижимаю её к себе, пока мы машем нетерпеливой толпе. Они умоляют нас поцеловаться, поэтому я демонстративно наклоняю Николь и даю им то, чего они хотят. Николь смеётся, когда я поднимаю её. Её щёки нежно-розовые, а голубые глаза сияют.

Все с нетерпением ждали премьеры фильма «Первый раз». На завершение работы над фильмом ушло почти семь месяцев, потому что график пришлось сдвинуть из-за растущего живота Николь, а постпродакшн занял ещё шесть месяцев.

Однако студия распорядилась временем с умом и запустила масштабную маркетинговую кампанию для продвижения фильма. Фанаты с нетерпением ждали выхода фильма. В первые выходные мы побили несколько кассовых рекордов в нескольких странах.

Сейчас мы идём на церемонию вручения премии «Оскар», где нас номинировали в нескольких категориях, в том числе за лучшую женскую роль. Я чертовски горжусь своей женщиной и не могу дождаться, когда мы снимемся вместе в новом проекте. Нас приглашали на главные роли в нескольких фильмах, но больше всего нас заинтересовало предложение о телешоу, которое хотят написать специально для нас. Это означало бы меньше времени в разъездах, мы всегда были бы вместе, и нам было бы проще работать, когда Николь снова забеременеет.

Мой брат и его жена ждут нас впереди, они приехали на несколько машин раньше нас. Николь и Шелби обнимаются, а мы с Тео пожимаем друг другу руки. Он получил номинацию за лучший оригинальный саундтрек к фильму «Впервые», но он также номинирован за лучшую оригинальную песню к другому фильму. Он написал её для Шелби, и она исполнила эту песню в альбоме, за что получила «Грэмми».

Мы всей группой подходим к зоне для фотографий и позируем, прежде чем пройти в театр. Тай прислонился к стене, и я приподнимаю подбородок в знак приветствия. Но он меня даже не замечает. Его взгляд прикован к кому-то в толпе слева от меня.

Николь, должно быть, тоже это заметила, потому что она встаёт на цыпочки и вытягивается, пытаясь разглядеть, кто это. Через минуту её лицо озаряется улыбкой, и она, потянув меня за собой, направляется прямиком к Таю.

— Всё ещё не хочешь уделить мне время, да? — подначивает она.

Тай подпрыгивает, явно напуганный появлением моей маленькой звездочки. Он хмуро смотрит на мою жену и ворчит: «Я понятия не имею, о чём ты говоришь».

Николь открывает рот, чтобы ответить, но замирает, не успев произнести ни слова. Она прикрывает рот рукой и убегает. Обеспокоенный, я иду за ней, пока она не скрывается в женском туалете.

Я жду несколько секунд, но когда другая женщина открывает дверь и я слышу звук рвоты, я врываюсь внутрь и бегу к кабинке, где Николь склонилась над унитазом, избавляясь от съеденного.

Я осторожно убираю её волосы с лица и шепчу успокаивающие слова, пока она не заканчивает и не откидывается от унитаза. Я начинаю беспокоиться, помогаю ей встать и подхожу к раковине, где она роется в сумочке и достаёт крошечный флакончик с жидкостью для полоскания рта. Она полощет рот, и к её лицу возвращается цвет. Николь редко болеет, если только…

Восторг сменяет тревогу, и я так широко улыбаюсь, что удивляюсь, как у меня не трескаются губы. Я разворачиваю её, и она хмурится, глядя на моё лицо. — Почему ты...

— У тебя ведь ещё не начались месячные, верно? — перебиваю я, уже будучи уверенной в своей правоте.

Ясные голубые глаза Николь расширяются, и она хлопает ресницами, как сова. «Нет, — отрицает она, качая головой. — Я не могу… но, но…»

Я думаю о сроках и не могу сдержать гордости. «Готов поспорить, я зачал тебя в первый же раз после того, как врач дал нам добро», — хвастаюсь я. Если бы я мог, я бы похлопал свою сперму по плечу. Отличная работа, ребята.

Николь тычет меня пальцем в грудь. «Вот что бывает, когда ты не надеваешь этот чёртов презерватив», — шипит она.

Я обнимаю её и целую в нос, сияя от счастья. Она немного расслабляется, и я опускаю голову, чтобы поцеловать её. Скрипят дверные петли, когда кто-то распахивает дверь, и я резко оборачиваюсь и кричу: «Вон!» Девушка вздрагивает от неожиданности, пятится и уходит.

«У нас будет ещё один ребёнок», — выдыхаю я, едва сдерживая радость и здоровую дозу вожделения. О да, знать, что моя женщина беременна моим ребёнком, видеть её округлившийся животик. Это чертовски заводит.

«Мы даже не знаем наверняка, беременна ли я», — возражает Николь, но выражение её лица смягчается, а на розовых губах появляется улыбка. Я знал, что она обрадуется, когда оправится от шока. Моя жена любит быть мамой.

Я быстро подхожу к двери и запираю её на замок, а затем возвращаюсь и выхватываю у неё из рук сумочку. Я открываю внутренний карман на молнии и достаю длинную розовую упаковку. Она в шоке смотрит на неё, а затем переводит взгляд на меня, подозрительно прищурившись.

«Я же тебе говорил, маленькая старлетка. Я запасался ими, так что они у нас есть, где бы мы ни были». Я не могу сдержать улыбку и смех, когда она фыркает, делая тест на беременность.

«Я начинаю подозревать, что ты всё это спланировал».

«Четыре спальни, детка», — напоминаю я ей, подмигивая и ухмыляясь.

Эпилог

Николь

«Не могу поверить, что говорю это, но, видимо, четырёх спален было недостаточно». Когда Остин никак не реагирует на мои слова, я толкаю его локтем и жду, пока он повернётся и посмотрит на меня, прежде чем продолжить: «Думаю, нам понадобится дом побольше».

Он качает головой, но не в ответ на мои слова, а чтобы прийти в себя. «Это твоя реакция на сенсационную новость, которую только что сообщил нам доктор?»

Я показываю на свой живот и пожимаю плечами. «Эй, это ты любишь хвастаться тем, как хорошо работают твои пловцы, ведь из-за тебя я постоянно беременею. Я не виновата, что на этот раз ты зачал во мне двойню, тем более что это, похоже, у вас семейное».

— Двое детей, — повторяет он.

«Обычно так и бывает, когда у вас рождаются близнецы», — шутит наш врач. Она наблюдала за моими предыдущими беременностями и привыкла иметь дело с моим мужем-неандертальцем. «Но только подумай: ты опередишь своего брата на одного ребёнка».

Тео и Остин с тех пор, как мы с Шелби забеременели в первый раз, дружески соревновались в том, у кого сперма сильнее. Во второй раз у них родились близнецы, и Тео был уверен, что выиграл это состязание. Но потом я забеременела в третий раз, и Тео пришлось признать поражение. Когда Шелби, которая на этот раз на два месяца старше меня, недавно сказала, что это будет последний ребёнок для них с Тео, я со смехом ответила, что так им и надо, потому что их соперничество закончится ничьей. Но, похоже, у судьбы на нас другие планы, и это как раз то, что заставит Остина улыбнуться.

— Ты права! Он достаёт телефон из кармана и фотографирует экран УЗИ. — Не могу дождаться, когда смогу рассказать ему.

— Скорее, чтобы утереть ему нос, — бормочу я, и доктор усмехается, вытирая гель с моего живота.

«Он что, забыл, что я собираюсь дать тебе распечатку и видеозапись УЗИ?» — шепчет мне врач, пока Остин что-то печатает в телефоне.

«Я уверена, что он слишком занят тем, что хвастается перед Тео, чтобы здраво мыслить».

«Я мыслю совершенно здраво», — поправляет меня Остин, убирая телефон в карман и придвигаясь ко мне. Затем он целует меня в лоб. «Я просто не хотел делиться хорошими новостями, пока мы не покажем им распечатку лично».

Я улыбаюсь ему, пока он помогает мне сесть. «Поделишься хорошими новостями или будешь злорадствовать?»

— Может, немного того и другого. Он подмигивает мне, и доктор смеётся.

Я беру Остина за руку, чтобы он помог мне слезть с кушетки. «Ты невыносим».

Остин проводит рукой по моему округлившемуся животу. «И именно таким я тебе нравлюсь».

Доктор качает головой и направляется к двери. «Клянусь, с каждым разом, когда я вас вижу, между вами вспыхивает всё сильнее».

Я вспоминаю некоторые компрометирующие ситуации, в которых мы оказывались в смотровых кабинетах, и краснею. Пару раз мы с Остином немного увлеклись и забывали, где находимся. Но кто может нас винить, если мы всегда получаем такие хорошие новости, когда приходим сюда?

Остин проводит костяшками пальцев по моей щеке. «В этом есть смысл, потому что с годами я люблю свою маленькую звёздочку всё сильнее и сильнее».

— Считай, что я уже не такая маленькая звездочка. Я поглаживаю свой живот и вопросительно смотрю на врача. — Полагаю, за эту беременность я наберу гораздо больше веса, чем обычно, ведь их будет двое?

Я вздыхаю, когда врач кивает в знак подтверждения, и слушаю, как она перечисляет другие моменты, на которые нужно обратить внимание при беременности двойней. Затем я вздрагиваю, когда вижу, как Остин достаёт телефон, чтобы сделать заметки. Спустя пять минут и, кажется, миллион вопросов Остина врач наконец оставляет нас одних, чтобы я могла одеться. Он так увлечён мыслями о двойне, пока помогает мне одеться, что даже не пытается меня потрогать. Это мой первый тревожный сигнал о том, что его чрезмерная опека, когда я была беременна, вот-вот перерастёт в безумие.

Наклонившись, чтобы надеть мне туфли, он выпрямляется и открывает дверь, чтобы крикнуть: «Кто-нибудь, принесите сюда инвалидное кресло!»

Я тяну его за рубашку, чтобы привлечь внимание. «Зачем нам инвалидное кресло?»

— Для тебя. — Когда я смотрю на него так, будто он говорит на другом языке, он объясняет: — Я не хочу, чтобы ты шла так далеко, поэтому я вывезу тебя на улицу.

— Ты, должно быть, шутишь, — бормочу я, протискиваясь мимо него и направляясь дальше по коридору.

Он быстро догоняет меня и ворчит: «Ладно, без инвалидного кресла. Но ты подождёшь меня на улице, пока я пойду за машиной».

— Окей, док. Он бросает на меня странный взгляд, и я понимаю, что он не в курсе, почему я не спорю. Я не собираюсь говорить ему, что выбираю, с кем ссориться, потому что уверена, что в ближайшие месяцы таких ситуаций будет предостаточно, поэтому просто невинно улыбаюсь. Затем я понимаю, насколько была права, потому что не проходит и пяти секунд, как он делает что-то странное своими руками, словно обволакивая меня. — Что ты делаешь?

Он бросает злобный взгляд на проходящую мимо медсестру и только потом отвечает: «Убеждаюсь, что никто не наткнётся на тебя или на детей». Я смеюсь над нелепостью его логики, и он переводит взгляд на меня. «Я не шучу».

— Я знаю, что это не так, детка. Вот почему это так забавно. Я обнимаю его за талию и позволяю ему «помочь» мне выйти на улицу. Я улыбаюсь про себя, когда он усаживает меня на скамейку перед входом, а сам бежит к парковке, чтобы забрать наш огромный внедорожник — у которого, конечно же, тонированные стёкла, чтобы никто не увидел наших малышей, когда они будут ехать с нами. Мой муж иногда перегибает палку, но я бы не хотела, чтобы он был другим. Нет, ведь он воплотил в жизнь все мои мечты... и даже больше.