Глава 21

Я сидела перед горящим камином в комнате, некогда принадлежавшей генералу Батлеру. Мебели тут оказалось немного, самый необходимый для жизни минимум: широкая кровать, прикроватная тумба, одно массивное кресло подле очага, стол у окна и два стула рядом с ним, два высоких комода для одежды и одна простой конструкции обувница. Над камином висел меч в кожаных ножнах, и его (меч) было видно из любой точки внушительных размеров опочивальни хозяина дома, эта вещь наверняка много значила для дядюшки.

– Мама, – посмотрела на Мэделин, замершую у окна, – мы совсем не знали этого человека, а он взял и оставил всё мне. Я в растерянности, – и это правда было так. Тут плакать надо, а в глубине души тихо плещется радость: нашим скитаниям и неопределённости пришёл конец, мы дома. – Мне совестно, даже слезинки проронить не могу. И как же грустно, что мы с ним так и не познакомились. Опоздали всего на сутки.

– И я не могу плакать, – тихо призналась мама, – но я чувствую, что дядя Эд не хотел бы, чтобы мы расстраивались. Я его знала совсем немного, он мне показался хмурым молчуном, но не злым…

– Давай на деле докажем дедушке Эду, что он не ошибся в своём выборе.

– Правильно, он тебе приходился дедом, – одобрительно кивнула графиня и повернулась ко мне, – пойдём спать? – и посмотрела на широкую пустую кровать.

Мистер Райд выдал нам чистое постельное бельё, лично развёл огонь в камине, и даже обновил питьевую воду в кувшине. Капитана Строма взял на себя, разместив гостя в общем холле, постелив тому на диване перед камином. Сам же старик ночевал в комнате на третьем этаже. Особняк был просто огромен, и при желании обитатели могли неделями не видеться.

– Да, – ответила я. – Мама, – уже лёжа на жестковатом матрасе, я наконец-то решилась уточнить: – я странно говорю, да? То есть мои фразы отличаются от твоих и всех остальных…

– Первое время мне было сложно тебя понять, – кивнула графиня, – но потом привыкла и уже не замечаю. А недоумённые взоры третьих лиц… Тебе ли волноваться о том, что думают другие? То-то и оно, поэтому оставь свои переживания.

– И ещё, – не унималась тревога в груди, не давая мне окончательно выдохнуть, – будь осторожна с людьми вокруг, особенно с теми, кто имел отношение к деду Эду.

– Ты всё же считаешь, что его убили? – Мэделин понизила голос до шёпота.

– Не знаю. Вероятность, что у него просто отказало сердце, весьма высока. Тем не менее никому не доверяй. Сначала осмотримся, поймём, кто есть кто и только потом можно делать какие-то выводы. А ещё надо непременно сходить на могилу дедушки, – уже засыпая добавила я через несколько минут тишины, и услышала ответное:

– Да, Грейси, обязательно…

Утром, когда солнце едва окрасило горизонт в нежно-алые с оранжевыми всполохами тона, мы уже были на ногах. К нашей комнате было присоединено маленькое помещение – умывальня, где стояла внушительных размеров деревянная лохань, раковина, над которой установили железный бочок с язычком, надавишь на него, вода и льётся, самая примитивная конструкция из возможных, часто виденная мной в деревнях родного мира. И унитаз, который нужно было опорожнять по мере заполнения: если нажать на специальную верёвку, открывался паз под ним (унитазом) и его содержимое сливалось в канализационную трубу. Пахло в помещении не очень, если честно, но в дороге я и не такое успела повидать, этот вариант был ещё приличным.

Завтрак мистер Пол накрыл в малой обеденной зале. Круглый стол застелил чистой скатертью, расставил тарелки полные дымящейся каши и приглашающе указал на стулья.

– Мистер Райд, садитесь с нами, даже не думайте уединиться на кухне! – я говорила очень эмоционально, и мужчина улыбнулся:

– Я не джентльмен, всего лишь старый вояка, никому не нужный…

– Вы нужны мне!

– Нам, – мягко поправила меня мама. – Я очень надеюсь, что друг моего дяди Эда станет таковым и для нас.

– Если вы позволите… – старик был смущён, а ещё очень-очень одинок. Вот он сейчас стоял в свете занимающегося дня, лучи солнца проникали в широко распахнутое окно, и я видела одиночество этого человека так же отчётливо, как пылинки на комоде. Не знаю, что произошло в его жизни, но у Пола не было ни жены, ни детей, хотя, возможно, я могла ошибаться, просто интуиция подсказывала, что недалека от истины.

Капитан Стром был тут же и, галантно отодвинув стул сначала для мамы, затем для меня, устроился напротив нас. Пол принёс ещё один прибор, и мы в полной тишине позавтракали нехитрой снедью.

– Эх, хороша каша! – нисколько не кривя душой, выдал Том, положив ложку в опустевшую тарелку, – давно такой доброй не ел!

– Благодарю! Руки сами делают, привычка она такая! – грустно улыбнулся старик. Было видно, что старый вояка храбрится, старается не переживать о смерти друга, но спрятать скорбную складку в уголках рта и печаль в глазах у него так и не вышло.

– Мне пора, леди Мэделин, мисс Грейс, – посмотрел на нас Том, – если вы не будете против, могу вас навещать, как выдастся свободный день?

– Конечно, – улыбнулась мама, – двери этого дома для вас всегда открыты, капитан. Я вас провожу. Грейс, составь компанию мистеру Райду.

За графиней и Томом затворилась дверь, а я внимательно посмотрела на старика.

– Не будем больше тянуть, приступим? Расскажите, как давно дедушка Эд продал всё, что было в доме?

– Давно, более трёх лет назад, аккурат, как уволил всех слуг, кроме самых преданных.

– То есть?

– Да, на этих землях живут ещё люди, бывшие подчинённые генерала, решившие остаться и дальше служить ему. Вместе с ними уже взрослые дети и внуки. Часть поместья с северной стороны сдаётся им всем в аренду, вы продолжите и дальше получать пусть небольшой, но постоянный доход, этого должно хватить на ваши нужды. А дом убирают раз в неделю жёны арендаторов.

– Может, кто из них согласится полностью перейти сюда, в особняк?

– Я поговорю с ними, – кивнул Райд.

– Продолжим? – вздохнула я, чуть ли не скрестив пальцы в надежде: хоть бы Эдвард Батлер не купил какую-то ерунду!

– Генерал не спеша, стараясь не светиться на местном рынке чаще необходимого, сбывал имущество в основном в соседние регионы при помощи проверенного купца.

Я, побарабанив пальцами по столешнице, резко встала. Заложив руки за спину, позабыв, что леди так делать не полагается, промаршировала к окну и обратно. И ещё раз.

– Дальше?

– Зовите меня Полом, или дядей, если хотите, – зелёные глаза старика улыбались, он явно был чему-то очень рад. Я вопросительно вскинула брови и тут же получила ответ: – Эд сделал верный выбор, благодаря вам имя Батлеров прогремит на всю империю!

Ого!

– С чего вы это взяли? Я просто взволнованна, боюсь услышать не очень приятные вести. У вас слишком завышенные ожидания к моей скромной персоне, – натянуто улыбнулась я.

– Не скажите, у вас душа кремень! И это чувствуется сразу же, стоит посмотреть вам в глаза. И это удивительно, вам ведь всего семнадцать лет. Начну с простого и понятного, мисс Грейс. Как вы уже наверняка знаете, генерал очень любил лошадей, души не чаял в этих прекрасных умных созданиях. Его боевой конь по имени Гром в своё время спас Эду несколько раз жизнь.

Я молча кивнула, подбадривая мужчину продолжать.

– Три с лишним года назад мы продали всё, что имело хоть какую-то ценность, а потом ещё год копили, потому что не хватало. Внушительная часть денег ушла на покупку двух лошадей необыкновенной породы из-за моря. Их нам привезли под покровом ночи, никто в Алоне не в курсе, кто живёт в сердце сего старого поместья. И узнать не должен, по крайней мере до первых масштабных скачек. Арракиса и Лейлу здесь уже ждали лошади, отобранные генералом для того, чтобы на свет появились новые виды скаковых: сильнее, быстрее, выносливее, чем их предки. И вот уже год мы тренируем Зевса и Ролану, готовим их к первому испытанию.

– Дедушка купил племенных лошадей? – ахнула я, – продал всё, что только можно, чтобы взять двух заморских? Почти кота в мешке? – о чём думал Эдвард, совершая столь авантюрную покупку?!

Эдвард Батлер был самым настоящим фанатиком! Я встречала подобных ему людей в прошлой жизни.

– Вы не понимаете, как для него всё это было важно… – глаза Пола стали грустными.

– Пока не увижу, на что дед потратил целое состояние, оказавшись на краю бедности, не пойму! – сказала и точка. В душе теплилась надежда, что дело выгорело и этот Арракис вместе с Лейлой действительно оказались стоящим приобретением. – Но отложим эту часть ненадолго. Есть ведь ещё что-то?

Прежде чем ответить, Пол встал, прикрыл окно, выглянул за дверь, после чего вернулся к столу и негромко сказал:

– За последний год-полтора в узких кругах расползлись слухи о восстании. Есть подозрения, что кто-то готовит бунт, дабы сбросить, как они говорят, ярмо императорской власти с ирлэндцев. Освободиться от узурпатора.

– Что? – выдохнула я, чувствуя, как холодеют кончики пальцев.

Райд спокойно пояснил:

– Эдвард отправил крупную сумму в поддержку императорской армии, желая помочь защитникам. Не волнуйтесь так, восстание зреет в другом конце доминиона и сюда навряд ли доберётся.

– Вот уж не согласна. Пожар войны может коснуться и нас!

– Поэтому нужно успеть предотвратить беду. И помочь империи не увязнуть в кровопролитном противостоянии.

– Я должна продолжать это дело? Отправлять деньги императорским войскам?

– От вас этого никто не будет требовать.

– Мне нужно подумать, – покачала головой я, – не всё сразу.

Сев на место, выдохнуло ошеломлённо:

– А я-то считала, дедушка купил прииск и планировал его разработку, продав всё на свете, а оказалось, что размечталась! Заморские лошади, помощь императорским войскам, – кончики пальцев дрожали, и я сцепила их в замок, а потом резко выгнула, хрустнув суставами на всю комнату. Секундная боль отрезвила, привела в чувства, заставляя мозг работать на полную катушку. – Ладно, чего уж, разберёмся! А теперь, мистер Райд, покажите мне Арракиса и Лейлу, и их потомство. Не терпится всё увидеть собственными глазами!

– Следуйте за мной, мисс Грейс, – кивнул Пол, вставая и направляясь к двери. – А со стола я уберу потом.

– Нам нужна служанка, – сказала я, еле нагнав длинноного собеседника.

– Да, сегодня же поговорю с парочкой женщин из семей арендаторов.

Мы вышли из дома как раз в тот момент, когда капитан Стром вскочил на коня и, отсалютовав нам, дал ему шенкелей, срываясь с места в аллюр. Долго же мама с ним "прощалась".

– Леди Мэделин, не желаете ли прогуляться с нами? – уточнил Райд, подходя к замершей на нижней ступеньке графине. Глаза женщины загадочно блестели, так-так-так! И что же тут за беседа такая с капитаном приключилась? Неужто позволила ему поцеловать не только ручку, но и щёку? Я чуть не улыбнулась, едва сдержалась.

Мы обошли особняк, где уже стояла пегая лошадка, впряжённая в открытую бричку.

– Прошу! – Пол помог нам забраться внутрь, сам же занял место возницы и, звонко щёлкнув кнутом, задорно воскликнул:

– Ну, Мэгги, милая! Прокати нас с ветерком!

И мы покатили. Лошадка резко потрусила по насыпной дороге, отдаляясь от дома, который никто не сторожил. Там ничего ценного и не было, но всё же чувствовала я себя как-то неуютно, привыкла оберегать своё, а тут просто заперли входную дверь на ключ, да и покатили куда-то вглубь поместья.

Я вертела головой по сторонам, пытаясь объять всё, что вижу. Изумрудно-зелёная трава шелестела под порывами летнего ветра, впереди, почти на линии горизонта вырисовывались прямоугольные коробки конюшен. С каждой минутой мы всё приближались к ним. Я уже видела загоны, внутри которых паслись лошади.

Мы подъехали к развилке, и я подумала, что сейчас свернём к конюшне, но этого не случилось – движение шло строго вперёд. Я промолчала, хотя любопытство захлёстывало.

– Сюда завернём на обратном пути, – пообещал Пол.

– Дочка, поясни, что такого нам хотят показать?

– Дядюшка Эдвард купил двух заморских лошадей, переправил их с другого материка на этот, чтобы получить от них потомство. И эта затея стоила ему баснословных денег.

– Что-о? – ахнула Мэделин, неверяще уставившись в узкую спину Пола Райда.

– Давай не будем спешить с выводами. Всё уже сделано до нас, нужно просто понять, что теперь со всем этим делать.

– Хорошо, – потерев виски, будто у неё разболелась голова, вздохнула графиня.

– Прибыли! – громко сказал Пол, стоило бричке подкатить к аккуратному строению; эта конюшня разительно отличалась от той, что видели десять минут назад. Не успели мы сойти на землю, нам навстречу вышли двое: мужчина и женщина.

– Знакомьтесь, леди Мэделин, мисс Грейс, новые хозяйки поместья. Это Жилберт и Моника, они помогают ухаживать за лошадьми. Проверенные работники, семейная пара. Оба немые, и тугие на слух, нужно громче говорить и чётко проговаривать слова, тогда они смогут прочитать по губам.

– Добрый день! – громко поздоровалась я и улыбнулась. Пара радостно закивала, приветствуя нас в ответ.

– Пойдёмте, – поманил нас за собой Райд, и мы поспешили за ним. Но внутрь конюшни снова не попали, обогнули с торца и вышли к загону, где находились две лошади… Ох!

Английские чистокровные!

Самые быстрые и выносливые в моём мире! И очень, просто невероятно дорогие! И теперь я понимала, почему комнаты в поместье пустуют, зачем дядя распродал всё фамильное серебро. В этом мире Эдвард Батлер тот самый человек, кто смог вывести эту невероятную породу.

Одна была гнедой, задние ноги "одеты" в белые носочки. Вторая, а точнее, второй, вороной красавец. Оба высокие с сильными ногами и крепкими сухожилиями, развитой мускулатурой и пропорционально сухим телосложением, длинной, прямой шеей и подвижными ушами, широкими лбами, тонкой мордой и широко расставленными ганашами (прим. автора: ганаш – в анатомии нижняя челюсть лошади). Великолепные животные, просто загляденье!

Мне ли не разбираться? Столько лет проработала на ипподроме.

– Это Зевс и Ролана, – тем временем, широко улыбаясь, глядя на наши с мамой шокированные лица, объявил Пол.

Дядя Батлер стал тем самым человеком, благодаря которому начнётся эпоха вот этих невероятных скаковых! Только сейчас, глядя на Зевса и Ролану, в полной мере осознала – дедушка Эдвард не прогадал, он поставил очень много и выиграл!

– Теперь понимаете? – негромко спросил Райд.

– Да, – в тон ему ответила я, – ещё как…

Я не заметила, как оказалась у ограждения, заворожённо следя за приближением вороного.

– Кто их тренирует?

– Генерал и я. А теперь только я.

Тем временем Зевс подошёл ко мне вплотную и ткнулся плюшевой мордой в мою раскрытую ладонь. Я нежно погладила животное, заглядывая в умные тёмные глаза.

– Я хочу принять участие в их подготовке. Когда им исполнится два?

– Следующей весной уже можно выставлять на соревнования.

– У вас есть на примете жокей?

– Есть парочка вариантов, но пока мы никого не приглашали.

– Хорошо, решим позже, – ответила и резко повернулась к Райду. – Дядя Пол, у нас впереди очень много работы.

И есть все шансы, что вот этот вороной конь станет чемпионом. А это очень большие деньги.

А после мы прогулялись по новой конюшне, где было светло, пахло свежескошенной травой и древесиной. Погладили умные морды Арракиса и Лейлы, угостили их яблоками. Прекрасные арабские скакуны, с примесью испанских. Мне было над чем подумать: я не забыла о своих планах создать с помощью стеклодува бисер и украсить им картины, также в голове держала мысль о стеклянных ваннах для богачей. В общем, задумок хватает, нам с мамой точно есть чем заняться!

Прим. автора:

Английская верховая чистокровная лошадь. История этого вида начинается с XVII века и берёт начало от рождения жеребят селекционных кобыл и арабского и испанского бегунов. На генетическом уровне закладывались нужные качества, а именно выносливость и сильные мышцы. Главной целью было создать могучую конную армию. Но история показала, что порода прекрасно подходит и для занятий конным спортом, который как имел популярность в средневековой Англии, так и популярен по сей день. Разгоняются на коротких дистанциях до 63 км/ч, а на длинных – до 55 км/ч. Абсолютный рекорд этой породой был поставлен в Мехико в 1945 году – 69,6 км/ч. Секрет скорости заключается не только в отличном и крепком строении тела, но и в размере их сердца. Оно немного больше, чем у коней других пород, и выдаёт аж 140 ударов в минуту! Казалось бы, цифра запредельная, но на самом деле на их самочувствие этот факт никак не сказывается.

Чистокровная верховая лошадь – это одна из знаменитых спортивных пород с физическими способностями прирождённого чемпиона в скачках, которая была выведена в Англии. Такая лошадь может стоить до 10 млн долларов, подчёркивая богатство и статус владельца.