Глава 36

Илья Хованский

Иногда все сводится к одному безумному поступку.

Эта мысль настигла Хованского уже на полпути к его машине. Он не слышал того, что кричал вслед Волков, отмахнулся от попыток дяди удержать его и прыгнул за руль, тут же поворачивая ключ зажигания в замке. Рев двигателя разорвал повисшее в салоне напряженное молчание, по телу рванул уже привычный адреналин, разгоняя по венам обжигающую, жгучую ярость. Сжав пальцами руль до побелевших костяшек, Илья глубоко вздохнул и…

Шины взвизгнули, оставляя следы пробуксовки на асфальте, а в следующий миг он уже безжалостно маневрировал по встречной полосе, подрезая и играя в «шашечки». И наплевать на штрафы, лишение прав и прочую ересь. Все мысли занимали едкие, горькие, ядовитые мысли.

Если этот урод тронет Чайку хоть пальцем, он… Он…

Сердце глухо билось о ребра. Впервые за всю свою жизнь Хованский так боялся не успеть, так боялся опоздать, не найти, не догнать. До дрожи в пальцах и пробирающего стылого ужаса, цепко сжимавшего внутренности.  А в голове все вертелся голос Ярки, виноватый, испуганный, дрожащий.

«Я в библиотеку ходила, нужно было взять пару методичек для следующего занятия. Блин, меня не было минут пятнадцать, не больше. Но она как сквозь землю провалилась!»

Вздрогнув, Илья перестроился в другой ряд, автоматически выбирая самый короткий путь до университета. Хотелось верить, что мелкая устала от опеки и просто сбежала до ближайшего кафе. За дозой запрещенного кофеина и порцией сладкого. Или решила погулять вокруг главного корпуса, проветриться. Или…

- Твою ж, - он стиснул зубы, резко мотнув головой. Можно придумать еще тысячу и один вариант того, куда подевалась Аринка, но он знал точно, чьих это рук дело. И почему-то совсем не удивился, когда раздался рингтон его телефона. Номер, высветившийся на экране, был ему незнаком, но оставаться в неведении долго не получилось. Резко выдохнув, Хованский одной рукой ответил на вызов, включая громкую связь.

- Я предупреждал, - безразличный, надтреснутый голос проехался по нервам, ударил в грудь раскаленным прутом. Илья на мгновение забыл, как дышать, но здоровая злость вымела всю осторожность и страх.

- Если с ее головы упадет хоть один волос…

- То что? – в голосе Декстера не было ни грамма эмоций, пустота и тотальное равнодушие. Короткий, сухой смешок резанул слух. – Я предупреждал, друг. Не лезьте, будет хуже. Вы влезли. Теперь это ваши проблемы и трудности, не мои.

- Что ты хочешь? – Илья отчетливо скрипнул зубами, затормозив на очередном светофоре. Ему нужно было собраться с мыслями, выдохнуть, понять, как действовать дальше. Но, как назло, в голове была оглушающая пустота. Ничего, полный нуль.

Ни одной, даже самой завалявшейся идейки.

- Дай подумать… - безразлично протянул его собеседник. Послышались звуки борьбы, чье-то тяжелое дыхание.  Сердце дрогнуло, пропуская удар, а интуиция взвыла пароходной сиреной.

Чайка с ним. Она там, рядом с этим психопатом… Да млять!

Илья шумно выдохнул, зло ударив кулаком по рулю. Прикрыл глаза на мгновение, пытаясь справиться с одолевшими его эмоциями, а когда сумел хоть как-то успокоиться, услышал это.

- Один заезд, Бамблби. Так тебя, кажется, прозвали? Один заезд. И если ты придешь к финишу первым, может быть, я верну тебе эту девчонку.  Согласен?

Красный сигнал светофора мигнул, сменился на короткий желтый. А уже через пару секунд, рванув с места на долгожданный зеленый, Хованский бросил коротко и зло:

- Место и время, Декст.

- Через полчаса скину геолокацию. Готовься проиграть, Би, - еще один жесткий смешок, и Усов отключился, оборвав разговор. Оставив после себя глухую, горькую ярость, ядом разливающуюся по телу. Пожалуй, впервые в жизни Илья оказался в роли догоняющего, но…

Но кто сказал, что он будет играть честно? Когда на кону жизнь его любимой девушки?

Кивнув собственным мыслям, Хованский резко крутанул руль, бросая машину в небольшой управляемый занос. И, заехав в один из ближайших дворов, припарковался у тротуара, тут же схватив лежащий на сиденье телефон.

Трубку взяли далеко не с первого раза и за это время, пока в ухо стучали монотонные гудки, Илья успел пожелать лучшему другу всех благ земных и небесных, а также лично линчевать при первом же удобном случае. Вот только Хомяков возьмет трубку и…

- Где горит? – мрачно поинтересовался Влад, наконец-то соизволив ответить.

- В ж… - Илье пришлось отодвинуть телефон и сделать пару вдохов-выдохов. Держать себя в руках было проблематично, но он все же справился. И уже куда спокойнее продолжил, вновь сжимая свободной рукой руль. – Влад, в этот раз без рассуждений и сказок о «большом брате», окей? Ответь да или нет. Ты сможешь определить, где находится человек по номеру телефона?

- Эм…

Кажется, Хомяков завис. И целых пять драгоценных минут задумчиво сопел в трубку, озадаченный такой постановкой вопроса. А потом все же неуверенно протянул:

- Чисто теоретически – да. На практике не проверял, если честно. А тебе зачем? Прогульщиков отслеживать собрался что ли?

- Иди в задницу, Влад, - честно и от души пожелал ему Хованский. Снова вздохнул, нервно постукивая пальцами по оплетке руля. – У меня нет времени на шутки.  Через полчаса у меня будут координаты для встречи с этим гребанным Декстером. А сейчас я хочу знать, ГДЕ он прячется.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Кхм…

В трубке снова замолчали, переваривая полученную информацию. К чести Хомякова, в критических ситуациях мозги у него работали не на страх, на совесть. И быстрее, чем все его любимые компьютерные игрушки вместе взятые. Так что чертыхнувшись, уже через минуту Влад серьезно заметил:

- Ладно, если вопрос ставится так… Кидай номер. А потом локацию. Причем именно полностью сообщением. Я так понимаю, этот придурок вышел на тропу войны?

- Да, - Илья машинально кивнул головой, зло сжав зубы.

- Я надеюсь, тебе хватит мозгов сообщить об этом ментам? Ты ж вроде с дядей к ним собирался, не?

Тут Хованский нервно хохотнул, запустив пальцы в волосы и растрепав их. Млять, а вот об этом он успел как-то даже позабыть. А зря. Если у него будут координаты нычки этого страуса и места, где он хочет устроить заезд, можно будет взять его с поличным, не так ли? Хотя бы просто задержать, да хоть за нелегальные гонки или до выяснения обстоятельств.

Можно ведь?

- Никогда не думал, что это скажу, но я идиот, - хмыкнув, Илья качнул головой, чувствуя, как в груди растет непривычная уверенность в том, что все будет хорошо.

- Даже не сомневался, - хмыкнул Хомяков в ответ на такую самокритичность товарища. – А теперь, товарищ «идиот», кидай мне инфу и звони Валентину Сергеевичу. До связи.

Друг отключился, не став занимать линию. Вот за что Илья его ценил, так это за умение вовремя заткнуться и не задавать лишних вопросов без сильной на то необходимости. А еще за то, что порою парой фраз Хомякову удавалось вправить ему мозги и заставить думать в правильном направлении. Например, как сейчас.

Размяв шею пальцами, Илья скинул другу номер телефона с которого звонил Усов, а затем сделал тоже самое, но уже на номер дражайшего родственника. Кротов не подвел, тут же перезвонил. Выслушал то, что успел придумать Хованский, и со вздохом обозвал его «адреналиновым маньяком». Да с такими интонациями в голосе, что так сразу и не скажешь: то ли это было восхищение, то ли это было осуждение, то ли издевка.

В принципе, все три варианта имели место быть, если речь шла о Валентине Сергеевиче Кротове. И только высказавшись, тот пообещал обсудить все с Волковым. После чего попросил быть осторожнее, потому что присутствовать на похоронах собственного племянника он лично не планирует лет еще пятьдесят как минимум.

В другой раз Илья бы обязательно поддержал эту традиционную семейную шутку. Но в этот раз он предпочел ограничиться сухим прощанием и отключиться, сжимая несчастный телефон в пальцах. Мысленно уговаривая время поторопиться, а Чайку потерпеть еще чуть-чуть. Он обязательно ее спасет. Вот по-другому просто и не может быть!

Не может, и все тут!

А время, как назло, текло, как сироп,, медленно и липко. Копящееся внутри напряжение стягивало тугим узлом внутренности, заставляло нетерпеливо ерзать и проверять смартфон каждую долбанную минуту. И пусть умом Илья понимал, что только накручивает себя, что эти эмоции никак ему не помогут, но…

- Ну же, ну же, ну… - он тихо бормотал себе под нос, мысленно подгоняя время, друга, дядю, этого чертова психа. И все равно пропустил тот момент, когда телефон завибрировал входящим сообщением. А следом, буквально с разницей в пару секунд позвонил Кротов.

- Значит так, - с места в карьер начал Валентин Сергеевич. – Примерный план действий таков. Готов слушать?

- Да, - Илья сглотнул, облизнув вмиг пересохшие губы. И уже куда тверже добавил, выпрямившись и положив пальцы на руль. – Да, готов.

Сердце екнуло, пропуская удар, и снова забилось с удвоенной силой, разгоняя по телу уже привычный азарт, пополам с горячей решимостью. Спустя пару минут, Хованский вырулил со двора на центральную улицу, уже точно зная, что будет делать и как. Полный решимости не только вытащить Аринку из чужих загребущих рук, но и размазать этого долбанного мстителя тонким слоем по треку.

* * *

Арина Белоярцева

- Зачем тебе это?

Дернув прикованные наручниками к трубе руки, я устало вздохнула. И снова глянула исподлобья на своего похитителя.

Тот невозмутимо сидел на складном стуле, не отрывая взгляда от болтающееся стрелки метронома, стоящего на полу. Он не проронил ни слова с того момента, как притащил меня в этот чертов ангар, и с завидным самообладанием игнорировал все мои попытки его разговорить.

- Эй, але! Глубоко неуважаемый гонщик, я к тебе обращаюсь вообще-то! – серьезно, у меня на языке уже мозоль образовалась от бесконечной болтовни. А еще хотелось банально замолчать, признавая свое поражение, но блин!

Я же Арина Белоярцева, я ж ни сдаться толком, ни на попе ровно посидеть, не влезая в неприятности, не могу! Ей-богу, выберусь отсюда – схожу к ближайшей бабке-ворожее. Пусть снимает этот венец невезения, задолбал уже карму портить!

Декстер мои вопли и в этот раз тоже того, проигнорировал. Лишь криво ухмыльнулся, продолжая, как завороженный следить за метроном, размеренно отсчитывающим секунду за секундой. И глядя на эту болезненную увлеченность, я невольно позавидовала парню. Сидит, считает удары и горя не знает, а я…

По телу пробежала непроизвольная дрожь страха. А что я? Я один на один с неуравновешенным психопатом, способным на все ради каких-то своих таинственных целей. И, может быть, я бы посмеялась над таким сюжетом для третьесортного боевика, но что-то не смешно мне.

Вот вообще ни разу не смешно. И страшно.

Поежилась, невольно сжавшись в комок. Я замерзла, сорвала голос и безмерно, просто бесконечно устала. А еще, кажется, успела за это время перебрать сто и один вариант развития событий, но так и не определилась, чего хочу больше. Чтобы меня спасли или чтобы мой Хомяк сюда не лез и оставался в безопасности. Дура, да?

- Дура, - мрачно подтвердила я собственные размышления. И вздрогнула, когда Декстер выпрямился, мягко и до дрожи предвкушающе выдав:

- Пять минут. Пять минут и все.

Я невольно сжалась от нехорошего предчувствия. Желудок сжался, к горлу подкатила горечь и я с трудом сглотнула вязкую слюну, в который раз за этот день проклянув свою любовь к кофеину и куда-то подевавшийся инстинкт самосохранения. Ведь чувствовала, что кто-то за мной следил, кожей ощущала этот приклеенный, липкий взгляд. Но не-е-ет, мне же захотелось кофе именно из той кофейни, именно сейчас, и именно в этот день. И что в итоге?

- Дура, - снова повторила, куда тише и печальнее. Попутно подавив предательское желание приложиться лбом о что-нибудь твердое. Отчаянно хотелось заорать «Невиноватая я, он сам пришел!», как в старом добром фильме, вот только спихнуть всю вину на психопата-преследователя не получалось.

В конце концов, не он же заставил меня выскочить из университета и ломануться в сторону кофейни. И не он отключил мне мозг так крепко, что я не заметила следовавшего за мной парня. Пока этот самый парень, знакомый и до дрожи в коленях пугающий, не засунул меня в стоящую у тротуара тачку с заведенным двигателем. А потом все, замечать стало поздно.

Все, что мне оставалось, надеяться, что все закончится хорошо. Хотя с каждой минутой в обществе Декстера я верила в это все меньше и меньше. Он не выглядел тем, кто легко сдастся или отдаст свою добычу.

Он выглядел тем, кто собирался играть до конца и забрать с собой всех, оказавшихся рядом. 

 Рев двигателя разрезал давящую пустоту, повисшую в проржавевшей, железной махине пустого склада.  Я задохнулась от надежды, вспыхнувшей где-то глубоко внутри и заставившей сердце биться быстрее. И испуганно охнула, когда в раскрытые ворота ангара влетела знакомая до последней черточки силуэта машина.  Сделав крутой вираж она очертила полукруг вокруг все еще сидящего Декстера и его тачки…

Чтобы остановиться, разделяя нас, ограждая меня от нечитаемого, пустого взгляда бывшего гонщика.

Декстер едва заметно прищурился, наклонив голову к плечу. Наклонился, остановив стрелку метронома, и поднялся, засунув руки в карманы короткой кожаной куртки. После чего отчетливо, легко заглушив звук тихо урчащего двигателя, протянул:

- Это не поможет, Бамблби. Ты проиграешь. Отсюда никто не выйдет живым, ни я, ни ты, ни она.  

Я вытянула шею, пытаясь разглядеть лицо водителя шевроле, но все, что смогла увидеть – знакомый силуэт сквозь тонировку. Хованский не повелся на провокацию моего похитителя, не вышел из машины и вообще, не произнес ни слова.

Но выжал педаль газа несколько раз, заставив машину взреветь, оглушая всех вокруг.

Я судорожно вздохнула, облизнув пересохшие от волнения и страха губы. Сердце бешено стучало в груди, отдаваясь ноющей болью в отбитых ребрах. Хотелось заорать «Вали отсюда! Иди к черту, Хомяк! Уезжай!». Но я не сделала ничего, я просто закусила губу, глотая текущие по щекам слезы. Чувствуя противную безысходность и безнадежность от того, что ничем не могу помочь любимому человеку.

От того, что из-за меня он ввязывается в гонку с окончательно спятившим придурком. Черт бы побрал мое везение!

- Сегодня ты проиграешь, - впервые за все это время я увидела, как Декстер улыбается. Криво, ломано, пугающе. Его глаза заблестели нездоровым энтузиазмом, когда он подался вперед, намереваясь добавить что-то еще, но…

- Мамочки! – выдохнула я, закрывая голову руками, когда где-то рядом раздался взрыв, двери в ангар окончательно снесло с петель, и внутрь ворвалась группа спецназа. В считанные секунды они скрутили удивленно застывшего парня, уложив его мордой в пол, а с меня сняли наручники и помогли подняться с холодных бетонных плит. А в следующий миг я даже не успела удивиться, как оказалась в крепких, теплых объятиях выскочившего из автомобиля Ильи. Только и смогла что недоуменно моргнуть, разглядывая его бледное, перепуганное лицо и…

Разревелась, уткнувшись носом ему в грудь, обхватив руками за талию и молча обещая себе больше никогда, ни во что не влезать. Да ну нафиг все эти приключения, мне и так хорошо живется!

- Эй, ты чего? – Хованский ласково коснулся губами моего виска и отстранился, заглядывая в лицо. – Ари-и-ин, не плачь, ну? Все ж хорошо закончилось…

- Прости-и-и меня-я-я… - с трудом смогла я выдавить из себя, отмахнувшщись от его пальцев и вновь спрятав лицо у Хомяка на груди. – Я… Я… Я не специально-о-о… Я так волнова-а-алась…

- Надеялась от меня отделаться? – хрипло хохотнул Хованский, снова стискивая меня в объятиях. И уверенно заявил. – Даже не мечтай, Чайка. Ты сама заварила эту кашу. Сама подошла, сама поцеловала, сама попросила помочь. В общем – сама напросилась. И никакие маньяки и психи не помогут тебе от меня избавиться.

- Придурок, - фыркнула я сквозь слезы. И не смогла удержаться от счастливой улыбки, чувствуя, как отпускает меня страх и напряжение последних нескольких часов. – И нет, Хомяк. Это ты в меня вляпался. Даже не представляешь как…

- Спорим? – деловито поинтересовался Илья, обнимая меня за плечи и ведя в сторону своей машины. Усадил на пассажирское сиденье и добавил. – На поцелуй?

- Иди к демонам, - я показала ему язык. А  сама подумала о том, что как бы там Елизаров ни целовался, каким бы классным парнем не был, до моего лучшего старосты ему все равно, как до Китая по-пластунски.

Блин, как же я люблю своего Хомяка, кто бы знал!