Глава 3
Арина Белоярцева
- Белоярцева! Тебе конец!
Этот вопль раненного бизона оторвал меня от чтения и заставил всерьез задуматься о нескольких вещах сразу. Первая - кому я опять в чем-то не угодила? Вторая - а кто это, собственно, так орет? И третья…
Чего Хованский от меня хотел-то?
На последнем вопросе я помотала головой, прогоняя чертового старосту из собственных мыслей. И даже соизволила вытащить один наушник, с любопытством уставившись на нависшую над моей партой Колобову - комсомолку, активистку и просто очень прилежную девочку. Которой, вообще-то, не положено знать те неприличные выражение, что сейчас прямо-таки светились на ее лице.
И блин. Чего я опять натворила, а самое главное - когда?!
- Белоярцева… - шипела разъяренной гадюкой Верка, сжимая в руке какую-то цветастую бумажку. - Как. Это. Понимать?!
- Эм… - я честно задумалась над этим вопросом. И не менее честно ответила, недоуменно пожав плечами. - Что их чего понимать-то? Колобова, тебя наш декан покусал или опоздуны статистику группы портят? Или что?
Самое смешное, что мне действительно было интересно, что за фигня творится. Потому что особых косяков за собой я не помнила, профессорско-преподавательский гнев на себя не вызывала и даже с нашим куратором не спорила.
Хотя эта суетливая мадам в крупных, круглых очках умудрилась припрячь меня к оформлению стенгазеты. И я даже сама не поняла, как на это согласилась!
Мелькнувшая в сознание мысль едва-едва успела оформиться в целую догадку, когда Колобовой надоело ждать моего просветление. И она медленно, чуть ли не по слогам, с непередаваемой интонацией протянула:
- Ты, Белоярцева, это стихийное бедствие по какому-то непонятному недоразумению занесенное в мою группу, - фыркнув, эта королева ткнула мне несчастным листком в нос. - На, смотри! Твоих рук дело?!
А я что? Я посмотрела. И с некоторым недоумением поняла, что да. Моих шаловливых рук дело. Привычка делать забавные зарисовки во время усиленной умственной деятельности тянулась за мной еще со школы…
И пропадать не собиралась, явно. Особенно хорошо у меня это получалось, когда я волновалась или чем-то была впечатлена… Ну вы поняли, да? Последнюю неделю у меня был один повод. И для нервов, и для впечатлений, и для несчастной первой влюбленности.
Хомяк, чтоб его!
- Верка, это не я, - тут же открестилась я от своей причастности, мучительно вспоминая, где и как могла это нарисовать. Вспомнила.
И почувствовала, как щеки залил румянец смущения пополам с диким желанием придушить того гада, что спер мои листочки. А еще мыслью…
Это че, Хованский видел? Это он из-за этой пакости меня искал? Ешкин кот! Нет, я понимаю, что везучесть у меня, конечно, ниже плинтуса. И даже признаю это! Но до такой степени я не позорилась класса так с шестого… Когда призналась мальчику на спор в любви, а он рассказал об этом всему классу.
Елки-палки, это что ж обо мне Хомяк подумал? Что он вообразил? И как теперь жить? Харакири делать, в другой универ переводится или срочно заводить парня?
Млять… Убью Костяна за знакомство с Хованским, честное слово!
- Верк, а Верк, - Колобова просверлила меня убийственным взглядом, но кивнула. Типа “Говори, смертница, я тебя слушаю”. - А кто у нас на должности художника в редколлегии, не подскажешь?
- А тебе зачем?
- Да вот, возникло желание познакомить его с такими понятиями, как “конструктивная критика” и “авторское право”.
А еще “твердая поверхность стола” и “бросающиеся на человека углы”, но об этом я культурно умолчала. Потому как что может, собственно, слабая девчонка? Ну или почти слабая…
- Ты же понимаешь, что опровержение всего этого не поможет? - неожиданно вполне миролюбивым тоном поинтересовалась Верка. Я кивнула, грустно повесив нос. Потому как слава влюбленной в Хомяка идиотки прицепилась ко мне теперь надолго. И как мне теперь с этим жить?
Ну подумаешь, увлеклась разочек… Замечталась, сбежав первый раз после поцелуя в столовой. Подумаешь, изобразила небольшой шарж произошедшего на бумаге. Как я пытаюсь дотянуться с поцелуем до этой шпалы. Подумаешь, сердечек вокруг добавила… Кто просил это публиковать, а? Я, между прочим, тогда еще не знала, какой Хомяк противный!
- Арин, а что на самом деле произошло? - поинтересовалась Верка. - Как-то этот рисунок не очень сходится с тем, что ты от него прячешься, а он тебя ищет.
Елизаров с нами произошел! Вот только если я озвучу это вслух, запутаю общественность еще больше. Вообще тройничок припишут… Или групповуху, если Градову вспомнить…
- Недоразумение произошло, - буркнула я. И твердо повторила с напускной бодростью. - Недоразумение, только и всего. А раздули… Сенсационность, блииин…
На самом деле, если посмотреть на ситуацию со стороны, это могло бы даже показаться забавным. При первой встречи с Ильей я сослалась на несуществующее объявление в не менее мифическом “Студенческом сплетнике”. А в итоге мой шарж стал информповодом для появившихся слухов.
- Так кто у нас там художник? - вернулась к вопросу я.
- Димка Григорьев с дизайнерского.
- С дизайнерского, значит, - зловеще повторила я. Нехорошо так повторила. - Какой курс?
- Т-третий, - что-то пробило на заикание обычно бойкую Верку. Я что, реально такая страшная?
Ну и пусть! Я ужас, летящий на крыльях ночи! И я тебя, Димка Григорьев, сейчас так закошмарю, что ты у меня навеки зарекешься использовать чужие материалы!
На то, чтобы найти место дислокации нужного факультета ушло не больше пяти минут. Особенно, когда у тебя в должниках есть целый ботаник, панически боявшийся опоздать, куда угодно и как угодно. И поэтому имеющий в своем распоряжении расписание всех факультетов, всех курсов нашего университета. Валерка даже спрашивать не стал, зачем мне такая “важная” информация и что я буду с ней делать.
Он просто отдал мне распечатку и терпеливо дождался, пока я грозно сопя и гневно пыхтя пролистаю ее до нужного момента. После чего наши с ним пути разошлись: я отправилась взывать к справедливости в сторону библиотеки, а он прятаться от моего энтузиазма на кафедре химико-биологического. И все было бы хорошо, если бы не одно “но”.
Репетируя про себя свою долгую, прочувствованную, полную идиом и, мать их, метафор речь, я чуть ли не с ноги открыла дверь в читальный зал и набрала в грудь воздуха, собираясь окликнуть представившего меня ирода. Чтобы тут же подавиться первым же словом, потому что…
- О, на ловца и зверь летит. Кажется, мы о чем-то не договорили, верно, Белоярцева?
Да едрит твою в тундру! Опять?!
- Хованский.
И нет, в моем голосе не было и намека на грозный рык. Вот ни капельки. Я была спокойна, как одинокий маяк посреди бушующего океана. Как самурай, вставший на защиту своего господина. Как…
- Арин, у тебя сейчас пар из ушей повалит, - честно заметил Хованский, с любопытством разглядывая мою воинственно настроенную персону. - Скажи мне, кто тебя так достал… - я со свистом втянула воздух в легкие, и парень тут же поправился, подняв руки вверх. - Ладно, кто тебя достал, кроме меня, и я честно поменяю ему руки-ноги местами, и скажу, что так оно и было.
- То есть монополию на расшатывание моей нервной системы ты себе захапать умудрился? - скривилась я. И в стотысячный раз прокляла Костяна и его гениальный мозг.
Хорошо прокляла, качественно. До седьмого колена включительно. Только подозреваю, что это чудо даже икать не начнет с перепугу. За тринадцать лет знакомства привык. А жаль…
- А как ты догадалась? - почти искренне удивился Илья и собирался было добавить что-то еще. Но тут за его плечом мелькнула подозрительно знакомая макушка, и я, недолго думая, совершила первое, что пришло в голову.
Я вытащила из рюкзака первую попавшуюся методичку и прицельно пульнула ее в сторону жертвы своего будущего произвола. И натурально изумилась, когда попала точно в цель.
- Опа! Попала! - присвистнула я и, пока потенциальный труп не успел сориентироваться, рванула мимо Хомяка к этому придурку.
- Чайка, без членовредительства!
- Да нафига мне его ч… - наткнувшись на круглые от ужаса глаза Григорьева, я проглотила окончание фразы и раздраженно фыркнула. - Тьфу ты, хозяйство! Меня больше интересуют его мозги! И куда он их так непредусмотрительно дел…
Вот последнее прозвучало уже как угроза. Неприкрытая. Полная жажды крови одного конкретного умница, позавришаяся на чужое творчество.
- Белоярцева, ты чего?! - возмущенно заорал этот пират недоделанный. И попытался ползком удрать от меня между столов в читательском зале. Наивный мальчик не знал, что на утверждение “Арина, ты попала в плохую компанию!” я честно отвечала, что я же ее и основала.
Именно поэтому следом за методичкой, в гада летит мой рюкзак, пригвоздив его к полу ровно настолько, чтобы я успела оказаться рядом и плюхнуться сверху.
- Ай! Совсем чокнулась, ненормальная?! - взвыл ушибленный на всю голову (и то, что пониже) Димка. И попытался меня спихнуть, но получил хороший тычок под ребра. - Да блин! Белоярцева, это уже тяжкие телесные повреждения!
- Григорьев, чтоб ты знал, до тяжких телесных мы еще даже не добрались, - еще разок стукнула его я. - Но доберемся! Непременно доберемся, как только ты мне торжественно объяснишь: какого овоща ты такую херь сотворил?
- Да какую херь-то? Тебе что, мой рисунок не понравился? Ну извини, как вышло, так вышло. Похоже, как мне кажется, - с возмущением начал этот дундук.
- Твой рисунок? - я от такого хамства просто замерла. - Какого хера он твой?! Он…
Черт, а я ведь не могу признать, что рисунок мой. Меня ж Хомяк закопает!
И точно, стоило вспомнить о “любимом” старосте, как тот сам оказался так близко, что я могла вдоволь насладиться шикарным видом на его широкоплечую фигуру. Нависшую надо мной с видом воспитателя в детском саду, которого подопечные достали.
Мягко выражаясь!