Глава 15

С Ирхой, Смотрящим и Домом Гильдий я рассчиталась за условленные три месяца. Далось мне это нелегко.

Я дневала и ночевала в харчевне, вкалывая, как раб на галерах. С раннего утра до полудня, пока харчевня была закрыта для гостей, мы с Селесой готовили, а Ирха с Нюнем работали на ярмарке.

С полудня харчевня была открыта, и непрерывным потоком шли гости. Народ быстро понял, выбирать самому, что будет в твоей тарелке, гораздо интереснее, чем есть комплексный обед в обычной харчевне. Пусть обед обойдется в две гринки, а не в одну, но зато будет у тебя и капустка квашенная, и борьсч, и картошное пюре, и мясо на палке и пирог с рыбной кашей. Это же как в ресторации!

Мало кто из жителей Нижнего города был в подобных заведениях хотя бы Среднего города, но мою харчевню с чьей-то легкой руки в народе так и прозвали ресторацией. О нас заговорили. Сарафанное радио, умело раскрученное общительной Ирхой, сработало как мощная рекламная кампания, приводя к нам все больше и больше гостей.

Через несколько дней после открытия, когда слухи расползлись по Нижнему городу, наступил полный хаос и беспредел. Если бы не Гриха с Миткой, которые безвозмездно, то есть даром, взяли на себя обязанности вышибал, от моей харчевни камня на камне не осталось бы. Но братья умело пресекали драки, безжалостно выбрасывая самых ярых любителей помахать кулаками в сугроб на улице. Чтобы остыли.

Я страшно нервничала, переживая, что скандалы испортят мою репутацию. Но постепенно ажиотаж стих, а я додумалась ввести предварительное бронирование столиков. К концу второго месяца порядок был наведен окончательно, и моя харчевня стала считаться весьма респектабельным заведением Нижнего города.

Работали мы до последнего клиента. А после закрытия мы с Нюнем оставались еще на пару часов, чтобы навести порядок на кухне и в общем зале. Теперь я понимала, почему владельцы харчевни предпочитают жить прямо на работе. Я тоже думала о том, чтобы перевезти детей прямо сюда. Останавливала меня только нехватка денег на ремонт спален. А пока Лушка и Анни были под присмотром Дошки и жили в доме Селесы и Жерена.

Селеса помогала мне все это время. Она отказалась от платы за работу, сказала, что деньги ей не нужны, у нее все есть. И моя дружба для нее дороже гринок. Ведь и ей когда-нибудь может понадобится моя помощь.

После этого разговора, я не спала всю ночь. Меня мучила совесть. Я знала, когда-нибудь мне придется отказаться от этой дружбы. Я принцесса, Селеса простая кухарка, а Жерен, вообще, наемный убийца, получивший заказ на мою голову.

Между нами не может быть никакой привязанности. Но если вранье про родственные связи с Ирхой я воспринимала, как часть сделки по покупке харчевни, а любовь к Гирему, как украденное у судьбы счастье, то отношения с Селесой и Жереном были мне очень дороги просто так. Просто потому, что они хорошие люди.

Жерен сразу после зимнего солнцеворота снова уехал в Аддийский султанат за моей головой. Селеса плакала, а я делала вид, что сочувствую ей. А сама радовалась, что можно будет спокойно жить и не бояться. И мне было противно от собственного лицемерия.

После того, как я рассчиталась со всеми долгами, стало гораздо легче. Я наняла кухарку и двух помощниц, посудомойку, хозяйку зала, так здесь называли администратора, уборщицу…

И вздохнула свободнее. Теперь я занималась только общим руководством и иногда подменяла Ирху, которая так и работала «на кассе».

Платила я всем своим работникам точно такую же зарплату, как и в остальных харчевнях, но при этом кормила бесплатно и отдавала с собой не объедки, а остатки готовых блюд. Все равно завтра готовить свежее.

Месяц ушел, чтобы обучить всех сотрудников работать без меня так же хорошо, как со мной. И, наконец-то, через несколько месяцев после того, как началась вся эта история с патентом гильдии рестораторов, настал момент, когда я вышла из харчевни не ночью, а днем…

Спустилась с крыльца и с удивлением заметила, как сильно все изменилось. Пришла весна. Уже растаял снег, обнажив грязь и неприглядную серость окраины Нижнего города. Обшарпанные стены напротив, лужи на раскисшей дороге, кучи прошлогоднего мусора, засохшая трава, обломанные доски соседского забора, через который видно палисадник с густой щеткой прошлогоднего бурьяна.

Совсем непрезентабельный вид. Я мысленно поставила галочку, отмечая что нужно облагородить харчевню не только внутри, но и снаружи. Этот момент я как-то совсем упустила из виду.

Но сначала мне нужно пару дней на отдых. Иначе я просто свалюсь. И по детям соскучилась страшно. В последний раз я видела Лушку с Анни пару дней назад, когда Дошка привела всю ораву пообедать. У Селесиной кухарки померла свекровь, и она взяла выходной.

— Ы-ы-ы! — Отвлек меня от раздумий Нюнь. Он стоял в двух шагах от меня и с нетерпением ждал, когда мы уже пойдем домой.

За эти месяцы я стала ценить его еще больше. Именно Нюнь с самых первых дней помогал мне больше всех. Он отдраил и отскоблил от копоти все потолки в харчевне, безропотно мыл посуду, подметал полы, вытирал столы, пока я не смогла нанять посудомойку и уборщицу. И при этом умудрялся следить за мной. Это он стоял у меня над душой и мычал свое «ы-ы-ы», когда я забывала поесть или собиралась заняться чем-то еще после ночной уборки, вместо того, чтобы идти спать. А сколько раз он уносил меня на руках на второй этаж в Ирхину спальню, когда я падала от усталости и засыпала прямо с тряпкой в руках.

— Нюнь, — улыбнулась я и, повинуясь внезапному порыву, подошла и обняла бывшего нищего, — спасибо тебе. Я бы без тебя не справилась. — Он растерянно замычал, сжавшись в комочек. Я рассмеялась, взяла его за руку и потянула за собой, — пойдем, а то дети нас уже заждались.

Стоило нам с Нюнем войти во двор Селесы, как раздался дикий вопль. Лушка вылетел из беседки в глубине двора, которую дети облюбовали для своих игр, промчался через с разбегу впечатался в мой живот:

— Мама! — обхватил он меня и громко разревелся. — Ты пришла! Пойдем домой! Я хочу домой!

— Лушка, — я опустилась на корточки и обняла сына, — я тоже очень соскучилась, малыш.

Маленькая Анни топала следом за братом, обиженно скуля от того, что не может бежать так же быстро, как Лушка. И Нюнь, сделав несколько шагов навстречу, подхватил девочку

Я хотела встать, но Лушка вцепился в меня мертвой хваткой и захлебывался от рыданий. Мне стало тревожно. Он всегда был спокойным и серьезным ребенком. И плакал очень редко. А чтобы рыдать с надрывом, как сейчас… не было такого никогда.

Подхватив мальчишку на руки, я скомандовала:

— Нюнь, домой!

— Елька! — нас заметила Селеса и выскочила на крыльцо, радостно крича, — айда к нам! Взвару попьем, поболтаем.

Но я только мотнула головой и вскочила за ворота. Что-то случилось с Лушкой. И я должна выяснить что.

Домой я бежала что есть мочи. С позапрошлого года я стала гораздо сильнее и совсем не походила на изнеженную принцессу. Но и принц подрос. И снова, как тогда пот заливал мои глаза, в боку кололо, а от нехватки воздуха разрывало легкие.

Я понимала, что поддалась панике, что нет никакой нужды торопиться, но ничего не могла с собой поделать. Потому что видела в глазах сына такой же страх. Мой принц был смертельно напуган.

— Лушка, — талдычила я, как заведенная, выдыхая слова клочками, — что случилось? Почему ты плачешь?

Но он только мотал головой и начинал рыдать сильнее.

Дома было довольно прохладно и немного сыро. Пока мы здесь толком не жили, Нюнь топил печь раз в день, но избу надо было еще и проветривать, от вездесущей весенней сырости.

Я вбежала в дом, спустила Лушку на скамью у обеденного стола. Он более менее успокоился, хотя все еще чего-то боялся… опустилась перед ним на колени, заглянула в заплаканные, опухшие глаза…

— Сынок, — я обхватила его за плечи и выдохнула из последних сил, — что случилось?

— Мам, — длинно всхлипнул Лушка. — дядька Жерен хочет тебя убить! И Гирем тоже! — И он снова разревелся, обнимая и прижимаясь ко мне. И сквозь рыдания начал рассказ.

Оказалось, на днях он случайно услышал, как тетька Селеса жалуется Гирему на Жерена. Мол, сбежал от молодой жены на край света. И она подозревает, что у него там кто-то есть. Лушку эта фраза очень заинтересовала, и он решил узнать, кто же есть у дядьки Жерена в Аддийском султанате.

— Мам, — всхлипнул он, — Сирга говорил, что в Аддии вместо лошадей на драконах ездят. И у дядьки Жерена, говорил, тоже есть дракон. И он кормит их мертвыми головами. Только я не очень-то верил. Ты же мне про Аддийский султанат рассказывала. Вот я и хотел правду узнать. Вдруг дядька Гирем тетьке Селесе скажет про дракона.

Но «ночной король» рассказал Селесе совсем не то, что ждал мой сын. Он начал убеждать жену друга, что у Жерена в Аддии никого нет, что он любит и всегда любил только ее, а в султанат он ездит, потому что не смог выполнить последний заказ — добыть голову предательницы принцессы Елины.

— Мама, — рыдал мой малыш, — я хотел сбежать, к тебе, в харчевню. Чтоб все рассказать. Но тетька Селеса меня поймала и сказала, что пока ты сама за мной не придешь, она нас с Анни со двора не выпустит. Я так тебя ждал, мама!

Лушка разревелся еще сильнее, обхватив меня за шею. А я подняла его на руки и ходила по кухне, качая и успокаивая. Я говорила, что все это ерунда. Что он что-то не так понял. Что нам ничего не угрожает. Что мы в Яснограде, а не в Аддийском султанате.

Я думала о том, какого страха натерпелся за эти дни мой сын. Даже мне было страшно, иногда я просыпалась среди ночи с колотящимся от ужаса сердцем. Мне снились сны, что Жерен заносит надо мной топор, желая убить. А тут ребенок. И совсем один. Среди тех людей, которые угрожают его матери и ему самому. И ведь Селеса ничего не заметила. Она мне сказала бы, если увидела бы, что с Лушкой что-то не так. Значит он очень хорошо притворялся. Но вот чего это ему стоило?

Постепенно сын успокаивался. Он уже не плакал, просто висел, цепляясь за мою шею, и жарко всхлипывал прямо в ухо. А потом зашептал:

— Елина, мы же больше не принц и не принцесса… мы же не живем в замке… мы же ничего у них не просим… когда они от нас отстанут?!

Я вздохнула. Мне хотелось успокоить ребенка, соврать, чтобы он больше никогда не боялся. Но я знала, так делать нельзя. Эта угроза никуда не исчезнет. Лушка очень похож на своего отца. И ему придется прятаться и скрываться до тех самых пор, пока мы не будем готовы нанести удар. А это много лет… очень много лет… и лучше, если он прямо сейчас поймет почему.

— Никогда, малыш. Они никогда от нас не отстанут. Потому что ты настоящий король Грилории. Неважно где ты живешь: в королевском замке или в Селесиной избушке. Пока мы с тобой живы, мы угроза для Грегорика. Но, знаешь, — я улыбнулась, — если они ищут нас в Аддийском султанате, значит мы с тобой все сделали правильно. Нам только нужно быть осторожными. Ты же помнишь наш уговор? Никто не должен знать, что ты принц Фиодор, а я принцесса Елина. — Он кивнул. — Ты мой сын Лушка. Мы с тобой жили в лесу в маленькой избушке, а потом, когда умер твой отец, пришли в город.

Теперь я шепотом рассказывала Лушке о своих планах. О том, что мы должны сделать, чтобы перестать бояться. И вернуть то, что принадлежит нам по праву рождения. Я все так же бродила по кухне, держа на руках мальчишку. И даже не заметила, что у нашего разговора был еще один свидетель — Нюнь…