Глава 33

Остаток дня я потратила на хозяйственные хлопоты.

Познакомилась с прислугой. Многие из них уже меня знали, но теперь я была не гостья, а хозяйка. А это совсем другой статус.

Побеседовала с каждой горничной и назначила самую смышленую из них экономкой с испытательным сроком в три месяца. Это была так самая девица, которая утром открыла мне дверь.

Устроила детей в комнатах. Анни пришлось уговаривать ночевать одной. Она хотела. Как раньше, спать в моей постели. Только в доме Селесы у нас не было выбора, ведь кроватей было всего две. А здесь полно места.

Но все это время я размышляла совсем о другом. Если эти камни означают принадлежность трем родам, ведущим начало от Древних Богов, то выходит Анни — наследница Абрегора — самого старшего из них?! Это было невероятно. И невозможно… На первый взгляд.

А на второй… Почему бы и нет? Ведь если вор может быть потомком Аддии, то и нищенка вполне может нести в себе кровь потерянной династии Абрегоров. Историю пишут победители. И сейчас никто не может знать, как на самом деле в те далекие времена погиб последний истинный король Абрегории.

За примером далеко ходить не надо. Мы с Лушкой тоже не в королевском замке живем. И еще неизвестно, вернемся туда или нет. И может случится, что в исторических хрониках мнимая смерть наследного принца Фиодора и предательство принцессы Елины так и останется единственным упоминанием о нашем существовании.

Я представила это на одно мгновение. А глаза заволокло слезами, горло сдавило… Нет… я сделаю все, чтобы этого никогда не случилось.

Вечером, когда Селеса ушла, я собрала свое семейство в комнате Гирема… я решила, что раз эти камни наследие Древних Богов и способны дать какую-то защиту, то пренебрегать этой возможностью не следует.

Лушка с Анни хихикали, валяясь на постели. Каюсь, я позволяла им такую вольность, с самого начал постановив, что моя кровать в доме Селесы территория, где они просто мои дети. Я помнила, как мне, принцессе Елине не хватало отца, постоянно занятого и ужасно недоступного из-за этикета. И как счастлива была я, маленькая Елена Анатольевна, рядом с папой и мамой. Поэтому Лушке и Анни я попыталась дать не только необходимые знания о правилах поведения в высшем свете, но и близость с мамой, любовь и внимание.

Нюнь смирно сидел в кресле, сжав между коленями сложенные лодочкой ладони и старался не смотреть по сторонам. Я видела, он чувствует себя очень неловко в новой обстановке. Надо будет поговорить с ним. Объяснить, что не нужно стесняться. Он должен привыкнуть к хорошей жизни, ведь теперь так будет всегда. Он больше никогда не будет побираться, голодать и ночевать под открытым небом.

Я не собиралась его приглашать. Ведь по сути то, что я хотела сделать, касалось только нас троих. Но Анни закапризничала, она категорически отказалась слезать с рук и оставаться без своей няньки. Хотя сразу после того, как Нюнь бочком-бочком прошел в комнату и присел на край кресла, сползла с его коленей и взобралась на кровать к Лушке.

Достав из сундука узелок из драного шелкового халата, в котором я бежала из замка, я присела на кровать и осторожно развязала узлы. Дети замерли, присев с двух сторон от меня и глядя на сверток широко открытыми глазами. Как будто бы ждали чуда.

И оно случилось…

— Камесек! — закричала Анни и захлопала в ладоши, — Камесек для Анни! И для Луськи!

— Верно, — улыбнулась я, с улыбкой глядя на радостную дочку, — камешек для Анни и для Лушки. — Кончиками пальцев погладила родовой кинжал… Грустно улыбнулась, вытерла набежавшую слезу. — Держи, — сказала хрипло и протянула Лушке фамильную реликвию. — Это тебе. От папы…

Пришлось прикусить губу, чтобы не заплакать.

— Мне?! — с восхищением выдохнул он, принимая кинжал двумя руками. Его глаза горели, мальчишка был абсолютно счастлив. — Это, правда, мне, мама? Насовсем?!

— Насовсем, — кивнула и прошептала, — носи его не снимая…

— Настоящий кинжал… Мам, — Лушка взглянул на меня с требовательной надеждой, — а ты мне купишь пояс?

Я кивнула. Конечно… я и не рассчитывала, что Лушка будет носить его на шее, пряча под рубахой. Но почему-то я верила, что он не потеряется. Ведь не потеряла его в своих скитаниях родная мать Анни…

— Спасибо, — Лушка клюнул меня в щеку и скатился с кровати, — я его завтра Михе с Сиргой покажу! Они обзавидуются!

И не оглядываясь на нас, умчался к себе. Не иначе хочет испытать свой кинжал в деле. Хорошо, что он тупой. Не поранится.

— Анни тоже хотеть камесек! — отвлекла меня от размышлений дочка.

— Конечно, — кивнула я и, достав камень на простой веревочке, надела на шею дочке, — вот и у Анни камешек. Нравится?

— Да-а-а, — протянула она, трогая кончиками пальцев полупрозрачный, молочно-белый кристалл, — а мама купить Анни, — она запнулась, растеряно открывая ротик и облизывая губы. Как будто бы забыла слово. Или просто не могла его произнести. И сдалась, — для камеська?! Как Луське…

— Купит, — кивнула я с улыбкой. — Мы пойдем на ярмаку и ты сама выберешь то, что нужно твоему камешку. Хорошо?

— Холосо! Анни сама выбереть…

Вот и все… Теперь все камни у своих хозяев. Я хотела завязать узелок и убрать обратно в сундук, но Анни остановила меня…

— А Нюню? — схватила она меня за руку, — мама, а Нюню?

Я улыбнулась. А почему бы и нет? Всем раздала подарки, а Нюня обделила. Взяла и кучи расшитый камнями кошелек Гирема и хотела отдать Нюню, но меня остановила Анни:

— Неть, мама, — дочка помотала головой из стороны в сторону, — неть… Нюню, — она залезла двумя руками в узел и достала старый рог, про который я совсем забыла, — Нюню воть… Мозьна?

— Можно, — кивнула и рассмеялась, — только зачем он ему, Анни? Может лучше кошелек?

Но дочка уже тащила Нюню рог, который в ее руках выглядел необычно большим…

— Нюнь, — сияла она, — смотли! Это Нюня! Озьми!

— Ы-ы-ы, — отмер Нюнь, равнодушно перевел взгляд на Анни. И я увидела, как его глаза вспыхнули. Он схватил рог и прижал к груди. — Ы-ы-ы! Ы-ы-ы! Ы-ы-ы!

И я готова поклясться, в его вое легко звучала искренняя радость. И, вообще, он выглядел так, как будто бы нашел вещь, которую давным-давно потерял…

Анни довольно рассмеялась.

— Мама насла! — озвучила она мои мысли, — и дала Нюню!

— Ы-ы-ы, — Нюнь взглянул на меня с такой благодарностью, что мне стало не по себе.

А он встал с кресла, подошел к нам. Вынул пробку и наклонил рог над кроватью, как будто бы хотел вылить содержимое мне на постель.

Я знала, что там ничего нет. Там было хлебное вино, которое выпил тот амбал, что занял нашу подворотню. И все… больше я никогда и ничего туда не наливала. Все эти годы рог лежал в узле, и никто его не трогал.

И когда из рога выпала крохотная монетка в одну гринку, вздрогнула…

— Есе! — захлопала в ладоши Анни, — есе!

— Ы-ы-ы, — помотал головой Нюнь, взял монетку и положил в карман.

— Завтла?

— Ы-ы-ы, — спокойно подтвердил он.

Нюнь жил с нами уже два года, но все равно я каждый день давала ему одну гринку. Он просил. Если я забывала, он напоминал, грустно воя на кухне. Каждый день. Одну гринку.

Перевела взгляд на бывшего нищего, который прижимал к себе рог, хранившийся в нашей семье много поколений. Посмотрела на кровать, на которую только что из пустого рога выпала одна гринка. Мурашки скользнули по спине…

Я снова чувствовала себя так же, как пару часов назад, когда увидела что за камешек требовала показать Анни.

— Нюнь, — проглотила ком в горле, — этот рог… он твой?!

— Ы-ы-ы, — кивнул он.

— Кто ты? — сжала кулаки, чтобы сдержать панику. Руки дрожали. И я повторила настойчивее, — Нюнь, кто ты?!

— Ы-ы-ы, — провыл он виновато и опустил голову…

— Мама, это Нюнь, — рассмеялась Анни.

А у меня кружилась голова. Я снова вспомнила ту сцену перед харчевней, которую устроила Анни. И как она успокоилась, когда увидела его — Нюня… И с чего я решила, что «вместе» это только мы с Лушкой и Гиремом? Еще была Анни. И Нюнь…

Собрать вместе королей трех стран сложно, но выполнимо. И за сотни веков такое случалось не однажды. А Древние Боги не возвращались. Так может быть в легенду закралась ошибка?! И для того, чтобы пробудить Древнюю Магию вернуться в этот мир нужно было, чтобы три короля взяли в компанию нищего побирушку? Это многое объяснило бы…

— Нюнь, — обратилась я к нему. Запнулась, слишком бредово звучало то, что я должна была спросить. — Ты тоже, как мы, из рода Древних Богов?

— Ы-ы-ы, — помотал Нюнь головой…

— Нет? — удивилась, — но тогда кто ты?!

Нюнь тяжело вздохнул и промолчал. Да, он не скажет. Еще никогда я не жалела так сильно, что Нюнь нем. Мне нужно было узнать. Я должна. Иначе не будет мне покоя.

— Хорошо, — кивнула я, решив зайти с другого конца, — но ты связан с Древними Богами?

Нюнь снова вздохнул и еле заметно качнул головой, соглашаясь…

Я со свистом выдохнула. Голова закружилась.

— Ты человек? — задала я следующий вопрос. Пожалуй, скажи сейчас Нюнь, что он и есть Древний Бог, я поверила бы без всякого сомнения.

— Ы-ы-ы! — возмутился Нюнь.

— Прости, — машинально извинилась я, — я сказала глупость. Конечно же ты человек.

И через силу улыбнулась.

Анни с Нюнем ушли, оставляя меня одну. Я убрала свои сокровища в сундук, легла в постель и задумалась.

Столько разных нитей сплелось здесь и сейчас. Гирем, мы с Лушкой, Анни и Нюнь… Как же так вышло, что мы все вдруг оказались в одно время и в одном месте?

Может быть, все было не случайно? Я не просто так нашла крошечную девочку в темной подворотне Нижнего города… И Нюня пожалела не просто так? Меня тоже вела Древняя магия?! И все было предопределено кем-то заранее: и заговор, и смерть моего отца, и наши с Лушкой скитания…

— Мама, — Анни стояла в дверях моей спальни и смотрела на меня не по-детски серьезно, — камесек казаль неть. Камесек казаль, казь-дый сам вель-сит сою судь-бу… ит-ти есе дольго… но ты плидес туда, куда стле-мис-ся… если не сдас-ся…

Она тяжело вздохнула, эти слова были слишком сложными и дались ей с трудом.