Глава 9

О выкупе доходного дома я договорилась очень быстро. Собственнику, немолодому уже мужчине, срочно нужны были деньги на приданное дочери, которая собиралась замуж за довольно богатого фермера.

Все было именно так, как говорил господин Элдий. Ресторация когда-то явно была роскошная. Даже сейчас под слоями краски, угадывались панели из настоящего красного дерева, высокие потолки, заросшие серой паутиной и копотью, были с лепниной, а почерневшая от времени люстра висевшая в коридоре и занимавшая его добрую половину, легко могла осветить весь этаж. Если, конечно, сломать и вынести перегородки, построенные при матери последнего владельца, чтобы превратить просторный зал в комнаты для сдачи в аренду.

Кухня тоже была цела, но завалена хламом под потолок. Я вымазалась в пыли, как трубочист в копоти, прока протискивалась сквозь старую, сломанную мебель, какие-то поеденные молью ковры и прочий мусор, чтобы осмотреть кухню изнутри. Мне все нравилось. Печи выглядели вполне рабочими. Рядом валялись несколько выпавших кирпичей, но ремонт займет гораздо меньше времени, чем кладка.

Ко всем прочим достоинствам, цена оказалась очень низкой. Хозяин продавал особняк, как действующий бизнес. А доходный дом давно перестал приносить доход. Мне это было на руку, поэтому я не сказала незадачливому владельцу, что выстави он свою собственность, как бывшую ресторацию, мог бы получить раза в два больше денег.

О своей находке я тут же сообщила Жерену, а через два дня ближе к вечеру, когда синие вечерние тени только-только обозначили себя на улицах города, ко мне пожаловал барон Грац. Вернее, это я пожаловала к нему, когда вернулась домой из мануфактуры в Нижнем городе.

Когда я вошла, Тала против обыкновения не вышла меня встречать. Я сначала даже не обратила внимания, кивнула Дишлану, отпуская его, а сама отправилась в кабинет, которые в последние дни стал моей комнатой. Дверь была слегка приоткрыта. Здесь, вообще, все двери имели это необычное свойство, и теперь я поняла почему.

Барон Грац сидел за столом и довольно кивал, слушая, как Тала рассказывает ему о том, как мы с лекарем лечили сломанную руку господина Элдия. Она поведала барону такие подробности, что стало понятно: эта улыбчивая и любезная экономка шпионила за нами без зазрения совести. Мне стало дурно от того, что могла увидеть и услышать за эти две седьмицы в доме, который я считала своим.

Захотелось схватить детей в охапку и бежать прочь. Чтобы отогнать панику, пришлось прикусить ладонь. Боль от укуса разогнала туман. Мне все равно пока некуда идти. Митка еще не добрался даже до Аддии. Оставалось только надеяться, что мы были достаточно осторожными, чтобы не выдать себя.

Но теперь следует первым делом подумать о переезде. Лучше вернуться в Нижний город, чем оставаться здесь. Если даже нам с Лушкой удалось ничем не выдать себя, это может случиться в любой момент. А я не хотела рисковать доверяя барону Грацу — человеку, который заказал убийство принцессы Елины.

Я прикрыла глаза… Мне снова было страшно. Я так устала бояться. Вытерла слезы и, резко толкнув дверь, вошла в кабинет. Меня не ждали. Но я сразу поняла, что Тала ничего важного не узнала. На меня смотрели с недоумением, но и только.

— Елька, — первым опомнился барон Грац. Он нахмурил брови и заявил, — тебе следовало постучать прежде, чем входить в кабинет.

— А вам следовало предупредить меня, что ваша экономка будет шпионить за мной, — в том же тоне заявила я, — и докладывать вам обо всем.

— Ты забываешься! — вскинулся он, — я вкладываю в тебя деньги и должен быть уверен, что ты справишься с той ролью, которую на себя берешь!

— Это вы забываетесь, господин барон! Деньги ночного короля вам не принадлежат. — Я сжала кулак так сильно, что ногти впились в ладонь, причиняя боль и остужая гнев, — довериться вам было моей ошибкой. Мы съедем сразу же, как я найду подходящий дом. И впредь, — я вскинула подбородок вверх, — будьте любезны обращаться ко мне на Вы и полным именем. Для вас я госпожа Еляна, а не Елька.

Он что-то хотел ответить, но я одним взглядом выразила все презрение, которое чувствую, и барон Грац застыл, открыв рот и ошеломленно глядя на меня.

А я продолжала.

— Я хотела рассказать вам, что нашла помещение для будущей ресторации. Но раз уж наше с вами личное общение не заладилось, то я сообщу вам обо всех нюансах в письменном виде завтра с утра. На этом я вынуждена вас покинуть. У меня появились срочные дела. — Я развернулась и вылетела из кабинета. — Дишлан, — заорала что есть мочи. Я была так зла, что готова была прямо сейчас собрать узлы и съехать. Но сначала надо было договориться об аренде. Выкупить хороший дом денег у меня пока не хватит.

Дишлан тут же появился как из под земли и вопросительно взглянул на меня.

— Мы идем в город, — я кинула на дверь и сделал шаг вперед…

— Простите, — тихий голос за спиной заставил меня резко развернуться, крутанувшись на пятке. В дверях моей спальни стоял смущенный Алис. — Ельк… госпожа Еляна, — заговорил он, — простите еще раз, но мы все слышали. Признаюсь, мне бы тоже не понравилось, если бы, — он сделал неопределенный жест рукой, изображая ситуацию. И еще больше смутился.

Я нахмурилась. Уже вечерело. Мне совершенно некогда было вести разговоры. Я собиралась сегодня же найти нам дом, чтобы завтра с утра заняться переездом. Бегая по городу в поисках места будущей ресторации, я видела много подходящих домов, которые были выставлены на торги. Нужно только уговорить хозяев повременить с продажей и сдать дом мне. Кто-нибудь точно согласится.

— П-простите, — лекарь начал заикаться, — я так многословен… Я хотел предложить вам пожить в моем доме… Нет, вы не подумайте, ничего такого. Он совершенно пуст, там даже прислуги нет. Мне, видите ли, пока не по карману… а отец отказал мне в содержании… у нас с ним разногласия… по поводу профессии…

— Мне нужен хороший дом, — я все еще хмурилась. Сомнительно, что у казенного лекаря в собственности что-то просторнее Селесиной избушки. Если бы не слова по поводу прислуги, я бы просто поблагодарила и отказалась.

— Ну, — лекарь покраснел и опустил голову, — он не такой большой. Но гораздо больше этого, торопило добавил он, подняв на меня виноватый взгляд.

— Хорошо, — кивнула я, — давайте проедем и посмотрим…

Алис улыбнулся.

— А никуда ехать не надо. Он здесь, совсем рядом. Видели в конце улицы старый доходный дом? — Я кивнула, с подозрением глядя на Алиса, ведь он говорил о будущей ресторации. — Мой как раз по-соседству.

Я мгновенно вспомнила аккуратный соседний особнячок. Не очень большой, двухэтажный, без сада, но зато с красивыми балкончиками, с которых росли разноцветные примулы. От этого весь дом казался особенно уютным.

Не идеально, конечно, детям негде будет гулять, но очень прилично и совсем рядом с ресторацией.

— Если мы договоримся о цене, — начала я, но Алис так жалобно посмотрел на меня, что я запнулась.

— Госпожа Еляна, — вздохнул он, — видите ли… дом пустует очень давно, уже больше года. И если в самое ближайшее время кто-нибудь не начнет о нем заботиться, то, боюсь, к тому времени, когда я сам начну зарабатывать столько, чтобы позволить себе содержать его, — он снова не договорил. Вздохнул и закончил. — это мамин дом… Я буду безмерно вам благодарен, если вы просто будете там жить и присматривать за ним.

Это был просто подарок судьбы. Я даже ответить ничего не смогла, у меня перехватило дыхание. И просто кивнула.

В этот самый момент в коридор из кабинета вышел барон Грац. За ним семенила предательница-Тала. Алис резко отступил в глубину комнаты за своей спиной, но не достаточно быстро, чтобы барон Грац не успел его разглядеть…

— А, — фыркнул он, — так я и думал. Алис Голед собственной персоной. Что скажет ваш отец, молодой человек, когда узнает, что вы раздаете приданное матери сомнительным женщинам?

— Это не ваше дело, барон, — огрызнулся Алис. Он снова сделал шаг вперед, выходя к нам. И хотя в гостиной было уже довольно темно, я увидела, как он побледнел. — И можете передать моему отцу, что я не передумал и никогда не передумаю. Вы ведь и за мной следите по его просьбе…

Барон Грац раскатисто расхохотался. Но этот смех не был настоящим, глаза барона продолжали смотреть на мир с холодно и строго.

— Я поражаюсь вашему везению, госпожа Еляна, — обратился он ко мне, выделяя голосом «вы» и «госпожа Еляна», чтобы сразу стало понятно, как он к тому относится. А так же то, что он прекрасно слышал наш разговор. — Как вы могли умудриться и получить такое роскошное в вашей ситуации предложение от самого Алиса Голеда? А вы знаете, госпожа Еляна, что этот казенный лекарь совсем не так прост, как вам кажется?! — ухмыльнулся он, — это же сын самого…

— Замолчите! — перебил его Алис. Он побледнел еще больше и покрылся неровными красными пятнами, выдававшими его эмоции. — Замолчите! Это не ваше дело! Мой отец сам выгнал меня! Он сам сказал, что больше знать меня не желает! И я этому очень рад!

Алис кричал. А я стояла и смотрела в пустоту, онемев от того, что сказал барон Грац. Мне было известно, кто отец Алиса. Барон Голед — королевский лекарь…

У барона Голеда было два сына. Старший совершенно не интересовался медициной, предпочитая проводить время за воинскими тренировками, чем вызывал недовольство родителя. Тот пытался настаивать, но сын отличался чрезвычайно упрямым характером, и напрочь игнорировал все увещевания родителя. И лет десять назад, когда на границе Южной Пустоши случилась небольшая заварушка, отправился туда не лекарем, а воином. Это привело королевского лекаря в ярость, и он отрекся от сына и вычеркнул его из родословной.

Тем более тогда уже подрастал младший, Алис, отцовская надежда и гордость. Мальчишка с малолетства проводил большую часть дня в библиотеке за учебой, живо интересовался науками, особенно медициной. И именно ему прочили место королевского лекаря в будущем.

Я даже однажды видела маленького Алиса, но он тогда был совсем ребенком и вряд ли запомнил принцессу Елину. Тогда его интересовали исключительно книги. Он за тем и приходил к моему отцу. Просил разрешения посещать королевскую библиотеку…

Как он оказался в Среднем городе на должности казенного лекаря, я не знаю. Но догадываюсь. Судя по всему младший так же упрям, как и старший.

Вот только я не была уверена, что это везение. Я чувствовала себя бабочкой влетевшей в паутину. И понимала, лучше замереть и не дышать. Будешь шевелиться, и липкие нити спеленают тебя в плотный кокон, из которого не выбраться.