Глава 11

В особняк, полученный баронессой Голед в приданное и переданный младшему сыну, мы переехали всего через три дня. Работы там, конечно же, все еще не были закончены и даже не начаты. Первым делом я направила армию горничных отмывать гостевой домик, а бригаду рабочих расчищать тропинку от калитки к крыльцу.

Вот в гостевом домике мы пока и поселились. Комнат там оказалось даже больше, чем в доме барона Граца. Хватило и нам, и господину Элдию, и даже Алису. Ну, не могла же я жить в роскоши и смотреть, как хозяин ютиться в сторожке? Я невольно чувствовала какую-то ответственность за юного лекаря. Он ведь совсем не приспособлен к жизни вне семьи. Ему повезло, что он начал работать в Среднем городе. У нас, в Нижнем, доверчивого простодыру давно бы одурачили и оставили ни с чем.

Господин Элдий, когда я озвучила ему свое решение о переезде, сделал вид, что он тут совершенно не при чем. И, вообще, его совершенно не устраивает подобное бездушное отношение к больному человеку. Это надо же было придумать, заставить страдающего от невыносимых болей человека вставать с постели и куда-то ехать.

Но теперь я знала, вся его хмурость и вредность работают ровно до тех пор, пока нет Лушки и Анни. Но как только в комнате появлялись дети, лицо господина Элдия немедленно разглаживалось, губы расплывались в улыбке, а глаза начинали светиться искренней радостью. И мои малыши отвечали ему такой же искренней любовью.

Алис немного упирался, но тоже с радостью переехал в нормальные условия. У нас пока не было кухарки, и еду приходилось готовить по очереди. Моя экономка и по совместительству жена моего телохранителя пока приходила в себя после родов, но обещала через пару недель вернуться к работе.

Для них мы приготовили мансарду, но Дишла наотрез отказался селиться там. Сказал, что сын слишком беспокойный, и будет мешать. И они решили пока поживут в сторожке. Дишлан, вообще, все больше напоминал мне курицу-наседку, у которой я была единственным цыпленком.

Но с другой стороны, я не могла не признать, его забота была очень кстати. После того, как меня «наградили» титулом ночной королевы, потом просителей не иссякал. Каждую ночь из Нижнего города приходили люди. Поводы у всех были разные. Кто-то, как Ифоня, хотел мирно решить спор. Кто-то просил помощи. А кто-то просто совета. Не все уходили довольные, но в основном мне удавалось помочь каждому посетителю. Дишлан говорил, что в Нижнем городе обо мне стали говорить как о самой доброй и справедливой ночной королеве Яснограда. И, честно говоря, меня это радовало. Приятно, когда люди верят в тебя.

С бароном Грацем у нас установились строго рабочие, официальные отношения. Он больше не приходил, да я и не горела желанием видеть его в своем доме. Мы обменивались письмами, и этого было вполне достаточно для того, чтобы наши общие дела двигались.

Мы выкупили дом. Я наняла строительную бригаду, которая за несколько дней вынесла все перегородки и весь хлам из бывшей кухни, и приступила к ремонту. Работы оказалось гораздо больше, чем мне показалось на первый взгляд. Но ресторация должна получится на самом деле роскошной и совершенно не похожей на все остальные.

Я составила меню. И раз уж основным стилем стал почти прованс, то и новые блюда я решила сделать на французский манер.

Что приходит в голову первым, когда думаешь о еде во Франции, даже если ты там ни разу не был? Кофе, круассаны, вино, луковый суп, рататуй, жульен и багет. «Хруст французской булки», вообще, практически символ аристократизма. Вот это все я и решила адаптировать к местным реалиям.

Пусть в этом мире ничего не знают о Франции и Провансе, но проникнуться облагороженной и аккуратной сельской пасторалью, думаю, должны и местные аристократы.

Этажей в ресторации было три. Зал на первом был совсем небольшим, потому что основную площадь занимала кухня. Но это было даже на руку. Я решила сделать небольшую кофейню-кондитерскую-буфет, где можно будет купить блюда из ресторации навынос. Там же я хотела продавать сладкую выпечку и кофе.

Зал на втором этаже станет основным залом ресторации. Расставлю там столики, сделаю бар… Приятным бонусом оказалось наличие в бывшей ресторации ручного лифта, по которому блюда можно поднимать наверх, не бегая по лестницам.

На третьем этаже будут вип-комнаты, чтобы уединиться и поговорить без лишних ушей. Ведь именно ради этого все и затевалось.

Пока шел ремонт, и мое участие в нем заключалось только в контроле за работой бригады, я вплотную занялась мануфактурой. К концу лета пришел первый и самый долгожданный караван с «арбегорианскими носками», и работа закипела. Я наняла еще десяток женщин для вязания шапок и шарфов. Их мы украшали меховыми помпонами. Как ни странно, но это оказалось дешевле, чем помпоны из пряжи.

Шапки и шарфы пока убирали на склад, но уже шепнули купцам, которые продавали наши носки в своих лавках, что со следующим караваном в Грилорию привезут кое-что новенькое, чтобы подогреть спрос.

Вместе со мной в Нижний город повадился ходить Лушка. Мне даже пришлось нанять для него отдельного телохранителя — Арвура. Он помнил о своем желании заниматься тележкой самостоятельно. И в свете появления у меня еще одного ресторана, я стала надеяться, что через пару лет, смогу переложить на сына всю харчевню целиком. Да, ему будет всего десять, но он же принц. Пусть учится руководить людьми. Тем более я всегда помогу советом или делом, когда возникнет такая нужда.

Война между молодыми и дерзкими и бандой Гирема утихла как будто бы сама собой. Только несколько человек знали правду о том, что случилось. И я была в их числе. Та троица, которую мы повязали, когда выручали господина Элдия, была из главарей. Лишившись доброй половины своего руководства, молодые и дерзкие затаились. Не навсегда, конечно, они слишком сильно жаждали подвигов и славы, но год-два мы выиграли.

Жерен, рассказывая об этом, назвал меня самым везучим человеком на свете. Я только посмеялась вместе с ним. Меня такое везение не удивляло, на моей руке висел артефакт Древних Богов — браслет, подаренный Гиремом. Но радовало. Я, наверное, впервые перестала сомневаться, что у меня все получится, и мой брат станет королем Грилории.

За заботами пролетело лето, осень и настала зима. В этом году она выдалась особенно холодная и снежная. Уже к концу паденя завывали бураны, заметая дома по самые крышу, хотя обычно к этому времени снег только-только накрывает землю белым одеялом.

«Абрегорианские» носки, шапки и шарфы продавались, как горячие пирожки. Мы едва успевали завязать последний узел до того, как они попадали покупателям. Чтобы удовлетворить резко возросший спрос, мне пришлось увеличить рабочий день для моих вязальщиц. Теперь они работали по двенадцать часов. Вязать приходилось при довольно скудном освещении, хотя я велела не экономить на свечах. Но женщины не жаловались, платила я честно и хорошо.

Однажды поздней ночью, когда поток посетителей совсем иссяк, ко мне в кабинет зашел озадаченный Дишлан.

— Елька, — почесал он затылок, — тут такое дело… Купец к тебе пришел.

— Пусть заходит, — я устало махнула рукой. Приход очередного купца меня не удивил. Наоборот, купцы и лавочники всех мастей наведывались ко мне чаще остальных.

— Не нравится он мне, — Дишлан снова почесал затылок, — и не наш он… и, вообще…

Я не понимающе пожала плечами, мол, какая разница. Но когда купец вошел, сразу поняла, что именно насторожило Дишлана.

— Что вам нужно? — сухо поинтересовалась я, мысленно отмечая, что купец совершенно не был похож на купца.

И даже грамота, которую он предъявил и в которой было сказано, что это на самом деле почтенный торговец из Абрегорианской империи, не развеяла мои сомнения. Высокий, худощавый, подтянутый, с идеально прямой спиной и спокойным взглядом. Он с достоинством, очень сдержанно поклонился. Больше всего этот человек был похож на профессионального военного. И даже свободный купеческий кафтан, расшитый серебром на грилорский манер, выглядел на нем, как военный мундир. А это было плохо. Очень плохо.

— Госпожа Еляна, — «купец» слегка улыбнулся, не показывая зубы. Его глаза при этом продолжали оставаться холодными, — я в Грилории только проездом, но столько слышал о вашей красоте и необычайной для женщины деловой хватке, что решил познакомиться лично. И, признаюсь, не разочарован. Слухи, против обыкновения, не преувеличивали, а преуменьшали ваши достоинства.

Тип мне не нравился. Где-то внутри отчаянно выла интуиция, предупреждая об опасности.

— Знаю, — он словно прочитал мои мысли, хотя я прятала свои эмоции под маской так, как меня учил Орег, — я не слишком похож на купца. Но я сосем недавно увлекся торговыми делами. А большую часть своей жизни я посвятил служению императору. Я военный в отставке, госпожа Еляна.

— Что вы хотели? — повторила я вопрос. Дишлан во время разговора переместился за мою спину. Это не ускользнуло от внимания «купца», и я увидела, как в его глазах мелькнула усмешка, хотя лицо продолжало оставаться спокойным и равнодушным.

— Я только хотел с вами познакомиться, — улыбнулся он. — Вы знаете, в Абрегоринаской империи женщины совершенно другие. Домашние, мягкие и нежные. Но, признаюсь, это так скучно, — он слегка поморщился. — Они целыми днями только и делают, что вышивают. И вяжут.

С каждой минутой этот типчик не нравился мне все больше. От него омерзительно воняло опасностью.

— Что же, — я улыбнулась, растянув губы до ушей, — вы со мной познакомились. Если у вас больше нет никаких дел, то позвольте откланяться. Уже довольно поздно, и я очень устала. Дишлан вас проводит, — кивнула я телохранителю и чувствуя, как страх сжимает сердце холодными пальцами.

— Признаюсь, я рассчитывал на более продолжительную беседу, — «купец» явно не ожидал получить от ворот поворот, но сдержал эмоции, — это в наших с вами общих интересах. Но желание дамы — закон. Я навещу вас через пару седьмиц, госпожа Еляна. Может быть, — он снова улыбнулся одними губами, — тогда вы станете сговорчивее…

Он снова едва заметно поклонился и вышел за дверь в сопровождении Дишлана.

Я схватила перо и принялась теребить его, выплескивая нервное напряжение. Очевидно, что этот тип появился не для того, чтобы познакомиться со мной. Хорошо, если это всего лишь шпион, желающий выведать у меня секрет «абрегорианских» носков… слишком явным был его намек на вязание. А если нет? Я бросила ошметки пера в корзинку и схватила второе.

Дишлан вернулся бесшумно. Я взглянула на телохранителя, отбросила наполовину изодранное перо и сказала:

— Дишлан, он врет. Не уверена, что он, вообще, из Абрегории. Надо за ним проследить. Если он угрожает мне или моим предприятиям, — я не договорила. Но это и не было нужно. Дишлан еле заметно кивнул, подтверждая, что все будет сделано в лучшем виде.

Мне было страшно от того, что именно я приказала. Но муки совести показались мне меньшим злом.