Глава 51

Я развернулась на пятках и с изумлением уставилась на баронессу Шерши...

— Именно поэтому, — вздохнула она, — я и просила вас не лезть куда не следует и не ворошить прошлое. Ваша мать встретила юного Эбрахила, когда он приехал в Ургород, чтобы увидеть свободных женщин. Они встречались несколько дней, а потом провели церемонию бракосочетания по обычаям Аддии. Как вам известно, это довольно простое действо... Но когда ваша мать узнала, кто ее избранник и что он не может остаться в Ургороде, разорвала с ним все отношения. Она думала, что если она будет его игнорировать, юный султан с ней разведется, тем более по их обычаям это проще некуда. Но Эбрахил так и не забыл свою первую любовь, и не стал разводиться. И сейчас у него только шесть жен, ведь первой навсегда осталась ваша мать.

Мне стало плохо... Перед глазами все поплыло и, если бы стражница не подскочила и подхватила меня под руку, я свалилась бы в обморок...

Некоторое время я могла только ругаться. Я бегала по крошечной кладовке и выплескивала все эмоции, которые накрыли меня после такого известия. А баронесса Шерши и та самая стражница прижимались к стенам, как будто бы мечтали исчезнуть.

А когда я стала успокаиваться, баронесса Шерши ввернула в появившуюся паузу:

— Вы, ваше величество, первый ребенок от первой жены. А значит наследница Эбрахила. Но это скорее минус... как только вы окажетесь во дворце султана вас непременно убьют.

— Да, вашу ж мать! — простонала я, хватаясь за голову.

Нет, я, конечно же не собиралась никуда ехать. Но если правда вскроется, то люди второй жены, сын которой является сейчас наследником Эбрахила, найдут меня и здесь. И устранят. На всякий случай. Я нисколько не обольщалась, женщины в Аддийской империи всегда были жестоки, и никогда не отличались милосердием и человеколюбием. Именно поэтому из их беглянок получилось Королевство Кларин, а из наших всего лишь Ургород.

— Вы должны убедить Эбрахила не разглашать вашу тайну, — снова влезла в паузу баронесса Шерши.

— Мой отец знал? — я, наконец, смогла сформулировать связно первую мысль.

— Я рассказала ему, — кивнула баронесса, — он хотел отдать вас замуж за султана...

Я простонала еще раз. Отказ моего отца от предложения Эбрахила предстал в другом свете. А ведь, если подумать, его величество Эдоард рисковал довольно сильно. Если бы султан воспринял отказ, как оскорбление и в отместку, например, расторг союзный договор, то Абрегорианская империя непременно воспользовалась бы случаем и напала на бы на Грилорию...

— Да, вашу ж мать! — ругательства сыпались сами собой. Еще никогда я не ненавидела Великую мать так сильно, как сейчас. Мерзопаскостная старуха смогла нагадить даже после смерти. Мне нужно было придумать, как заставить Эбрахила отказаться от своих планов. Ведь по их законам я — его собственность.

Да, я не считаю, что принадлежу или когда-нибудь принадлежала кому-то, кроме самой себя. И я могу послать султана вместе с его претензиями куда-подальше. Я, в конце-концов, королева другой страны.

Но, во-первых, его визит раскроет мою настоящую личность... Даже если Эбрахил не произнесет имя моей матери, Третий советник легко сложит два плюс два. Вряд ли юный султан женился бы на очень взрослой женщине, какой была Великая мать в год моего рождения, и вряд ли такая взрослая женщина так легкомысленно отнеслась бы к брачным ритуалам. Нет, подобная глупость прерогатива юности. А значит сразу станет ясно, что я не дочь Великой матери, а значит не та, за кого себя выдаю. Узнать правду не составит труда. Мой враг не идиот.

А, во-вторых, это более существенно, не воспримет ли султан мой отказ, как повод разорвать союзные договора?

— Что же мне делать?! — вырвалось у меня непроизвольно. Стражница спряталась в тени стен и сделала вид, будто бы ее нет. А баронесса Шерши, тяжело вздохнув, ответила:

— Я не знаю... Я так ничего и не смогла придумать. Единственное, что пришло мне в голову — убедить Эбрахила, что Великая мать ему соврала.

Я хмыкнула. Это будет не так-то просто. Если Эбрахил примчался в Грилорию самолично, значит доказательства, которые предоставила ему Великая мать более чем существенны. Я понятия не имела, что могла нарыть эта гадина на свою дочь...

— Ладно, — глубоко вздохнула я, — мне нужно идти. Спасибо, что предупредили меня.

— Что вы станете делать? — баронесса Шерши смотрела на меня с жалостью.

Я улыбнулась и честно ответила:

— Не знаю... Но по ходу дела, что-нибудь придумаю.

— Лиська вас проводит обратно, — кивнула баронесса Шерши. И добавила, — очень занимательная девочка. Она может незаметно пробраться куда угодно, и вы не увидите ее пока она сама этого не захочет...

А ведь я знаю одного такого вора, мимолетно мелькнула в голове мысль. Но я на нее даже внимания не обратила. Я искала выход из той патовой ситуации, в которой оказалась благодаря Великой матери. Мне срочно нужно было хоть какое-то решение, но кроме варианта «действовать по обстоятельствам» в голову ничего не приходило.

Бездумно пройдя за скользящей вдоль стен тенью, я вернулась в свой кабинет. К счастью, меня не хватились, и я сделала вид, что все это время просидела здесь и никуда не отлучалась.

— Ваше величество, — через какое-то время дверь со стороны тронного зала приоткрылась и показалась встревоженная физиономия Третьего советника, — кортеж султана прибыл в замок. Он вот-вот войдет в тронный зал... Вам лучше занять свое место.

Я кивнула. Медленно поднялась и вышла из кабинета... В тронном зале было так много людей, которые могли стать свидетелями моего эпичного провала. Мне захотелось разогнать всех и поговорить с Эбрахилом наедине...

— Великий султан, повелитель мужчин и хозяин женщин, правитель Солнечной Аддиии, Эбрахил Могущественный!

Провозгласил глашатай на входе, и все замерли, приветствуя гостя. И я замерла. На одно мгновение. А потом, нарушая все традиции и правила, встала и, спустившись с подиума, на котором стоял трон, решительно зашагала навстречу Эбрахилу. Третий советник выпучил глаза, а придворные дружно ахнули, порицая мое вопиюще невежливое поведение. Но мне было плевать. Я должна остановить Эбрахила даже ценой своей репутации.

А он почти не изменился за эти двенадцать лет... Когда я видела его в последний раз ему было около тридцати трех-тридцати пяти. А сейчас в свои почти пятьдесят он был так же безупречно прекрасен, мужественен и притягателен, как раньше.

Адийская одежда отлично подчеркивала его мужскую красоту, хотя на первый взгляд выглядела несколько женоподобной. Длинное до пола платье из самого тонкого, но плотного хлопка при каждом движении обрисовывало фигуру, совершенно не скрывая ни широких плеч, ни сильных рук, ни крепких ног, ни узкого таза, ни крепких ягодиц, ни мужского естества. Белье в Аддии не носили ни мужчины, ни женщины. И если бы не два верхних халата из тонкого шелка и тяжелой парчи, один из которых был запахнут на уровне груди и перевязан на талии шелковым поясом, то выглядело бы это очень неприлично.

Сердечко в груди застучало против воли... Как всегда, когда я видела Аддийского султана.

Заметив, что я иду навстречу он нахмурился и придержал шаг. А я, что со стороны выглядело полнейшим бесстыдством, подойдя к нему вплотную, нисколько не замешкавшись, положила руку ему на шею... зрители ахнули, приняв мой жест за объятия... и, заставив нагнуться, прошептала прямо в ухо:

— Мы должны поговорить с вами наедине, мой султан. Я знаю, зачем вы приехали, и я хотела бы обсудить вопросы нашего родства без лишних ушей. Великая мать не открыла вам всей правды.

Глаза Эбрахила, непроизвольно расширившиеся при моем приближении, приняли нормальный размер. Он еле заметно кивнул. И тогда я прошептала:

— За тронным залом есть кабинет. Но я попросила бы вас позаботиться о том, чтобы наш разговор не подслушали лишние уши.

Он снова еле заметно кивнул и перевел взгляд направо на сопровождающего. Тот понимающие поклонился и обернулся к своим. И нас тут же окружило плотное кольцо охраны.

В полной тишине мы с Эбрахилом прошли в кабинет, который я только покинула. Его свита осталась за дверью, но я успела заметить, как охрана султана смешивается с нашей стражей. Теперь к нам даже мышь не проскользнет. А значит я могла говорить...

— Теперь вы, Эбрахил, знаете все, — я вертела в руках браслет, который сняла с руки в самом начале своего рассказа о том, как я провела двенадцать последних лет своей жизни. — И вы понимаете, даже если бы я хотела, я не могу сейчас оставить свою страну. Я приложила слишком много сил, чтобы добраться до трона.

— Ты говоришь, не знала о том, что я твой настоящий отец? — спросил султан. Это были его первые слова с момента нашей встречи.

— Разумеется нет! — Я грустно рассмеялась, — Я мечтала выйти за вас замуж. Очевидно, если бы я знала, что вы мой отец, мне бы и в голову не пришло мечтать о таком...

— А Эдоард?

— Он тоже не знал, — соврала я, не моргнув глазом. — Если бы он знал, что моя мать ваша жена... Не думаю, что он так спокойно бы принял ее как свою королеву... К тому же, он не стал бы скрывать это от меня. Согласитесь в этом не было никакого смысла после рождения моего брата...

— Он жив?

Я качнула головой, отвечая «да».

— О том, кто мы на самом деле знает очень ограниченное количество людей. И я хотела бы попросить вас сохранить эту тайну. И тайну нашего родства...

— Зачем мне это нужно? — сегодня Эбрахил был необычайно скуп на слова. И это заставляло меня немного нервничать. Я привыкла к многословным и цветистым репликам аддийцев.

— Чтобы я осталась жива, — не стала лукавить я. — У меня сейчас слишком много врагов. Я каждый день хожу по грани, рискуя свалиться в пропасть. Вы же понимаете, на что мне пришлось пойти, чтобы из нищей голодранки вернуться на свое место? Я слишком многим пожертвовала, и не хотела бы, чтобы мои жертвы оказались напрасными.

— Но ты можешь унаследовать султанат...

Я усмехнулась:

— Вы же понимаете, что этого никто мне не позволит... Да, я вполне допускаю, что пока вы живы со мной будут считаться и, возможно, я даже выживу. Но в стране, где первенцев-девочек убивают сразу после рождения, а женщины являются рабынями, я не смогу править никогда. Дни мои будут сочтены сразу же, как только вы заикнетесь о своем желании оставить меня править султанатом, если у вас таковое имеется.

Эбразил насмешливо фыркнул:

— Править будет твой муж. Он же позаботится о твоей безопасности.

— Скажите, мой султан, — спросила я, только сейчас подумав об одной маленькой детали, — а почему вы никогда не говорили его величеству Эдоарду о том, что Анни ваша жена? Ведь если вы столько лет считали ее своей, то могли бы потребовать ее у Эдоарда...

Султан замолчал, прикрыв глаза... Он сидел в кресле, в маленьком кабинете, который в его присутствии стал еще меньше.

— Когда я увидел ее и понял, что моя Айрин и королева Анни одна и та же женщина, у нее на руках уже была ты. Я, как и все, думал, что это ребенок Эдоарда, и решил, что раз Небеса так быстро одарили ее нового мужа дитем, значит она его благословение... Но выходит, — он улыбнулся, — она была моим благословением... Если бы я знал... А когда ты выросла, я захотел тебя себе. Но твой отец уберег меня от большого греха.

Я понимающе кивнула. Что-то такое про благословенную женщину я помнила. Вроде бы, если от союза мужчины и женщины, очень быстро получается ребенок, то такая женщина считается самой подходящей для мужчины, то есть его благословением, которое Небо создало именно для него.

— Мне очень жаль, что так случилось, — снова соврала я. Мне совсем не было жаль, что моя жизнь продлилась гораздо дольше, чем понадобилось бы времени, чтобы убить первенца женского пола.

Мы немного помолчали... А потом Эбрахил, несильно хлопнув по столу, решил:

— Хорошо, — кивнул он, — я дам тебе время, чтобы твой брат вырос и принял наследство отца. Я всегда уважал Эдоарда. Но потом ты вернешься в мой дом, как и положено послушной дочери. И я сам найду тебе мужа. Ты моя дочь, и ты слишком сильно засиделась в девках. А рожать без мужа, — он кивнул на мой живот, — вообще, очень плохо. Ты привезешь его или ее с собой. Я позабочусь, чтобы твой муж усыновил дитя.

— У меня был муж, — попыталась я возразить. — И, вообще, я не хочу больше замуж...

Султан недовольно сверкнул глазами, и я вдруг поняла, что сейчас лучше не спорить и не перечить. Пусть Эбрахил немного придет в себя. А потом он сам поймет, что мне лучше оставаться в тени. Главное я выиграю время...

— Хорошо, мой султан, — вздохнула я. — Пусть все будет так, как вы хотите. Но вы должны мне пообещать, что пока я королева другой страны, вы не станете вмешиваться ни в мою жизнь, ни в жизнь моего ребенка, ни в жизнь страны, которой я управляю.

Султан кивнул. Но я потребовала у него клятву Всем Богам... И когда гром возвестил, что заветные слова произнесены и приняты Богами к сведению, глаза Эбрахила округлились:

— Что это?

Я улыбнулась. И сказала честно:

— Это возвращаются Древние Боги, мой султан.

— Значит твоя дочь на самом деле Наследница Аддии, — произнес он задумчиво после короткой паузы. — Великая мать не соврала...

Он не спрашивал, он утверждал. И я не ответила. Теперь мне было понятно, что именно в письме Великой матери зацепило султана настолько, что он решил самолично приехать в Грилорию.