Глава 17

Я не собиралась так быстро доставать из рукава свой козырь — основание гильдии промышленников. Я планировала оставить его на то время, когда смогу говорить с главами гильдий на равных, как самый настоящий промышленник. Пока же у меня в активе была только одна крошечная фабрика. Мы производили, конечно же, больше, чем самая крупная семейная мастерская ваязальщиц, но все равно недостаточно, чтобы о нас узнали за пределами Яснограда. Чтобы увеличить охват раньше мне не хватало средств, а сейчас времени.

Но сейчас мне пришлось задуматься, как превратить верблюжью шерсть в пряжу, и по всему выходило, что лучший способ — открыть прядильную фабрику. Раздать сырую шерсть мастерам-прядильщикам, а потом собрать с их готовую пряжу было бы идеально, но по нескольким причинам невозможно.

Во-первых, нужно было уговорить мастеров взяться за совершенно новое и непривычное сырье в ущерб своей основной работе: овечьей шерсти в Грилории меньше не стало. К тому же гильдия не регулировала цену за переработку верблюжьей шерсти, значит хорошие мастера запросили бы неимоверно дорого, и при этом не дали бы никаких гарантий, что качество пряжи будет достойным. Гильдия же не требовала.

Во-вторых, даже самая большая семейная мастерская не смогла бы обеспечить фабрику нужным количеством и качеством сырья. Мастера в большинстве своем работали вручную, значит погрешности в толщине и равномерности нити были неизбежны. А это привело бы к увеличению брака уже у меня.

Мы уже знали, даже при полумеханизированном способе вязания на моей фабрике, качество пряжи играет первостепенную роль. Из плохой пряжи не связать хороший носок. Все мои сотрудницы вязали не глядя, механически. Это давало очень высокую скорость работы, но снижало внимание.

И в-третьих, реши открыть свою мастерскую под крылом существующих гильдий, патента мастера-прядильщика мне не видать, как собственных ушей. Гильдии прядильщиков и ткачей были самыми крупными, сильными и закрытыми сообществами мастеров в Грилории. И пробиться туда чужаку было бы сложнее, чем в гильдию вязальщиц, куда меня тоже не взяли.

Поэтому нам с господином Элдием пришлось в срочном порядке запускать гильдию промышленников. Общались мы только письмами, но бывший секретарь гильдий был страшно доволен тем, что в самом ближайшем будущем нам придется схлестнуться сразу прядильщиками-ткачами, не размениваясь на более слабых вязальщиц. Каждое послание господина Элдия было наполнено торжеством и предвкушением.

Одновременно я велела купцам, которые прямо сейчас были в Абрегорианской империи, закупить вместо пряжи станки для прядильной фабрики. Я не видела смысла заново изобретать велосипед и вспоминать строение прялки из другого мира. Тем более сейчас я могла позволить себе такие крупные расходы. Благодаря мирному договору с бароном Пирром, я получила доступ к денежным средствам герцогского рода Форентов, которыми до моей свадьбы формально распоряжался он, как мой опекун.

Сам герцог Форент, проживающий сейчас в Среднем городе в доме Алиса, так же был не против одолжить немного денег беглой принцессе. Его впечатлила моя деловая хватка.

Решать серьезные вопросы путем тайной переписки было совсем не удобно. Но больше всего мне не хватало общения с сыном. Мы с ним обменивались записочками каждый день, но все это было не то. Я страшно скучала по Лушке, да еще Анни стала каждый день терзать меня по поводу встречи с братом.

Но сама я не могла отправиться в Средний город, а о том, чтобы привезти сюда Лушку не могло быть и речи. Это слишком опасно. Поэтому я даже не подходила к барону Пирру с просьбой привезти сюда сына, хотя, думаю, он не отказал бы мне в такой мелочи.

До свадьбы осталось всего несколько дней. Я почти не спала. Мне нужно было решить очень много вопросов, до того, как я уеду из посольства.

После того памятного вечера в королевском замке я уже не была уверена, что Третий советник на самом деле позволит мне работать, как обещал, несмотря на подписанные договора. И мне даже некуда будет пойти за защитой своих прав.

Барон Пирр был прав, что бы я не говорила, подспудно я все равно верила в незыблемость подписанных документов. Мой отец, король Эдоард Семнадцатый, всегда учил меня, что словам верить нельзя, но вот подписанный двумя сторонами документ — это гарантия исполнения обязательств. И хотя жизнь давно доказала мне, что бумага — это всего лишь бумага, трепетное отношение к подписанным договорам, отложилось где-то на подкорке. В этом была моя ошибка. И повторять ее я не собиралась.

После отъезда из посольства все мои установленные связи порвутся. Барон Пирр уже сообщил мне, что Третий советник категорически отверг мою просьбу о том, чтобы забрать с собой мою горничную — Тайку. По сути я должна была переехать в замок Бокреев имея на руках только дочь и ничего больше. К счастью, в отношении Катрилы, которая стала личной горничной Анни, мой будущий свекр не был так категоричен. И девочка готовилась покинуть свой дом вместе со своей хозяйкой.

Я знала, что все равно найду способ связаться со своими. Подкупом, обманом или шантажом, но добьюсь того, чтобы мое общение с семьей не прерывалось. Но на это нужно время. И поэтому я тщательно готовилась, составляя списки вопросов, планы и распоряжения, которые должны были выполнять мои люди в мое отсутствие.

— Ваша светлость, — сияющая, как солнце, Тайка появилась на пороге гостиной, где я работала, сразу после утреннего совещания с управляющим, — вам нужно срочно пойти в сторожку к Южину.

Я насторожилась. С тех пор, как садовник вылечил меня, мы больше не виделись. Тайка отлично справлялась с работой связного, бегая к нему каждый день. Я, вообще, подозревала, что между ними что-то было. Очень уж довольно выглядела моя горничная, когда получала задание отнести Южину очередную пачку писем.

В сторожке я и вовсе была только один раз, вместе с графом Шерресом. И не горела желанием посещать ее вновь. Просто потому, что делать мне там было нечего, а бумажной работы хватало.

— Что-то случилось? — нахмурилась я. Было странно, что Тайка говорила о каких-то проблемах и улыбалась бы так широко.

— Да, ваша светлость! Случилось...

Я бросила перо и встала. Проблемы лучше решать сразу, не откладывая, иначе они потом спутаются в одни мохнатый комок, к которому не подступиться.

— Идем, — кивнула я Тайке. Ее чересчур довольный вид немного действовал на нервы. Я-то думала, что она верный мне человек, а выходит ее радуют неприятности, которые в очередной раз свалились на мою голову?

Мы вышли в сад. Довольная Тайка семенила рядом. Под ногами захрустел гравий, и я невольно вспомнила, как чуть больше двух месяцев назад, в первый вечер в посольстве мы гуляли здесь с Анни. Улыбнулась.

За всеми заботами я немного отдалилась от дочери. Она давно переехала в свои покои, мы по-прежнему виделись каждый день, но проводили вместе очень мало времени. И, вообще, я слишком глубоко закопалась в бумажки. И совсем не заметила, как быстро прошла весна и наступило лето.

Сад преобразился. Кругом все зеленело, пели птицы, цвели цветы, набирали бутоны снежные розы, высаженные в большие и тяжелые кашпо.

Постоянная резиденция императора Абрегории располагалась гораздо южнее Яснограда, и снежные розы были любимыми цветами правящей семьи и символом императорской власти.

Черенки снежных роз, лепестки которых были покрыты тонкой серебристой пыльцой, можно было получить только из рук императора, в качестве особой милости. А попытка срезать черенок с подаренного куста каралась смертью.

В королевском замке тоже было несколько кустов снежных роз. Их получили наши предки в качестве подарка императорской семьи. Из уважения к традициям соседнего государства, у нас тоже был введен запрет на размножение этих цветов.

Сторожка Южина, прячущаяся в дальнем уголке сада, как и прошлый раз была похожа на сказочный домик, хотя теперь вокруг шумел зеленый лес. Я вспомнила как, увидев домик, восторженно Анни, как загорелись ее глаза, и снова улыбнулась.

Граф Шеррес не оставил свою дочь. Каждый вечер они вместе ходили в сад, в ту самую беседку, где он впервые увидела Абриту. Я знала по посольству шептались о том, что это нарушение приличий. Но нам было все равно. Тем более, Анни сопровождала ее новая няня и верная Катрила.

— Идемте же, ваша светлость, — поторопила меня Тайка. Я и не заметила, как остановилась и замерла, глядя из кустов на сторожку.

— Да-да, конечно, — я опомнилась и зашагала быстрее. Полюбоваться видами я смогу позже. Когда все закончится, у меня будет много времени на неспешные прогулки, любование красотами природы и на воспоминания.

Добравшись до сторожки мы замерли у закрытой двери. Тайка привычно выбила замысловатую дробь, которая вероятно должна была обозначить, что пришли свои, открыла дверь и посторонилась, пропуская меня в прохладную темноту.

Я вошла в избушку, мгновенно ослепнув после яркого дневного света. Заморгала, пытаясь скорее привыкнуть к темноте.

— Мама! — раздавшийся крик был полной неожиданностью. — Мама!

Лушка налетел на меня и с разбегу повис на шее. Он был таким большим и тяжелым, что я не удержалась бы на ногах и опрокинулась, если бы не Тайка, которая подтолкнула меня в спину, помогая устоять.

— Лушка, — выдохнула я, не веря своим ушам, — сынок!

Я обняла его изо всех сил и прижала, чувствуя, как глаза налились слезами.

— Мама, — он шмыгнул носом,— мамочка...

— Лушка...

Я хотела рассказать ему, как сильно я соскучилась, и как сильно рада видеть его здесь. Но не могла. Слезы лились беспрестанно, а в горле стоял ком. И все что я могла только прижимать его к себе, вдыхать его запах и чувствовать себя бесконечно счастливой.

— Я подумал, — в графа Шерреса была слышна улыбка, — что вы захотите увидеть сына до того, как уедете в замок Бокреев.

Друзья, я только сегодня выяснила, что у меня заблокированы комментарии, целых три месяца я отвечала вам в пустоту. В общем, больше не вижу смысла в этом блоке и комментарии закрою. А для обсуждений организую внешний чат )))