Глава 38

О письме барона Граца я вспомнила только в своих покоях, когда решила немного поработать в кабинете. Стоило потянуться за пером, как конверт царапнул кожу под платьем, напоминая о своем существовании. Отложив все дела, я торопливо развернула послание и вчиталась в размашистые строчки.

Барон Грац писал: «Ваша светлость, во-первых, мы по-прежнему заинтересованы в сотрудничестве с ночной королевой. И в знак доброй воли решили проблему с вашей горничной. Она будет отпущена уже послезавтра. Однако, если вы на самом деле тревожитесь о ее судьбе, то я рекомендовал бы вам отправить ее из города, а лучше из страны. Некий барон Пирр неоднократно требовал передать арестованную в посольство, для экстрадиции в Абрегорианскую империю. Там ей предъявлено обвинение в пособничестве в организации побега невесты его королевского высочества герцогини Форент, то есть вас. Поэтому я полагаю, повторный арест не заставит себя долго ждать...»

Я нахмурилась... Что это за ерунда? Мы с бароном Пирром расстались вполне мирно. Зачем ему это было нужно? Или... я даже запнулась... не ему?! Неужели император заметил на шахматном поле маленькую пешку, которая целенаправленно движется к противоположному краю доски, чтобы получить корону ферзя? И поимка моей горничной — это попытка узнать, что нужно этой настырной девице, которая выдает себя за Абриту Форент?

Но, с другой стороны, если вспомнить о предложении герцога Форента, императору уже известно кто я такая и что я хочу. Но зачем тогда Тайку хотят увезти в Абрегорию?

Ответы на эти вопросы я так и не нашла, и новость меня встревожила. Я и раньше хотела отправить Тайку и Южина к Ин Го Лину в республику Талот. Но сейчас это нужно было сделать тайно, чтобы ни одна сволочь в лице барона Пирра не пронюхала, куда делись моя горничная и мой садовник со странными способностями.

А значит уходить они будут с контрабандистами. Надо сказать Жерену, пусть организует... Я довольно ухмыльнулась, у императора руки коротки. Не видать ему моих людей, как собственных ушей. Я вернулась к письму и пробежала глазами по оставшимся строчкам: «Во-вторых, человек, о встрече с которым вы просили, согласен принять вас. Но визит должен быть неофициальным, поэтому вам отправят приглашение на званый вечер, который состоится в доме моего отца».

Отлично! Я мысленно потерла лапки. Значит встреча с герцогом Юрдисом все же случится. И это не могло не радовать. Если мне повезет, то очень скоро у меня появится еще один сторонник... Если же нет, то герцог Юрдис отправится вслед за герцогиней Бокрей. Я должна буду это сделать ради собственной безопасности.

— Ваша светлость, — в кабинет постучала горничная, — к вам поверенный господина Первого советника...

— Пусть зайдет, — кивнула я, убирая прочитанное письмо в ящик стола. Ответ напишу позже. Сейчас же никто не должен увидеть, что у меня есть тайный канал связи с внешним миром...

— Ваша светлость, — поверенный поклонился, войдя в кабинет, и без приглашения уселся в кресло рядом с моим столом. — Простите, что беспокою вас в час скорби. Мне очень жаль, что вам пришлось стать свидетелем безвременной кончины ее светлости. Но вам нужно подписать документы, что ее светлость приняла яд...

— Яд?! — нахмурилась я. Неужели ее отравили?! Но кто?!

— Да, яд, — кивнул поверенный. И пояснил, — она покончила с собой из-за любви к приказчику, которого его светлость уволил за недостойное поведение... Это распоряжение господина Первого Советника. Он не желает,чтобы истинная причина смерти его супруги стала достоянием общественности. Если Высокие роды узнают, что герцогиня была не в себе, то у ваших детей будут трудности с выбором пары.

Я кивнула. Теперь все было понятно. Третий советник думает вовсе не о брачных союзах. Нет, его мысли, как всегда направлены только на получение короны. Но ни один Высокий род не поддержит его притязания на трон, если будет известно, что у герцогини Бокрей было совсем худо с головой, ведь сумасшедший король на троне — бедствие для всей страны.

Жалость к новоиспеченному вдовцу пропала... Любовь?! Как бы не так. Власть для него дороже любви. Он даже готов обвинить свою жену в прелюбодеянии, лишь бы не потерять шанс примерить корону не на себя, так на сына или даже внука...

Подписывать этот документ мне не хотелось. Все мое существо противилось тому, что я должна была сделать. Я медленно подвинула к себе листки бумаги, на которых черным по белому было записано, что Третий советник, приехав в имение, застал жену с приказчиком, за что тот был с позором изгнан, а жена силой привезена в Ясноград. Тут она, не выдержав разлуки с возлюбленным, приняла яд... Прикусила губу... Резким движением достала перо и поставила подпись, подтверждая, что весь этот бред самая настоящая правда. Да, простит меня ее светлость... Не в первый раз, да и не в последний я вынуждена идти против своих желаний. Но именно сейчас это оказалось так пронзительно неправильно.

Поверенный встал, собрал разбросанные листы, поклонился и сделал шаг к двери. А потом на мгновение застыв, повернулся ко мне:

— Чуть не забыл, — хлопнул он себя по лбу, — ее светлость просила передать вам пакет в случае ее кончины... Лично в руки... так сказать... чтобы супруг не узнал. — Он вытащил из-за пазухи довольно толстую книжку, завернутую в плотную бумагу и положил его на край стола, — вот, пожалуйста. — Он тяжело вздохнул и добавил, — она знала, что ей недолго осталось.

Когда он ушел, я развернула бумагу. Это оказался дневник Ромины, Наследницы Ургородских матерей... настоящей Ромины, которая большую часть жизни прожила под именем своей младшей сестры Саирлы.

И она, на самом деле, любила Третьего советника и мечтала дать возможность Ургородским матерям становиться женами тех, кого выбрало и сердце. И не терять сыновей... Когда-то давно... При всем своем свободолюбии и бесстрашии, она оказалась слишком наивной и доброй для Наследницы... Так же, как я в свое время.

Третий советник был прав, мы были очень похожи друг на друга. Только я не сдалась, потеряв все, что имела. Нашла в себе силы бороться за место под солнцем, идти вперед к цели. А она смирилась... потеряла стремление к победе после первой же неудачи. Вся ее решимость пропала, натолкнувшись на силу обстоятельств. И не было никакого отвара, подавляющего волю, была сломленная женщина, потерявшая ориентиры и предавшая свои мечты.

А Богиня... Где-то в глубине души я точно знала, чувствовала, Великая Мать простила свое неразумное дитя сразу же. И тогда, и сейчас... Она слишком сильно любила свою Дочь, которая должна была стать вместилищем Ее божественной сути... Именно Она поддерживала огонь жизни в измученном теле, надеясь, что настоящая Ромина, Наследница Ургородских матерей, найдет в себе силы жить дальше. И смерть не была для нее наказанием, смерть стала избавлением от страданий...

Похороны герцогини Бокрей прошли незаметно. Мы с Анни, как самые близкие родственники, должны были присутствовать на этом мероприятии, но Третий советник великодушно позволил нам избежать участия в церемонии. Ее похоронили в семейном склепе. И очень скоро в доме Третьего советника все шло по-прежнему. Как будто бы ничего не случилось.

Мы с Жереном переправили Южина и Тайку в Беломорье сразу после ее освобождения. Оттуда они должны были уйти на моем корабле в Республику Талот к купцу Ин Го Лину. Как же все таки хорошо, что я отправила Митку налаживать плацдарм для отступления. Если даже император перестал просто наблюдать за моими усилиями, а начал активно вмешиваться, значит запасной аэродром пригодиться мне еще не один раз. В Республике даже император Абрегории всего лишь иностранный гражданин и совсем не так всесилен.

А я готовилась к визиту в дом барона Граца-старшего... Нам пришло приглашение на бал в честь Дня зимнего солнцестояния. Третий советник отказался посещать мероприятие, сославшись на желание побыть в тишине своего замка, но великодушно позволил мне развеяться, добавив, что в последнее время атмосфера в доме стала очень тяжелой. Смерть супруги что-то изменила в нем. И хотя он по-прежнему выглядел непоколебимым, жестоким и холодно-равнодушным советником его величества, в нем появилась некоторая мягкость по отношению ко мне и Анни. Как будто бы он решил, что мы на самом деле его семья, и нас связывает что-то большее, чем договорные отношения... И я пользовалась этим, отвоевывая себе все больше свободы. Хотя иногда совесть мучила меня, обвиняя в жестокосердии.

Вот только я не обманывалась, и если ловила себя на жалости к своему врагу, то сразу вызывала в памяти свидетельство о смерти герцогини Бокрей, в которой супруг оболгал «любимую» жену, выставив ее в неприглядном свете. Если ему будет нужно, он без всякого сомнения пройдет по нашим с Анни жизням грязными сапогами.

До бала оставалось всего несколько дней, когда вернувшись домой под утро я нашла на своем туалетном столике странную записку, в которой некто предупреждал меня о визите. И просил этой ночью остаться в замке и не уезжать в Нижний город, потому что он уже отчаялся застать меня дома.

Почерк на записке был незнакомым. Но было видно, ее писал уверенный в своих силах человек. Идеально ровные строчки, одинаковый нажим, ровные, округлые буквы... как солдаты в строю перед полководцем. Я попыталась выяснить, как записка попала мне в комнату, но ничего не вышло.

Горничная клялась, что ни одна живая душа не входила в мои комнаты пока меня не было. Я не слишком верила ее клятвам, но поднимать шум не стала. Если этот человек желает тайно поговорить со мной, было бы глупо рассказывать о предстоящей встрече Третьему советнику. Тем не менее я немного подготовилась и спрятала под юбкой кинжал, подвязав ножны к щиколотке. После поединка за титул ночной королевы, я взяла несколько уроков у Жерена, и хотя не стала мастером оружия, но перестала держать клинок, как кухонный нож для шинковки овощей.