ГЛАВА 5

— Какого черта? — оранжевое пятно стремительно впитывается в белоснежную ткань. Потеки остаются на юбке.

Перевожу взгляд на Машу, желая испепелить её.

— Ты меня облила! — кидаюсь в неё хлестким обвинением.

— Нет! — орёт, как кошка, которой отдавили хвост. — Ты проходила мимо и, видимо, случайно задела меня плечом, — оправдывается и хлопает глазенками на Пашку, который в полной растерянности.

— А ты случайно трёшься около моего парня! — тигрицей на неё рычу.

— Ева, ты что такое говоришь!? — Паша прям заметно приободряется, липово вставая на защиту коллеги. Ему нравится моя ревность!

— О, оранжевый хит сезона! — Адам издалека присвистывает и тормозит около нас. Во рту гоняет зубочистку и скалится.

Настоящий подонок моей жизни, при виде которого моё сердце трепещет и замирает!

— А тебе какое дело, Вольтов? — швыряю в него убийственные молнии. Но парня так просто не затронешь. Даже бровью не ведет. Зато он многозначительно смотрит на мою юбочку.

И клянусь, я вижу в глазах Адама искорки и отблески распутных воспоминаний.

— Иди! Занимайся своими бабами! — расталкиваю этих идиотов и уверенным шагом направляюсь в туалет.

Не представляю, что можно сделать с кофточкой!

Придумала! Выбросить в помойное ведро вместе с юбкой. И эротично ходить по университету в нижнем белье, сексуальных гольфиках и туфельках.

Вольтов оценит!

Да чтобы его преисподняя забрала обратно!

— Ева, ну ты чего? — Паша заходит следом за мной и приобнимает за плечи. Целует за ушком и смотрит на моё отражение в зеркале. Лучисто улыбается, чтобы подбодрить.

— Ничего, — мягко отбиваюсь от него. — Посмотри, что стало с моей одеждой, — резко оборачиваюсь и угрюмо смотрю на парня. — Я вся в соку, — канючу и причитаю.

— Ты моя сочная девочка, — Пашка шально лыбится. Ловко хватает меня за бедра, не позволяя нашим телом соприкоснуться, и жарко слизывает капли сока с ложбинки меж грудей. Черт! Вздрагиваю и покрываюсь мурашками.

Лезет под подол моей юбочки и цепко раздвигает булочки. Боже мой! Пальцами массирует киску через... насквозь мокрые трусики.

— Уже потекла, — кусает в шею и давит на клитор.

Господи, знал бы Паша, кто превратил меня в лужу из смазки!

— Паш, ты с ума сошёл? — подрагиваю в объятьях парня. — Мы же в женском туалете! — ищу пути побега.

После близости с Адамом я просто не могу!

Это словно предать родное тело, несмотря на то, что я, не задумываясь, предала Пашку... у него за спиной.

Ненавижу себя!

Но мысли и тело живут Вольтовым!

— Мне хочется загладить вину, — нападает на мои губы и больно прижимает. Взвизгиваю и пытаюсь отстраниться, но Паша углубляет поцелуй.

— Малыш, давай ты лучше извинишься дома, — нежно. Кончиком носа задеваю его. — Как ты умеешь, — жарко шепчу парню на ушко и вижу, как дрожат его жилки на шее от побежавшего возбуждения.