49 глава

Руслан

Я действительно его убью, допросится.

Артём отзванивается каждый час, чтобы сообщить: он снова ни черта не нашёл. Мы, знающие этот город и все его ходы-выходы, как свои пять пальцев, не можем найти Егора. Снова.

Вся эта неделя — чёртов бег по кругу. Дежавю и бесконечный хоровод повторяющихся действий и событий. И от этой чехарды уже голова трещит по швам.

Никогда с Егором не было столько проблем, никогда. Даже в подростковом возрасте. Он поздно начал курить, редко пил, не играл в карты и не вился за бабскими юбками. Ни с кем, кроме Таньки, даже отношения заводить не думал — свихнулся на ней. И, как я понял из последних событий, это не фигура речи. Учился, стремился к чему-то, рано пошёл работать — мне всегда казалось, что могу доверять ему на все сто процентов. В общем-то почти идеальный, хоть и не без придури. Только у кого её нет?

Наверное, рано или поздно у каждого случается подростковый бунт. Егору для того чтобы слететь с катушек понадобилось аж двадцать три года. Лучше бы в пятнадцать, конечно — уже бы давно забыли, как страшный сон о его выкрутасах.

— Завтра в восемь жду вас в магазине, сможете приступить к своим обязанностям, — говорю крепкому широкоплечему парню с аккуратной стрижкой и ленами татуировок на предплечьях, с которым больше часа провожу собеседование. — Опыт работы у вас отличный. Думаю, справитесь.

Парень улыбается, сгребает со стола свои документы, протягивает руку, и я без раздумий жму её. Не знаю, что будет дальше, но вопрос с управляющим “Покрышкино” я решил — хоть что-то смог решить, а дальше уж как получится. Но парень, вроде, неплохой и толковый.

Снова звонит Артём, я жестом отправляю парня прочь, а тот и не задерживается.

— Есть что-то?

— Фактов нет, есть мысль дельная, — рапортует Артём, и тон его голоса нравится мне. — Рус, ты на даче давно был?

Дача? Чёрт! Точно!

— Тёмыч, ты гений! Был бы рядом, расцеловал.

— Ну уж нет, прибереги эти нежности для кого-то другого. Моя ориентация в переосмыслении не нуждается, — смеётся Артём, а у меня пятки горят — так хочется проверить его теорию.

Потому не трачу время не долгие разговоры, запихиваю телефон в карман, хватаю со стола ключи и почти бегом покидаю магазин. Так: свет, сигнализация, замки, ролеты — все действия быстрые, отточенные до автоматизма и совсем не требуют от меня мыслительной деятельности.

Как же я раньше не догадался? Это же так просто!

Сейчас, после напоминания Артёма, кажется, что именно о даче я и должен был подумать в первую очередь. И если где Егор и задумал спрятаться и чтобы наверняка, то только там.

Когда-то родители Артёма решили, что просто не проживут без шести соток. Купили землю, поставили деревянный домик, но после первого же сезона огородные подвиги бросили, а вскоре даже приезжать перестали.

Зато начали ездить мы: девушки, шашлыки, шумные компании — делали, что хотели. Нам родители доверяли, да и не зря — особенных проблем наши пирушки никому не доставляли. А когда подрос Егор, ему тоже разрешили там бывать — с Таней, друзьями школьными. И у брата тоже всегда всё заканчивалось мирно и тихо. Они даже посуду за собой мыли и пол подметали. Я ж говорю, идеальные дети.

Пока еду за город, вглядываясь в изменившийся за прошедшее время ландшафты, старательно отгоняю от себя тревожные мысли. Запрещаю себе думать, что будет, если и тут промашка. Что если сбежав, Егор всё-таки попался Виталику? Я навёл о нём справки — такой человек, может, и не убьёт, но мозги вправлять будет больно.

Лишь бы там был. Никто об этой даче не знает. Дай бог и не узнает, зато у Егора почки останутся здоровыми. Жалко ж дурака.

Кое-как уговариваю себя не нарушать правила, но очередной любитель осторожной езды плетётся впереди на преступно низкой скорости и этим бесит невыносимо. Во мне горит нетерпение, я сигналю беспрерывно и меня всё-таки пропускают.

То и дело бросаю взгляд на приборную панель, отсчитываю в уме минуты. У Киры ещё смена длится в кафе, она ещё не закончила. Успею, обязательно успею. Дача совсем близко. А осмотр территории вовсе займёт пять минут, ибо негде там время тратить.

Дачный кооператив “Калинка” встречает меня ароматами цветущего лета, жужжанием мошкары и звуками чьих-то негромких споров. Какие-то женщины решают, по чьей вине на общем поле не взошла капуста, а я оставляю машину у нужного забора и пру вперёд.

Здесь многое изменилось: низкий забор выкрашен в кипенно-белый, трава скошена и даже крышу домика накрыли весёленькой изумрудной черепицей. Прежде чем толкнуть калитку, осматриваюсь по сторонам. Я слишком приметный, и если кого-то вдруг встревожит мой визит в чужие владения, вряд ли удержатся, чтобы участковому не звякнуть.

Но, вроде бы, всё тихо, и я шустро так иду к дому. Чувствую себя каким-то ебанутым сталкером: пригибаюсь, вынюхиваю что-то, выслеживаю, прислушиваюсь к малейшим шорохам. Видел бы меня сейчас кто-то из деловых партнёров, уржались бы.8c847c

У меня широкий шаг — бесспорное преимущество роста, — потому у входа оказываюсь за считанные секунды. И без лишних раздумий толкаю дверь.

Заперто. Заперто, мать его! Да чтоб оно всё в задницу пошло.

Запускаю руку в волосы, ерошу их, чуть оттягиваю у корней, и что-то не даёт покоя. Что-то держит тут, мешает плюнуть и уехать. Чувствую печёнкой, что Егор здесь — как зверь носом ощущаю аромат, даже ноздри трепещут. Это иллюзия, но она мешает мне повернуть назад.

Я помню, где здесь лежит ключ от двери. Просовываю руку за большой цветочный горшок с глубокой выбоиной на боку, но ни хрена — только паутина да муравьи. Это ещё сильнее убеждает меня, что Егор был здесь. И, надеюсь, есть до сих пор.

Ну, Тёмыч, прости меня, вандала, но иначе не могу: прицеливаюсь рядом с замком и бью ногой по двери. Она хлипкая, а я так делал ещё в пятнадцать, потому поддаётся с первого раза. В нос бьёт аромат слежавшейся пыли, сырости и… секса. Секса, мать его!

Не успеваю сделать и шага, как из единственной спальни раздаётся женский визг, грохот и ругательства. Я узнаю голоса, и злость клубится во мне, бьёт в голову.

Мысль о братоубийстве уже не кажется такой ужасной, наоборот. И когда Егор, взъерошенный, в расстёгнутых джинсах, с голым торсом и босиком материализуется на пороге единственной комнаты в доме, я толкаю его в грудь, заставляя отступить на шаг.

Наверное, у меня что-то с лицом, взглядом, внешним видом в целом, потому что у брата глаза, как две плошки. То ли не думал, что я его найду, то ли ждал кого-то другого.

И я бы обязательно разбил ему ебальник, но на меня фурией налетает Таня, хватает за руку, тянет на себя, что-то лепечет. До меня лишь обрывки её слов доносятся: что-то вроде “Не трогай его”, “Он ни в чём не виноват”. С женщинами драться не умею, пусть хоть до белого каления меня доводят. И Таня пользуется этим: напрыгивает мне на спину, как бешеная тигрица, молотит ногами меня по пояснице, заднице.

Какой-то дурдом, в котором шум, крики и взбесившаяся баба, решившая меня покалечить. Её удары ощущаются слабо, но неприятно. И когда удаётся всё-таки сбросить Таню с себя, в ушах звенит, а шею саднит.

— Припадочная, — говорю, растирая растёртую над ключицей кожу. — Ты вообще как тут оказалась?

Красная и растрёпанная, она плюхается на диван, на котором они похоже и трахались накануне. Натягивает на колени подол длинной футболки Егора, смотрит на своего бывшего — или уже нет? — растерянно. Егор выступает вперёд, выпятив тощую грудь, а в глазах решимость.

— Мы с Таней решили помириться, — заявляет и бочком-бочком двигается к своей единственной, закрывая от меня. Будто бы я способен её ударить. — Здесь нас бы никто не нашёл.

— Кроме меня, — вздыхаю, а кислорода едва-едва хватает, чтобы лёгкие работали. Я дико устал от всей этой свистопляски.

— Кроме тебя, — подтверждает Егор, а я опираюсь задницей на тумбу. — Рус, мы…

— Так, стоп! Тормозите! — пресекаю длинный рассказ об их любви. — Меня не волнуют все эти подробности — вы не дети, и это ваши проблемы. Хоть убейте друг друга уже наконец-то, насрать. У вас такие брачные игрища? Поиски острых ощущений? Тоже ваше дело. Я очень устал от этого.

— Вы больные извращенцы. Один почти женился, вторая мне весь мозг съела, как сильно любит Виталика. Все нервы мне вымотали, идиоты.

Ещё чуть-чуть и я насыплю им за шиворот такого отборного мата, что до смерти заикаться будут. Но я устал.

— Все делают ошибки, — чуть не плачет Таня, а хрупкие плечи дрожат.

— Только впредь делайте их не за мой счёт. Виталик в курсе?

Таня качает головой, и сообщает, что встречалась ночью с Егором в твёрдой уверенности расставить все точки над i. Но потом они поговорили и поняли, что быть друг без друга не смогут. Ну и спрятались в месте, где им никто не помешает.

— Егор нашёл правильные слова. Ну а секс у нас всегда был фантастическим.

— Вот только об этом со мной точно говорить не нужно.

Таня кивает, а я иду к двери.

— Рус, — догоняет меня голос Егора. — У вас с Кирой что-то есть? Отношения?

— Да, Егор. У нас с ней отношения, — подтверждаю, потому что мне нечего скрывать.

— Почему она тебя волнует?! — слышу вопль Тани. — Ты же говорил, что она липовая невеста!

Господи, дай мне сил не сорваться.

Стремительно покидаю дом, выхожу за калитку. Пусть сами разбираются с Виталиком, жизнью своей и прочим. Мне действительно надоело разгребать это дерьмо. Вот сейчас позвоню Кире — мне просто необходимо услышать её голос. А потом заберу с собой и никуда не отпущу.

Только хрен мне, а не голос Киры, потому что, похоже, моему телефону пришёл конец: экран треснул на множество частей, и ни одна кнопка не срабатывает. Это точно последствия Танькиной истерики — другой причины нет. Видно, когда пыталась меня одолеть, придурочная, саданула ногой по мобильному.

Блядство! Это просто беспросветный пиздец.