Глава 4. Таинственный замок на холме

Мистер Годар высадил меня у границы блэквудских владений, у сухой поваленной сосны, на которую сгрузил мои пожитки. Ехать дальше он не осмелился. Пришлось бросать вещи и идти по снегу пешком. Руки были заняты кастрюлей. За баулами, оставленными на оледеневшем стволе, я решила вернуться позже. Не пропадут. Люди здесь не шастают, а всякому зверью мои наряды без надобности, главное, чтобы не растаскали по лесу.

Замок приближался. Одна его башня была особенно высокой и острым шпилем пронзала небо, похожая на когтистый палец. Идти было тяжело. С каждым шагом ноги по голень проваливались в снег, и тот забивался в низкие сапожки. Там, нагреваясь от тепла моего тела, он таял, и я чувствовала, как намокают шерстяные чулки.

Оставшись в одиночестве, в вечереющем лесу, я впервые за сегодня ощутила зябкую дрожь тревоги.

А вдруг я совершаю роковую ошибку и чудовище меня все-таки сожрет? Может, не стоило быть такой самонадеянной? Возомнила себя особенной, голосу из сна доверилась, а сон на то и сон, что все в нем нереально, игра уставшего разума. Сколько девиц монстр погубил, а тебя, такую красивую и с борщом, возьмет да пожалеет?

Небо над белыми елками налилось густым закатным багрянцем. Я вошла в тень, которую замок отбрасывал на снег. Вблизи эта мрачная махина выглядела еще более запущенной, чем казалась издалека. Вверх по каменной стене вилась трещина, в которую я без труда засунула палец. Два окна на первом этаже были разбиты, а стекла других потемнели от разводов грязи. И ни в одном не горел свет.

Тут вообще кто-нибудь живет?

Я прошла дальше, завернула за угол здания — и едва не выронила из рук кастрюлю. Крик застрял в горле. На миг мне показалось, что у крыльца разлегся огромный белый дракон. Высотой он был как две Марии Львовны, если бы одна встала другой на плечи.

Сердце екнуло, затем безумным молотом заколотило по клетке ребер. Испуганная, я уже собралась кинуть борщ и бежать в сторону леса, но тут, приглядевшись, поняла, что дракон ненастоящий. Из снега! Дети катают зимой снежных баб, а тут кто-то слепил целого снежного дракона, да такого, что рогами на голове он достал до второго этажа.

Ну ничего себе!

Медленно, с опаской я приблизилась к гигантской фигуре ящера. Он был как живой, только полностью белый. Когти, крылья, дырочки ноздрей — неведомый скульптор с любовью позаботился о каждой детали. Даже узор чешуи вырезал. Из пасти дракона торчали острые, как кинжалы, зубы. Вдоль хребта тянулись треугольные пластины. На земле змеей свернулся массивный хвост с пикой на конце. Глаза дракона были закрыты, крылья сложены, мощные лапы загребали снег.

Поставив кастрюлю с борщом в сугроб, я с открытым ртом обошла скульптуру по кругу. Затем ткнула в когтистую лапу пальцем. Снег был плотным, твердым, как лед, и не проминался от прикосновений.

Вдруг за спиной послышался шорох и почудилось движение. Я резко обернулась.

Хвост!

Мне кажется или он лежал немного по-другому?

Липкий холодок страха пробежал по спине.

Я сглотнула и попыталась себя успокоить: «Глупости. Воображение у тебя разыгралось, Мария Львовна. Так хвост и лежал. Ты просто забыла».

Напряженная, я потянулась к кастрюле, а когда подняла ее с земли и снова взглянула на снежного дракона, сердце замерло. Теперь мне казалось, что и морда ящера, и его лапы изменили положение.

Не может быть.

Это просто снеговик. Огромный, трехметровый снеговик. Не выдумывай.

Сумерки стремительно перетекали в ночь. Надо было идти в дом — сдаваться на милость хозяину Блэквуда, но поворачиваться к скульптуре спиной было страшно. Казалось, дракон вот-вот оживет. Откроет глаза и расправит крылья. Зябко поежившись, я пошла к крыльцу, но то и дело косилась через плечо на снежную фигуру.

Замок выглядел заброшенным. Может, Его Сиятельство граф в этом году смог расколдоваться, собрал чемоданы и укатил к морю, бросив эту унылую груду камней медленно ветшать среди леса?

Прижимая кастрюлю к груди, я осторожно поднялась по оледеневшим ступенькам. К двери крепилась латунная накладка в виде головы льва. В зубах лев держал кольцо, которым надо было постучать по двери, чтобы хозяева услышали о приходе гостя. Прежде чем это сделать, я снова оглянулась на дракона. Тот не двигался.

Конечно, не двигался. Он же из снега. Ты что, Мария Львовна, борща объелась? Всякие страхи себе придумываешь.

Собравшись с духом, я постучала в дверь.

Никто мне не открыл. Замок был темен и тих. Из его глубины не доносилось ни звука.

Ну точно граф уехал из города, а ему до сих пор по инерции девиц подсовывают.

Так это или не так, надо было попасть в дом. Не ночевать же на улице. И не шуровать обратно сквозь ночной лес. В замке теплее, безопаснее и кровать, наверное, найдется.

С этой мыслью, ни на что особо не надеясь, я подергала за дверную ручку. Заперто. Что и следовало ожидать.

Перехватив кастрюлю с борщом удобнее, я спустилась с крыльца и зацепилась взглядом за разбитое окно. Высоковато, а то могла бы через него пролезть в дом.

Может, подтащить чего к стене — камней каких, ящиков — встать на них и попытаться дотянуться до рамы?

Или поискать черный ход? Вдруг, покидая замок, граф забыл его запереть?

В этот момент парадная дверь, скрипнув, начала открываться. На полу крыльца, захватывая ступеньки, медленно рос клин желтого света.

Замок не пустовал. В нем кто-то жил. И этот кто-то приглашал меня внутрь.

Под моим изумленным взглядом дверь распахнулась настежь. Я увидела кусочек холла, залитого тусклым мерцающим светом, но не увидела того, кто отворил мне дверь. На пороге никого не было. Ни дворецкого, ни служанки, ни владельца замка.

Колени обмякли. На дрожащих ногах я снова поднялась на крыльцо и громко позвала:

— Кто-нибудь? Ау? Ваше Сиятельство? Я ваша новая жертва. У меня для вас подарок.

Чувствуя себя глупой и напуганной, я легонько потрясла кастрюлей с борщом. Под крышкой раздался плеск. За спиной скрипнул снег. Я круто развернулась. Под звездами сияла, переливаясь серебром, белая поляна. Ее обрамляли высокие заснеженные ели.

Мне показалось, что скульптура дракона сдвинулась, что она стала ближе к дому.

Втянув голову в плечи, я поспешила укрыться в замке.

— Кто-нибудь? Эй?

Ответом мне был тихий звук моих шагов.

Внутри царило запустение: на полу мусор, на стенах грязь, в углах паутина.

Под ногами захрустели осколки стекла, и я не сразу догадалась, что когда-то они были частью хрустальной люстры, которая украшала холл. Теперь от нее осталась ржавая цепь, свисающая с потолка.

Не замок, а хлев. Не чудовище, а свинтус какой-то. Разве приятно жить в таком бардаке?

В поисках хотя бы одной живой души, я медленно переходила из комнаты в комнату. В доме было не теплее, чем на улице. Камины стояли потухшие и скалили на меня свои пустые черные пасти.

— Есть здесь кто?

Кажется, я зашла на кухню. Половину стены занимал очаг. Над отсыревшими дровами, сложенными домиком, висел на цепи чугунный котелок. Рядом стояла плита той же конструкции, что и в Гринхолле.

Устав таскать за собой кастрюлю борща, я опустила ее на стол.

Похоже, никого тут нет.

Но кто-то же открыл мне дверь. И свет горит.

Освободив руки, я вернулась в холл. Меня преследовало стойкое ощущение, что за мной наблюдают, прячась в темноте. Я физически чувствовала скользящие по телу любопытные взгляды.

— Ваше Сиятельство?

«Или Светлость? Нет, все-таки правильно Сиятельство. Или я путаю?»

Холл полукругом обрамляла двойная лестница. Вверху оба ее рукава сливались, образуя балкончик с резными перилами.

Вдруг в одной из комнат на втором этаже загорелся свет. Он сочился из приоткрытой двери.

Отринув страх, я взлетела по ступенькам.

Первое, что бросилось в глаза, когда я распахнула дверь, — металлическая ванна на ножках. Она стояла в центре небольшой комнаты напротив растопленного камина, и от воды в ней поднимался пар.

Когда внуки были маленькими и оставались у меня на лето, я часто читала им «Алису в стране чудес», и сейчас на языке завертелись слова из этой сказки: «Все страньше и страньше! Все чудесатее и чудесатее! Все любопытственнее и любопытственнее! Все страннее и страннее!»

Внезапно я почувствовала себя этой самой Алисой, которая все глубже забирается в кроличью нору.

Кто-то сделал мне горячую ванну и безмолвно предлагал ее принять. На табуретке в углу лежало белое полотенце. На каминной полке — кусок розового мыла и мочалка из льняной пряжи.

Глядя на клубящийся над водой пар, я остро почувствовала, как замерзла. Сапожки мои были полны растаявшего снега. Чулки промокли насквозь. Пальцы окоченели. Ужасно захотелось скинуть с себя влажные тряпки, избавиться от удавки корсета и воспользоваться гостеприимством невидимого хозяина.

Вот только раздеваться в незнакомом доме было страшно, неуютно, некомфортно. Взять и снять платье, остаться голой и уязвимой? А если кто-нибудь сюда зайдет? А если это ловушка? А если придется бежать, спасать свою жизнь?

Огонь в камине весело трещал. Не зная, что делать, я поднесла к нему пальцы, и вверх по рукам потекло блаженное тепло.

Горячая вода манила. С каким наслаждением я бы погрузилась в нее после морозной улицы!

Ладно, рискну. Была ни была!

Самостоятельно расшнуровать корсет — это, я вам скажу, задача практически непосильная. Пытаясь подцепить пальцами атласную ленту, я изворачивалась и так, и эдак. Наконец мне удалось освободиться из тисков тяжелого платья. Затем настал черед шерстяных чулок, шелковой сорочки и панталон.

И вот я осталась в костюме Евы.

С тревогой покосившись на закрытую дверь, я перекинула ноги через бортик ванны и попала в рай.

О, это приятное ощущение от смены температур, когда из холода окунаешься в тепло!

В горячей воде меня начало клонить в сон. Веки тяжелели и опускались. Я взяла в руки мочалку — и вдруг в окне напротив увидела огромный звериный глаз с вытянутым зрачком. Этот голубой глаз смотрел на меня через стекло. В ужасе я закричала и швырнула в него мочалкой.

Мочалка отскочила от стекла. Снаружи раздался оглушительный рык, но не свирепый и злой, а как будто существо за окном испугалось, что его поймали с поличным.

Глаз исчез. Мелькнули белые крылья. Сверкнула под звездами снежная чешуя.

Это был тот самый дракон! Дракон-снеговик! Он летал. Он ожил.

И только что подглядывал за мной в ванной!

Сердце бешено грохотало в груди. Сонливость как рукой сняло. Поднявшись из воды, я быстро обтерлась полотенцем и запрыгнула в свои тряпки.

С мокрыми волосами, в панталонах и сорочке, спешно натянутых на распаренное тело, я подошла к окну. Снаружи никого не было. На краю белой поляны плотной стеной стояли вековые ели под снегом.

Дракон улетел.

Неужели это было то самое прожорливое чудовище, запугавшее жителей Ниена?

Спору нет, дракон и правда вызывал трепет: челюсти мощные, зубы острые, размеры о-го-го! Но как его желудок из снега мог переварить девиц, принесенных в жертву?

А может, не тот это монстр, о котором говорил мистер Годар? Может, есть здесь другое чудовище? Еще более чудовищное, так сказать.

Или никто девиц не губил? Что же тогда с ними сделалось?

Платье я надела, но зашнуровывать не стала и с открытой спиной (ну как с открытой? В вырезе белела нижняя сорочка) спустилась на первый этаж. Открыв парадную дверь, я выглянула на улицу: снеговик рядом с крыльцом исчез. Внезапно над лесом на фоне большой желтой луны распустил крылья рогатый ящер. А вот и тот, кого я высматривала.

Шумно вздохнув, я вернулась в замок.

Спокойствие, только спокойствие. Тот, кто хочет напасть, нападает сразу.

Как бы ни дрожали мои колени, как бы ни тряслись руки, надо было устраиваться на ночлег.

Обойдя весь второй этаж, я выбрала самую чистую комнату и попыталась придать ей немного уюта. Собрала со всех спален дрова для камина. В одном из разбитых ящиков на кухне нашла огниво. Открыла специальную задвижку, чтобы воздух поступал в очаг. На дно топки уложила поленья покрупнее, на них — более мелкие, а сверху набросала соломы, которую добыла, распотрошив один из матрасов.

Сырые дрова долго не хотели разгораться. Затем из камина в спальню повалил черный дым. Дерево, охваченное пламенем, зашипело и затрещало. Раздался звук, похожий на взрыв. Испуганная, я отскочила к кровати и, кашляя, замахала руками в попытке разогнать облако гари.

Пытаясь согреться и при этом не задохнуться, я так умаялась, что совсем забыла о драконе и прочих неприятностях. Победив огнедышащего монстра из камня, я как могла отряхнула от пыли ветхие, отсыревшие подушки и без сил рухнула на постель.

Наволочки пахли дурно — плесенью и влажными тряпками. Я старалась не думать о том, какая живность развелась за эти годы среди гусиного пера. Лежать под старыми одеялами было неприятно, зато тепло. Огонь в камине освещал спальню, и она казалась… нет, не уютной, но хотя бы обжитой.

«Хорошо быть снеговиком, — думала я, зевая. — Выбирай любую поляну да спи. Везде тебе и мягко, и нехолодно».

* * *

Утром я проснулась с мучительной жаждой и поспешила на кухню. Посреди стола стояла кастрюля с борщом. При виде нее живот скрутило голодным спазмом. Я вспомнила, что так и не донесла свой гостинец до хозяина замка, но сейчас эгоистично этому обрадовалась. Пустой желудок требовал еды.

Предвкушая сытный завтрак, я подняла крышку кастрюли и распахнутыми глазами уставилась на чугунное дно. Кастрюля была пуста. В ней не осталось ни черпака супа.

Но кто же его съел? Кто сегодня пировал на кухне? Не вчерашний же снеговик. У него, конечно, зубы хоть куда, но вряд ли имеется пищеварительная система.

Кто бы ни съел мой борщ, он съел его холодным. Это немного расстраивало. Холодная пища теряет половину своих вкусовых свойств. Вот так стараешься, стараешься, а кому-то лень донести кастрюлю до плиты.

Со вздохом я вернула крышку на место — и тут заметила на столе клочок бумаги.

Записка!

Кто-то оставил мне записку!

И это явно был не снежный дракон. Как бы он своими большими, неуклюжими лапами что-то накарябал на этом мелком листочке? Да он бы даже писчее перо не удержал.

Значит, помимо шалунишки снеговика, любителя подглядывать за девицами в ванной, в замке жил человек. Судя по кривому почерку — мужчина.

Внутри все затрепетало. Взволнованная, я поднесла записку к глазам.

«Сегодня в полночь. В главной гостиной».

Хозяин Блэквуда приглашал меня на встречу!

Наверное, он и умял мой борщ. Бедный, голодный мужик: три литра супа за раз прикончил.

О боже! Сегодня я его увижу. Всего через пару часов.

От нервного возбуждения я забыла и про жажду, и про голод. К встрече надо было подготовиться. Во-первых, сходить за вещами, брошенными в лесу. Во-вторых, переодеться в одно из домашних платьев. Я уже поняла, что без посторонней помощи корсет на спине не зашнурую — не идти же на встречу с мужчиной в расстегнутом наряде.

Зато в расстегнутом наряде пришлось снова топать по снегу. К счастью, меховое манто прикрыло непотребство.

Удаляясь от замка, я постоянно озиралась в поисках вчерашнего знакомца. Дракон то ли улетел куда-то по своим драконьим делам, то ли прятался от меня, стыдясь своего недавнего поведения.

Поляна закончилась. По бокам выросли пушистые елки и заснеженные сосны-гиганты — из-за длинных прямых стволов их еще называли корабельными. Стало темнее: густые ветви заслонили свет. Вскоре впереди я увидела поваленное дерево, а на нем мешки с моей одеждой.

Фух, все целое. Зверье не растаскало.

Обрадованная, я поспешила к своим баулам, но тут из лесной чащи прямо мне навстречу вышел черный косматый волк и оскалил пасть.

Волк был огромный — не спутаешь с большой собакой. На его могучих угольных боках и вокруг длинной морды белел снежный пух.  Зверь смотрел на меня, расставив лапы и угрожающе пригнув голову к земле. Его нос собрался гармошкой, клыки были обнажены. В тишине леса раздавалось низкое, басовитое рычание.

Время остановилось. В желудке будто вырос ледяной камень размером с футбольный мяч. Я знала, что бежать нельзя, иначе волк тут же набросится. Но господи, как же тяжело было стоять на месте и не шевелиться! Колени дрожали. Сердце грохотало так, что в груди было больно. Я лихорадочно вспоминала, как правильно вести себя при встрече с опасным хищником.

Не смотреть в глаза. Не дергаться. Не поворачиваться к зверю спиной.

Сытый волк, если не почует угрозы, пройдет мимо.

Но голодный…

Я застыла. Вросла ногами в снег. Медленно опустила голову и следила за волком краем глаза.

Не паниковать. Главное, не паниковать.

Взглядом я незаметно обшаривала пространство вокруг себя. Вон дерево. На него можно залезть. Но добегу ли? Вон в метре от меня на снегу чернеет кривая палка. Если хищник решит напасть, можно попытаться отбиться или напугать его.

В голову против воли лезли всякие ужасы: как волк кидается, как я не могу себя защитить, как жуткие зубастые челюсти смыкаются на моей ноге…

Снова и снова я видела перед собой эти картины.

Косматый не уходил. Смотрел прямо на меня своими круглыми желтыми глазами и скалился все сильнее.

И вдруг шагнул вперед. Под черной когтистой лапой скрипнул снег.

Тут на меня что-то нашло. Я закричала на волка что есть мочи, запрыгала на месте и затопала, принялась размахивать руками, пытаясь выглядеть большой и страшной.

«Смотри! Смотри! Со мной лучше не связываться. Я не легкая добыча. Иди-ка ты отсюда подобру-поздорову».

Это был мой единственный шанс спастись. Спугнуть зверя. Ни убежать, ни залезть на дерево я бы не успела. Не в этом длинном платье. Не когда между мной и зубастой машиной смерти три жалких метра. Волк прыгнет — и поминай как звали.

Меня колотило. В крови бушевал адреналин. Чем сильнее я боялась, тем громче кричала и яростнее трясла кулаками в воздухе.

И это помогло.

Внезапно волк попятился и заскулил, прижав уши к голове. Это воодушевило, придало смелости.

— Пшел прочь! — двинулась я на дикое животное. — Кыш! Брысь! — замахала я на него, чувствуя торжество победы.

Получилось! Он уходит! Молодец, Мария Львовна! Не растерялась. Даже волка смогла обратить в бегство.

Зверь боязливо отступал, согнув лапы и поджав хвост. Не сразу я поняла, что смотрит он не на меня, а куда-то вверх, на кроны деревьев. Невольно я проследила за его взглядом — и едва не села на снег.

Из-за корабельных сосен выглядывала белая чешуйчатая морда.

Так вот кого на самом деле испугался блохастый!

Из-за своих исполинских размеров дракон не мог зайти в лес, не завалив при этом парочку деревьев, оттого остался на поляне и просто вытянул подальше свою длинную шипастую шею. Его змеиные глаза под выпуклыми надбровными дугами внимательно следили за волком.

Ящер оскалился — и хищник трусливым зайцем сиганул в чащу, только его и видели.

Взгляд необычных голубых глаз с узкими зрачками остановился на мне. Я задержала дыхание. Оскал дракона стал шире, в разрезе пасти сверкнули треугольные зубы, и я с изумлением поняла, что ящер не угрожает мне, а неуклюже пытается улыбнуться.

Ну надо же!

Снежное чудовище хотело проявить дружелюбие.

Я решила тоже быть приветливой и улыбнулась ему в ответ.

— Поможешь донести сумки до замка? — кивнула я на мешки с платьями.

Дракон завозился. Большой и неуклюжий, он нечаянно задел рогами сосну, и вниз с зеленых веток полетел снег. И снова мой спаситель попытался ко мне приблизиться, но где-то рядом с ним затрещало и наклонилось дерево. Тогда этот горе-джентльмен издал звук, похожий на вздох. Его длинная морда исчезла за густыми кронами.

Похоже, на помощь рассчитывать не стоило.

Навьючившись, аки ослик, я медленно побрела к замку по собственным следам, оставленным в снегу. Так было проще идти. По уже протоптанной тропинке.

Согнувшись под тяжестью своей ноши, я вышла из чащи на поляну и ахнула: дракон не улетел, он терпеливо ждал меня у границы леса — там, где никакие деревья не мешали ему свободно развернуться.

При виде меня ящер вытянулся во весь рост, и я поняла, что он гораздо больше, чем показался мне при первой встрече, когда лежал застывшим снеговиком рядом с домом. Это были не две Марии Львовны, выполняющие акробатический трюк, а все четыре.

Я опустила мешки на снег. Дракон взглянул на них. Затем на меня. И снова на мешки. И вдруг сгреб меня со всеми вещами своей крупной холодной лапой. Совершенно неожиданно я оказалась в воздухе, в нескольких метрах от земли, в клетке из драконьих когтей.

Ящер поднес меня к своей морде, и его зубастая пасть в очередной раз изогнулась в жутковатой пародии на улыбку. Почему-то в этой клыкастой улыбке мне почудилась неуверенность. Выражение драконьей морды стало… робким, смущенным.

— Стыдишься, что подглядывал? — догадалась я.

Дракон не ответил. За его спиной распустились крылья — гигантские опахала из снега и льда.

Когтистые пальцы сомкнулись над моей головой острым куполом. Я была вынуждена усесться на снежную ладонь в обнимку со своими мешками — так мало стало места.

Где-то высоко, за пределами видимости, раздался долгий свистящий звук. Не сразу я поняла, что это дракон взмахнул крыльями. Толчок. Меня шатнуло из стороны в сторону — исполинский ящер оторвался от земли.

Свободной лапой дракон прикрыл ту, в которой держал меня, чтобы случайно в полете я не выскользнула из его пальцев и не разбилась.

От этой неожиданной заботы защемило в груди. Даже и не помню, чтобы прежде кто-то был ко мне настолько внимателен.  Это я обычно думала обо всех — ухаживала и за мужем, и за детьми, и за внуками. А за мной — никто. Будто я лошадь с железными жилами, а не человек.

А тут неразумный зверь, ящер, а вон какой предусмотрительный. Боится, как бы я не упала и не расшиблась насмерть. Закрыл меня со всех сторон и от опасности, и от ветра.

Внезапная мысль растрогала. Ощутив влагу на глазах, я сама себе удивилась.

Ну ты даешь, Мария Львовна! Ну-ка быстро утерла слезы. Что за глупости, в самом деле! Нашла повод распустить нюни.

В коконе из драконьих лап я ничего не видела, даже света. Зато в полной мере насладилась воздушной болтанкой. Так меня не трясло даже в самолете во время турбулентности. Благо, от леса до замка было рукой подать и долетели мы быстро.

— Ты понимаешь человеческую речь? Понимаешь, что я говорю? — спросила я, когда хвостатая громадина очень осторожно, на удивление бережно опустила меня на снег.

В ответ зверь что-то неразборчиво прорычал на своем драконьем языке.

— А дышать огнем умеешь?

Гордо выпятив могучую грудь, ящер выпустил в небо струю синего пламени. От его дыхания треугольная крыша одной из башенок замка покрылась ледяной коркой и стала похожа на огромную сосульку.

Дракон скосил на меня голубой глаз, будто ждал восторгов и похвалы.

Трюк получился зрелищный, и я искренне захлопала в ладоши.

— Вот это да! Настоящее чудо!

Польщенный моей реакцией дракон приосанился и важно переступил с лапы на лапу. Снова попытавшись улыбнуться, он повторил свой номер на бис. В этот раз на пути морозного потока оказалась высокая ель. Миг — и каждая ее веточка, каждая иголочка обратились в часть ледяной скульптуры.

Ящер замер, поглядывая на меня в ожидании: что я скажу?

Разумеется, я рассыпалась в комплиментах.

— Потрясающе! Никогда такого не видела!

Довольный собой дракон склонил рогатую голову в поклоне. Ну, артист! Позер! Сразу видно — мужик! Эти любят, когда их гладят словами.

— Скажи-ка, милый, а ты и есть знаменитое блэквудское чудовище? Или это твой хозяин граф так запугал всех в округе?

Выражение на драконьей морде стало растерянным. Зубастая пасть приоткрылась, словно ящер хотел что-то сказать, да не мог. Фыркнув, он распахнул крылья и вдруг взлетел на самую высокую башню замка — ту, что напоминала оттопыренный палец, устремленный в небо. Потоптавшись по острой крыше, дракон застыл на ней громадным белым флюгером.

Обиделся что ли?

Я немного постояла рядом с замком, задрав голову, затем вошла в дом и занесла внутрь мешки с одеждой. Впереди меня ждала куча дел. Урчащий желудок точно указал их последовательность. Прежде всего надо было утолить голод. И жажду! Ее в первую очередь! Вернувшись под защиту каменных стен, я поняла, что готова выпить целый океан воды.

На кухне в поисках еды я перерыла все шкафчики — нижние и верхние, целые и разбитые, с открытыми полками и с дверцами, болтающимися на ржавых петлях. По шаткой лестнице спустилась в глубокий погреб, на полу которого в сугробах снега нашла свиные окорока и жирные тушки куриц. Чего-чего, а мяса в Блэквуде было в избытке.

Наверное, поэтому моей противоречивой женской душе отчаянно захотелось приготовить хрустящих драников. Да со сметанкой! Да с обжаренным лучком и ароматными шкварками. Блюда из картошки всегда удавались мне на славу.

Интересно, пробовал ли хозяин замка эти золотистые картофельные блины?

Вот бы угостить его, чтобы задобрить!

Вернувшись из погреба на кухню, я обвела унылым взглядом пустые полки и тяжело вздохнула.

Где же взять в этом заброшенном месте нужные продукты? Ближайший магазин за лесом, а лес этот дремуч и кишит волками. Автобусы туда не ходят, такси не вызвать. Лететь за покупками на драконе пока не готовы ни я, ни, подозреваю, сам дракон. Что же тогда делать? Как воплотить в жизнь мою задумку?

Я неуклюже развернулась и тут задела ногой какой-то ящик.

Опустив голову, я увидела, что ящик этот доверху наполнен грязными картофельными клубнями.

Я точно помнила, что здесь его не было. Откуда же он взялся? Возник словно по волшебству.

— По волшебству, — подтвердил знакомый до боли голос. Голос из моего сна. Тот, что приказал мне не бояться и следовать за огнем.

Вздрогнув, я резко оглянулась, чтобы узреть своего таинственного собеседника.

В те доли секунды, что я оборачивалась, успела краем глаза заметить разноцветное сияние. На миг даже показалось, что где-то там, за моей спиной, зажглась новогодняя гирлянда. Но это была не она.

На шкафчике рядом с дверью кто-то сидел. Кто-то очень маленький, размером с чайник для воды. И от фигуры этого неведомого существа исходил синий и оранжевый пульсирующий свет.

Существо расправило крылья, и стало понятно, что это птица. После я заметила и пышный, павлиний хвост, который светился особенно ярко. Грудка у птицы была как сапфир, а крылья и хвост — чистое золото.

Говорило это существо человеческим голосом. Женским.

— Наконец-то ты появилась. Тридцать лет тебя ждала.

Свет от волшебных перьев играл уютными янтарными бликами на каменной стене позади птицы и на столешнице кухонного шкафчика, на котором она сидела. Это напомнило мне, как мерцала у меня дома гирлянда на новогодней елке и как стена рядом с ней окрашивалась то в красный, то в синий, то в зеленый. В душе проснулось ощущение праздника.

— Тридцать лет ждала? Меня? Зачем?

— Чтобы ты расколдовала хозяина Блэквуда.

— И как же я должна его расколдовать? Какие именно чары на нем лежат?

Может, проклятье изуродовало внешность таинственного графа, и теперь его должны полюбить за широту души, как в знаменитой сказке про красавицу и чудовище?

— Нет.

А птица-то телепат! Мысли мои читает!

— Тогда что же?

— Не могу сказать. — Птица взмахнула крыльями. Раз — и она уже на подоконнике, смутным огоньком отражается в оконном стекле, за которым крупными хлопьями валит снег. — Это не моя тайна. Если Его Сиятельство захочет, сам обо всем тебе поведает. А пока готовь! — маленькая пернатая головка наклонилась в сторону ящика с картофельными клубнями. — Порадуй одинокого затворника. Устал он от жареного на огне мяса, а ничего другого состряпать не умеет.

Я уже было потянулась к выдвижному ящику за ножом, но тут резко развернулась к своей собеседнице.

— Граф? Готовит себе сам? Стоит у плиты и жарит мясо? Граф?

— А кто же его накормит? Какая из меня повариха? — и существо показало мне свои огненные крылья.

— Так ты же не простая птица, а волшебная. — В недрах кухонного шкафчика я отыскала глубокую жестяную миску, в которую решила складывать очищенную картошку, и ведро для отходов. — Можешь наколдовать ему любое блюдо.

— Не могу, — птица развела крыльями совсем как человек руками. — Я умею только перемещать предметы из одного места в другое, из города в замок, с рынка или чужого стола на хозяйскую кухню. Его Сиятельство против того, чтобы я это делала. Он охотится в лесу и приносит себе добычу.

Охотится в лесу…

Но в погребе я видела свиные окорока и тушки куриц. Или это были куропатки и разделанные дикие кабаны? Я не всматривалась.

— Ну-ка наполни эту миску водой, — попросила я, и волшебное создание тут же откликнулось на мою просьбу.

Вода в чаше показалась какой-то странной, похожей на растопленный снег, — мутноватая, с тонкими черными прожилками. Я уселась на табурет, взяла в руки нож и уже срезала с картофеля первую тонкую ленту кожуры, как вдруг меня осенило.

— Перемещаешь вещи из одного места в другое? То есть воруешь?

Сияющая птица дернула хвостом, разбросав по стенам золотистые блики.

— Ты смотришь на меня с осуждением, — упрекнула она. — Совсем как  Его Сиятельство.

— Так есть за что осуждать. Нельзя без спроса брать чужое. Эта картошка, — я взвесила в руке грязный овощ, — тоже ворованная?

Огненная красавица, похоже, обиделась, ибо повернулась ко мне спиной. Оскорбили беднягу в лучших чувствах.  Старалась пернатая, а я не оценила.

— Так, — уперла я руки в бока. — Вернуть назад не прошу.

— А я и не верну, — от обиды птица распушилась и стала похожа на большой плюшевый шар.

— Но поставку продуктов в замок надо наладить. Впрочем, об этом я поговорю с графом сама, при личной встрече. Он будет ждать меня сегодня в полночь в главной гостиной. Кстати, почему так поздно? Где Его Сиятельство пропадает днем?

— А вот не скажу, — плюшевый шар стал еще пышнее. — Не может он раньше встретиться.

Покачав головой, я снова взялась за чистку картофеля. В ведро, поставленное между моими ногами, полетели серые ленты-спиральки. Домашние дела меня всегда успокаивали. Это было как медитация: руки заняты, мысли свободны.

— Все, что ты у кого-то взяла, надо оплатить.

Покончив с картошкой, я поднялась на ноги, вытерла руки тряпкой и достала из потайного кармашка, пришитого к платью, несколько блестящих монет. Остальное золото из мешка с компенсацией мы с мистером Годаром занесли в банк, где открыли счет на мое имя. Пусть хранятся. Не под матрасом же их держать.

— Перенеси деньги туда, где взяла картошку, — наказала я птице.

Та продолжала дуться, разглядывая снегопад за окном. С удивлением я заметила, что на улице стемнело, а в комнате было светло и без масляной лампы. Ее прекрасно заменяла зверушка с сияющим оперением.

— Но для драников мне нужны и другие продукты.  Масло для жарки, мука, лук, яйцо.

— Предлагаешь украсть? — желчно протянула крылатая вредина.

— Оплатить и воспользоваться магической доставкой.

— Не нравишься ты мне, — щелкнула клювом эта трепетная натура. — Я тебе горячую ванну сделала, а ты командуешь, словно уже хозяйка в доме. Я свободная женщина, а не служанка. И вообще…

Перед лицом что-то хлопнуло, на миг меня ослепила яркая вспышка, а после я обнаружила себя стоящей посреди пустой темной кухни. Птица исчезла, похоже, окончательно разобидевшись.

Ишь, цаца! Тяжелый, однако, характер у моей помощницы. Теперь и к ней ключик надо искать, не только к чудовищу.

Расстроенная, я посмотрела в окно. Ветер поднимал с земли верхние слои снега, мягкого, рыхлого, только наметенного, и носил его в воздухе, отчего поляна перед домом напоминала бушующее белое море. Непогода.

«Так вот кто мне ванну вчера приготовил», — подумала я, вспомнив слова волшебницы.