Глава 27. Когда сердце не на месте

До вечера мы с возвышенности следили за стенами: солдаты в городе были, но их явно немного. Ров копали обычные горожане или крестьяне, помещая вниз заостренные палки. Вряд ли император настолько сильно недооценивал ум бесов, которые не придумают на ходу перекидные мосты для преодоления такого препятствия. Мы лишь убеждались, что вся эта бурная деятельность создается для отвода глаз: мол, смотрите, как укреплено, вся армия здесь, не иначе. Вот и возникал закономерный вопрос: где же вся армия находится на самом деле. Тысячи солдат не так-то просто скрыть в редких для этой местности зарослях.

Мы выбрали такое место на холме, которое растительностью скрывало нас со всех сторон, при этом сами имели преотличный обзор. Костер разводить не рисковали — хоть тут и могли остановиться крестьяне или беженцы, лишнего внимания нам не хотелось. Коренья и плоды служили нам пищей, но вот холод напоминал о себе все настойчивей. Здесь и днем было прохладнее, чем на побережье, а уж ночью на голой земле было настолько неуютно, что у меня стучали зубы. Если проторчим здесь еще пару недель, то вполне можем дождаться и заморозков. Конечно, Криит уже в первую ночь не выдержал и пододвинулся ко мне, а потом ухватил в объятия, грея. Никакой интимности в этом жесте не разглядела даже я, так ее ожидающая. Притихла и пыталась понять свои ощущения: непривычные объятия Криита, не его руки, не его запах. Возможно, этот худощавый Реон нравился мне сам по себе. Однако мысль о том, что в нем сидит самый что ни на есть настоящий воин бесов, сбивала с толку.

Вздохнула тяжело. Непонятные ощущения, которые накопились уже настолько, что скоро прорвут плотину. Да не нужна мне его страсть! С чего он вообще так решил? Мне просто интересно, его поцелуй будет тоже другим? Совсем как объятия? Я злилась и все равно жалась к нему ближе.

Утром он отодвинулся, и я немедленно проснулась от озноба. Криит уже смотрел из-за большого валуна на городские стены:

— Никаких изменений. Даже солдатские отряды не курсируют. И как-то все слишком спокойно. Может ли быть такое, что император надеется на мир?

— Откуда же мне знать? Если он умен, то должен надеяться. А он умен.

Я подсела рядом и тоже всмотрелась вдаль сквозь рассветный туман. И без слов ясно, что рано или поздно нам придется спуститься и подойти к городским воротам в надежде отыскать хоть какое-то направление.

Он будто мысли мои прочитал:

— Предлагаю подождать до завтра. Если так ничего и не произойдет, пойдем к страже.

— Согласна.

— Почему ты так смотришь на меня, Тесса?

Я только после вопроса заметила, что не могу отвести взгляда от его профиля.

— Откуда ты знаешь, если сам на меня не смотришь?

Он только на миг на меня скосил глаза и снова уставился вдаль.

— Чувствую. Так почему ты так смотришь?

— Как?

— Будто пытаешься увидеть что-то другое.

— Нет… — я задумалась. — Ничего подобного. Даже наоборот, ловлю себя на мысли, что Реон очень мил, если приглядеться. В нем пока не в полной мере проявилась мужественность, но через десяток лет он будет неотразим.

— Предлагаешь мне протянуть в нем десять лет? Я не против, — Криит усмехнулся, но на меня так и не посмотрел. — Боюсь только, что выбора у меня не будет. Так что не привыкай к этому милому личику.

— Я не о том! Совсем о другом говорю. Я смотрю на этого парня, но вспоминаю твое лицо. Мне почему-то невыносимо тяжело думать, что я больше никогда не увижу тебя настоящего.

— Я вообще ни разу тебя настоящую не видел. Так что не нахожу в этом проблемы.

Его холодные ответы, его отстраненный вид поднимали внутри волну раздражения:

— Криит! Если ты хочешь, чтобы я была близкой, тогда не держи меня на расстоянии!

Он, по всей видимости, опешил от моего резкого тона и наконец-то посмотрел прямо:

— Тесса, разве я не объяснил? Я тебя любую смогу любить. Любую, понимаешь ты такую простую вещь? Ты же каждый раз будешь выискивать приятные черты или рост… или что ты там выискиваешь?

— Я тебя выискиваю! И знаешь, ты ничуть не помогаешь!

Криит вдруг двинулся на меня, взял за плечи, наклонил голову набок. От того, насколько в этом было его и не его одновременно, по спине пробежали мурашки.

— Как я должен помочь тебе, Тесса? Ты когда-то ненавидела меня за то, что я пришел с войной. Теперь я иду вместе с тобой за миром, но этого, похоже, недостаточно, чтобы забыть старое.

— Ты идешь за миром ради меня?

Он грустно усмехнулся и покачал головой:

— У меня без тебя сердце не на месте, но не переоценивай свою значимость. Я никогда не стал бы делать то, с чем не согласен. Ни ради тебя, ни ради кого-то другого.

— И проклятие ты попросил не ради меня?

— Нет. Я посчитал, что это единственный способ добраться до императора и выжить.

Странно, но его ответ меня устроил, хотя я именно так до сих пор и чувствовала. Криит не из тех романтиков, что ради любимой перешагнут через принципы. Он из тех, что ради принципов перешагнут через любимых. И через себя перешагнут — если в самом деле верят во что-то. Именно это сейчас Криит и делал — перешагивал через себя.

— Криит, чтобы достичь мира, нам с тобой не нужно держаться на расстоянии! Близость не помешает, а поможет.

— Вначале да. Тесса, не будь наивной — мысли дальше: на сто, на двести лет вперед, на уродливое тело, на привычку, на тошноту от привычки, на старые обиды, на новые знакомства, на…

Я сама потянулась к его губам. Он отстранился, но хотя бы замолчал.

— И ты думаешь, сын вождя, что я тебя полюбить вообще не способна?

— Я… не знаю. Когда-нибудь, может быть.

Мне было и смешно, и грустно. Но и думать о настолько глубоких материях попросту надоело.

— Слушай внимательно, сын вождя. Я понятия не имею, люблю я тебя или нет. И до твоих шаманов, которым до всего есть дело, вообще такого вопроса себе не задавала — а они, если я хоть что-то понимаю, могут читать только осознанные мысли. Откуда им знать то, что я сама еще не осознавала, а? Нет-нет, слушай внимательно, не смейся! Это порыв! Не смейся! Так вот — может быть, мне нужна твоя помощь? Может, нужна твоя близость… я понятия не имею! — я терялась в мыслях, но не могла остановиться. — Но зато знаю наверняка — сейчас ближе тебя у меня никого нет. И дело точно не в твоем теперешнем лице… Криит, ну почему ты смеешься?

Он вдруг обхватил мое лицо ладонями:

— Смеюсь, потому что вообще не понимаю, о чем ты говоришь. Но мне нравится весь этот бред до последнего слова.

— Я… ну, может, и у меня без тебя сердце не на месте? Это называется любовью? А может, никогда любовью не станет?.. Но точно знаю, что всегда буду скучать по тебе настоящему, но захочу узнать тебя будущего. А вдруг у меня вообще все иначе устроено? Вдруг я буду влюбляться в тебя всякий раз по-новому? Но мне нравится все, что ты делаешь и говоришь — когда этого будет достаточно?

— Сумасшедшая, — он улыбался, смеялся тихо в сторону, а потом снова смотрел на меня. — Тесса, перестань, такую тебя я просто не выдержу.

— Так не держись больше, Криит! Разве ты не видишь, что твой контроль ни тебе, ни мне не нужен?

Он вдруг поднял глаза к небу, но размышлял всего миг:

— А иди оно все к твоим злым духам…

И поцеловал, вынуждая меня рассмеяться прямо в его рот. Он тоже не мог перестать улыбаться, но толкнул меня назад и сразу навис сверху. Дразнил, целуя и отстраняясь. Заставлял обхватывать его и прижимать к себе, выдыхать недовольно на очередном расстоянии. Я сама выгибалась к нему, уже не в силах выносить это мучение. Но Криит будто твердо вознамерился не спешить.

Он целовал меня в шею, бережно стягивал рубаху, потом штаны. Снова целовал — и не позволял в той же мере отвечать ему. Ощущения от его касаний были непривычными — руки не такие сильные, но такие же быстрые. Криит перехватывал меня за запястья и отводил от себя, как если бы хотел заставить меня умолять. Я была готова умолять. Особенно когда на незнакомом лице глаза лукаво щурились, а зубы закусывали нижнюю губу добела, словно Криит сам едва сдерживался, но продолжал мучить нас обоих.

Я все же ладонями пробиралась под его безрукавку, успевала пройтись по коже и ощутить, как он дрожит от прикосновений, а потом снова смеется и отстраняется.

— Криит, да что же ты делаешь? — возмущалась я. — Почему так медлишь?

— Я… Ты будешь смеяться… — он изобразил смущение, но смущенным при этом выглядеть не стал. — Кажется, у меня раньше не было женщин. Что-то уж слишком сильно я реагирую. Меня всего трясет… как от болезни.

Вырвался нервный смешок:

— Ничего, четвертый сын вождя. Я стану для тебя первой женщиной, и, кажется, добрыми духами предсказано, что последней. Так что я прощаю твою неумелость.

Он рассмеялся и, наконец, позволил снять с него одежду. Непривычный. Другой. Но совсем не чужой.

Надо признать, что вся «неумелость» его проявлялась лишь в слишком явных реакциях на каждое мое движение, но ни в поцелуях, ни в ласках ее и в помине не было. Я закрывала глаза, забываясь, потом открывала — и снова удивлялась, что целуют меня не губы беса, что мою грудь сжимают не руки воина. Когда он коснулся языком соска, то я уже не выдержала и подалась бедрами на него.

— Давай же, Криит…

Он вошел и уже на третьем толчке выбил из меня громкий стон. Знакомая буря успела разрастись, заполнить все нутро, но не достигла пика — Криит после нескольких движений выплеснулся в меня. Однако продолжил мягко целовать, не позволяя встретиться с собственным разочарованием.

— Да, у молодого тела есть недостатки, — отрываясь от моих губ, он будто вслух и с явной иронией рассуждал сам с собой. — Но зато и есть достоинства: кажется, оно всегда готово к бою. Даже сразу после боя.

Я рассмеялась в его губы и зажмурилась, принимая новые ласки. Криит осваивал сейчас больше свое тело, но проводил эти испытания на мне, что меня вполне устраивало.

Внезапно снова отстранился, взял меня за талию и рванул вверх. Перевернул, заставив встать на четвереньки. Я только попыталась недоуменно обернуться, но Криит резко надавил мне на плечи, прижимая к земле. Ну и куда делся неловкий парень? Я вскрикнула оттого, насколько резко вошел член. В этой странной позе ощущения тоже будто перевернулись и стали острее. Он начал вбиваться в меня, крепко удерживая за бедра. Я сначала вскрикивала, а потом застонала от переизбытка возбуждения. Когда он брал меня так, то я даже отвлечься на его губы не могла и оттого проваливалась в другие ощущения.

Буря взметнулась вверх резко, ничем не контролируемая, разогналась до грани восприятия и взорвалась. Но никак не хотела отпускать. Я бы бессильно рухнула на землю, если бы Криит не продолжал сжимать мои бедра и вколачиваться с еще большей силой.

— Хватит… нет… — я шептала или произносила это мысленно. И при этом не хотела, чтобы он останавливался. Просто спазмы были настолько невыносимо приятными и долгими, что я испугалась — не сойду ли с ума.

И только когда он отстранился и бережно уложил меня, а сам лег сзади и крепко прижал к себе, я начала ловить первые еще неясные обрывки мыслей. Хвала добрым духам, мой ум здоров. Разуму просто нужно время, совсем немного времени… Тепло от рук Криита, от него самого тепло, а внутри до сих пор жарко. Сознание провалилось в сладкую пустоту.