Глава 25. Выход из-под санкций
Твою мать!
Мне срочно надо позвонить Медведевой!
Вот прямо сейчас! Сию секунду!
Потому что то, что происходит, это против всяких правил! Ещё немного, и скиннис перестанут быть препятствием, а держаться за трусишки станет не актуальным! Только выжимать…
Поцелуй с Бергманом в баре оставил после себя приятное воспоминание, но краски поблёкли, да и алкоголь сделал своё дело, зато сейчас на трезвую голову и, насмотревшись на Германовские стати, это как плеснуть бензинчиком в костёр.
Бергман обстоятельно демонстрирует свои навыки, и подлец не врёт. Опыт чувствуется.
От жадных поцелуев кружится голова и перехватывает дыхание, ножки сами собой сдвигаются, пытаясь сжать киску плотнее, потому что там все сладко ноет и пульсирует, когда рука Бергмана по-хозяйски забирается под свитерок и… ох!
Слышу недовольное сопение Геры при встрече с лифчиком.
Ну, милый, на тебя не угоди…
Прежде чем я успеваю додумать, препятствие устранено, и меня накрывает это кайфовое ощущение грубой мужского ладони, слегка сдавливающей грудь. Выпивая мой одобрительный стон, Гера сжимает сосок пальцами… Полцарства за то, чтобы он приласкал его языком.
Я уже готовенькая, а поцелуй все длится. Член Бергмана упирается мне во внутреннюю сторону бедра, и от этого сносит башню. Его неприкрытое бесстыдное желание, крышесносные поцелуи, его запах, плотная гладкая кожа плеч, перекатывающиеся мускулы… Предвкушение, что сейчас этот большой сильный мужик поставит на коленочки и выдерет меня до искр из глаз…
А, гори оно все синим пламенем!
Если провести вдоль плоского живота вниз, то…
Звонок в дверь застаёт меня на грани того, чтобы отодвинуть резинку штанов и нырнуть туда рукой. Сердитый рык Бергмана, и не думающего отрываться от своего занятия, намекает, что стоит продолжить.
А я в ужасе от того, что творю, и от того, что не хочу останавливаться.
Отрезвляя, звонок в дверь повторяется, и я, незаметно для себя оказавшаяся полностью придавленная Герой, начинаю извиваться. Это Бергманская магия, не иначе.
В противном случае, как так вышло, что его колено у меня между ног, давит на промежность, рука поглаживает спину, а губы перебрались на шею?
А я только постанываю и выгибаюсь, подсказывая, где мне приятнее!
Когда бы я очнулась? Когда Бергман бы меня натянул?
Ёпа мать!
Медведева сглазила!
Надо это прекращать!
– Да не обращай ты внимания, – бормочет Герман между поцелуями в шею и за ухом. – Позвонят и уйдут.
Он чертит кончиком языка линию по ключицам, и я чуть было не поддаюсь.
Кабздец!
«Пункт два-один!» – выдаёт моё затуманенное сознание на активный запрос мозга о техподдержке.
– Пункт два-один, – озвучиваю я.
– Ты серьёзно? – поднимает на меня Гера шалый взгляд, и я вижу, как он звереет на глазах.
– Да, – отталкиваю я Бергмана.
Пункт два-один гласит, что свобода Германа и моя девственность не должны быть утрачены в результате нашего договора.
Дверной звонок не замолкает, и я вывинчиваюсь из-под Бергмана и отпрыгиваю от него подальше. Но даже на расстоянии меня от него кроет.
Это то, что в любовных романах называется «тело предает».
Я и так дышу, как загнанная лошадь, но, когда он поднимается и вырастает надо мной, и я вижу лицезрею обтянутое тканью штанов то, чего лишаюсь, я чуть не скулю.
Левина, соберись! Ты не тряпка! Ты выдержишь!
Это же Бергман, ебливый кобель, у которого баб дохрена.
– Открой дверь, вдруг пожар, – требую я, чувствуя себя малахольной истеричкой.
– И что? – шипит Гера. – Прикажешь своим шлангом тушить.
– Ой, шланг! Не смеши! – психую я. – Да вы все говорите, что у вас винтовка, когда там игрушечный пестик!
– У меня обрез, но тебе хватит, – сузив серые глаза, обещает Бергман.
– Пункт два-один! – напоминаю я резво, в основном для себя, потому что очень тянет проверить: обрез или нет.
– Не драматизируй, никто не собирался заниматься сексом. Тем более, с тобой… –он продолжает сверлить меня взглядом.
– А то что это было? – я показываю на расстегнутую молнию своих джинсов.
– Увлекся… – морщится Герман.
Как у него все просто! Разозлился! Увлекся! Давай поиграем в Мюнхгаузена, а потом ты, оп, и на стволе его пушки! Каззел!
– Ты готов жениться? – у меня сдают нервы, и я применяю последний аргумент.
Плюнув, он идёт к двери.
Я зачем-то прусь за ним следом, а там картина маслом.
За дверью пьяненькая девчуля, лет двадцати трех или четырех, за мощным макияжем не разберёшь, в юбке, которую даже задирать не надо и коротенькой курточке. Вот же дуреха! И чего приперлась? У нас тут обсуждение договора!
– Гера, – тянет она и хлопает ресницами. – А я иду мимо, смотрю у тебя в окнах свет…
Судя по синему носу, она караулила.
Неудовлетворенная я живо припоминаю несправедливый пункт на четвертой странице. Ах ты, гад!
– Это несанкционированное вторжение, – шиплю я, захлопывая дверь перед носом малолетки.
Первая мысль была гордо уйти самой и оставить Германа с синей леди.
Но, во-первых, гордо надевать сапоги раком не получится, а во-вторых, как это у него будет секс, а у меня – нет?
Хрен ему!