Глава 51. На чистую воду выводят не того

У Бергмана нюх как у собаки.

Вычислил, откуда ноги растут, из невнятных слов Розы Моисеевны.

Комиссар Мегре, блин.

Перед Марго, конечно, неудобно. Особенно от того, как она, краснея, лепечет извинения:

– Простите… я не так поняла… Какой стыд! Роза ввела меня в заблуждение… Господи, не подумайте обо мне плохо… – она явно не в своей тарелке.

– Марго, – прекращает неловкий словесный поток Гера. –Я надеюсь, наше с вами недопонимание исчерпано?

– Да, Герман, разумеется! Ещё раз простите! И вы… э… Яна тоже…

– Тогда можете идти. К мужу и внукам. Я сам закрою приёмную. У меня есть ещё одно важное дело. Рассчитываю, что больше мы к этому не будем возвращаться.

– Да, да. Спасибо. Извините, до завтра.

Марго исчезает из кабинета, оставляя после себя шлейф «Шанель», и я оказываюсь наедине с хитро прищурившимся Бергманом.

– Ну что, Левина, тебе стыдно?

– За что? – блею я не очень убедительно, мечтая провалиться сквозь землю.

– Вижу, что стыдно. Ты красная как рак, – ковыряет мое самолюбие Гера.

– Мне просто жарко в пальто, и все! – не спешу я ничего признавать.

Этому дай палец, всю руку оттяпает.

– Врушка. Со спектаклем про многоразовую девственность ты и то была правдоподобнее.

– Думай, что хочешь, – отвожу я глаза, потому что и вправду стыдно.

– А знаешь, что я думаю? – Герман пристраивает свой зад на углу стола и складывает руки на груди. Мой же зад чувствует, что ничего хорошего я не услышу.

– Откуда бы… – бормочу я.

– Я думаю, что кто-то маленькая, ревнивая паникёрша, – припечатывает он.

– Ничего подобного! – горя возмущением, пытаюсь вскочить со своего места, но на мягком кожаном диване в пальто, то это не так просто, и я заваливаюсь обратно.

– Ну-ну. Скажи, Левина, ты в меня втрескалась?

– Да с чего ты взял? – воплю я, пойманная на горячем.

– С того, что ты первая на моей памяти увидела соперницу в Марго. Я был бы польщён, если бы ты не обеспечила мне головную боль на целых полтора дня и не сорвала рабочий процесс.

– Ничего подобного! – наконец выравниваюсь я на этом чертовом диване.

– Втрескалась, – веселится Гера. – А врать нехорошо, но мы ещё с тобой выучим этот урок.

Голос Бергмана на этом обещании становится чуть ниже, и у меня подскакивает пульс. Я как-то сразу очень жалею, что к урокам сегодня все ещё не пригодна.

Может быть, завтра вечером…

Тьфу! О чем я думаю?

Поздно Бергман просек моё изменившееся настроение. Искорки в его глаза говорят мне, что за его головную боль я буду расплачиваться по ростовщическим расценкам.

А вот хрен ему!

А то стоит тут король! С мордой, по которой видно, что он уверен, что ему перепадет сладенькое.

Или нет. Себя-то наказывать за что? В конце концов, мне приписывают ужасные вещи, что я надругалась над Бергманом, а я не заслужила!

Надо заслужить.

Но так просто я не дамся!

– Левина, у тебя на лице написано, что ты что-то замышляешь, – вкрадчиво произносит Гера. – Оставь надежду, Яночка. Напоминаю, что уже завтра мы с тобой отправляемся на эту чертову свадьбу. И ты останешься со мной наедине. Ехать несколько часов, и в гостинице я забронировал один номер на двоих.

У меня потеют ладошки от открывающихся перспектив.

– Ничего я не замышляю! – говорю я тоном, «назло бабушке нажруся соли и голодной спать лягу».

– Выпороть бы тебя, – задумчиво, но беззлобно мечтает Бергман.

– Только попробуй!

– Не стоит брать меня на слабо, Ян, – с улыбкой предупреждает он, и я затыкаюсь.

Этот может. С другой стороны… А вдруг мне понравится?

Нет, посмотри на себя, Левина! Озабоченная мартышка просто!

– Во сколько встречаемся? – съезжаю я с опасной темы.

– Я за тобой заеду. Около шести. У тебя же завтра первая смена?

– Откуда ты знаешь?

– Танечка поделилась. Поехали, Отелло в юбке, – Бергман отлепляется от стола, подходит ко мне и протягивает руку.

Ну задушить Геру я не прочь. Что есть, то есть.

Хватаюсь за теплую ладонь и поднимаюсь, оказываясь плотно прижатой к мужскому телу. Герман наклоняется ко мне и шепчет на ухо:

– Втрескалась. Мне нравится, – пытаюсь отпихнуть наглеца, топчущегося по моему самолюбию, но Бергман смеется: – Как сопишь, тоже ничего.

Дурак!

Больше он меня не подкалывает, но всю дорогу домой, я злюсь.

Даже если и так. Ну втрескалась. Но это ничего не значит. Мог бы и промолчать!

А когда мы припарковываемся у моего дома, и Гера медленно отстегивает меня, наклоняясь так близко, что я чувствую его дыхание на своих губах, я против воли жду поцелуя.

Но обламываюсь.

Это, что, месть?

Как мелочно! Гаденыш!

Выйдя, хлопаю дверцей машины так, чтобы было понятно, как я всем недовольна, но, похоже, Бергмана это только веселит.

– Куда тебя несет? – зло спрашиваю я, когда Гера тоже покидает салон и, подняв воротник, подходит ко мне.

– Проверю, нет ли там на площадке ничего лишнего.

Это он про Лосева?

А еще меня ревнивой обозвал. Сам-то?

Фыркнув, иду впереди, все равно рассчитывая, что Бергман полезет целоваться, а я не дамся.

Однако даже поднявшись со мной на этаж, Гера никаких поползновений в мою сторону не делает. Засунув руки в карманы пальто, ждет, когда я отопру, и внутрь не стремится.

Второй облом выводит меня из себя.

Ну не козел ли!

Захлопываю за собой дверь, и слышу, как он хохочет на лестничной клетке.

Я его убью!