Глава 24

Саша

Говорят, что истинное вдохновение приходит в двух случаях – когда ты очень счастлива или когда крайне печальна. Сейчас, наверное впервые в жизни, я могу точно сказать, что на творчество меня толкает какое-то тихое и искрящееся внутри нечто, подозрительно напоминающее счастье.

Я уже пять дней живу на райском острове, рядом со мной моя дочь, которая в новой обстановке открывается с совершенно неожиданных сторон, на связи Стас, который присылает мне букеты цветов и сообщения, от которых захватывает дух… До его возвращения остаются лишь сутки, а мне уже не терпится, поэтому сублимирую в единственно доступную вещь – в мои картины. Конечно, до картин в полном смысле еще далеко, но те наброски, которые я уже сделала на Капри, мне очень и очень нравятся, и я уже предвкушаю, что однажды смогу поделиться этой серией с миром.

– Мам, чао! – в спальню врывается Лея, которая на лету схватывает итальянские словечки, чем совершенно умиляет и меня, и Ирину Вячеславовну. – Мы с бабушкой в бассейн. Пойдем с нами.

– Я сейчас спущусь, – с улыбкой отвечаю я. – Напомни бабушке, чтобы намазала тебя солнцезащитным кремом.

Когда дочь вихрем уносится из комнаты, я откладываю в сторону кисти и, смыв краску с рук, переодеваюсь в купальник. Пока спускаюсь по лестнице, со стороны бассейна вдруг раздается радостный вопль Леи, а следом – раскатистый смех, от которого у меня внутри все сладостно скручивается. Не может быть! Он же говорил, что приедет завтра…

Перепрыгивая через две ступеньки, как девчонка на первом свидании, мчу на первый этаж, оттуда – на террасу как раз вовремя, чтобы увидеть как Крестовский берет на руки нашу дочь, не смущаясь, что от мокрого купальника малышки намокает его дорогой костюм, и с широкой улыбкой терпит, как Лея тычется носом и губами в его щеку и без умолку тараторит о том, что произошло за те дни, что он отсутствовал.

Заметив меня, Стас наклоняет голову в знак приветствия и окидывает мою фигуру, скрытую лишь тонкими полосками купальника, пристальным взглядом, от которого мне становится жарко. Я тоже киваю – говорить не могу, горло пересохло от волнения и от острого желания, которое я даже не в состоянии контролировать. Странно вспоминать, что когда-то мне говорили, что я холодная. Правильный мужчина – и вот я пылаю от одного его присутствия.

– Как съездил, сынок? – спрашивает Ирина Вячеславовна.

– Хорошо все, мам. Марка и Ариану видел в Москве. Обещают приехать погостить на несколько дней.

– Хорошо бы. Соскучилась уже. Да и Лее стоит познакомиться со своим двоюродным братиком.

Стас кивает, продолжая визуально ощупывать меня своими глубокими синими глазами. А я хоть и смущаюсь, позволяю ему это – откидываю волосы за спину, медленно иду по дорожке к бассейну, чувствуя, что он следит за каждым моим движением. Сейчас, когда первый шок от его появления уже прошел, я готова к общению. И, что уж там, я готова к его взгляду.

– Мама! – проследив за взглядом отца, взвизгивает Лея. – Посмотри, кто приехал!

– Я вижу, малышка, – улыбаюсь я и тише добавляю. – Здравствуй, Стас. Мы тебя не ждали.

– Александра, – одно слово, всего лишь мое имя, а у меня вдоль позвоночника мурашки бегут. Как он это делает?

– Освободился пораньше, решил не тратить время и сразу лететь обратно.

– Папа, давай купаться, – щебечет дочь, пытаясь вернуть внимание отца на себя.

– Не сегодня, Лея, – твердо отвечает Крестовский, целуя ее в лоб. – С твоего позволения, сегодня я увезу твою маму на свидание.

– Свидание? – лепечет дочь, хмуря брови, пока я потрясенно ахаю.

– Именно, – Стас не сводит с меня взгляда. – Соберешься за час?

– Куда?

– Сюрприз.

– А что мне надеть? – спрашиваю я, не представляя, что задумал Крестовский. И оттого нервничая – у меня с собой лишь пара платьев, и я не знаю, подойдут ли они к планам мужчины.

– Не волнуйся об этом, – Стас довольно улыбается. – Платье для тебя доставят через полчаса.

– Стас! – довольно вздыхает Ирина Вячеславовна. – Как романтично.

– И неожиданно! – добавляю я.

– А что, у тебя есть другие планы?

Других планов у меня нет. И я счастлива пойти с ним на свидание, но от скорости, с которой стали развиваться наши отношения после его расставания с Кирой, меня начинает штормить.

– А как же Лея? – лепечу я.

– Саша, ты же знаешь, я за ней присмотрю, – вставляет Ирина Вячеславовна. – Пожалуйста, развлекаетесь.

– Ну что, Саша? Поедешь со мной? – лукаво улыбается Стас, выразительно выгибая темную  бровь.

Я смотрю на него, на Лею, на его мать, потом перевожу взгляд обратно на Крестовского. И внезапно мои губы растягиваются в широкой улыбке.

– Поеду! Говоришь, у меня есть час?

Стас кивает.

– А купаться? – Лея недовольно хмурит брови.

– И купаться, – отвечаю я дочери, протягивая к ней руки. – Иди ко мне.

Вместе с Леей в бассейне я провожу десять минут – с тех пор, как мы приехали на Капри, мне постоянно кажется, что я не уделяю ей должного внимания. И хотя она искренне наслаждается общением с бабушкой, которая исполняет все ее прихоти, я вижу, то порой, вот как сейчас, ей необходимо мое общество.

Передав дочь на попечение бабушки, быстро иду в спальню и принимаю душ. Когда выхожу из ванной, на кровати стоит несколько брендированных коробок. В одной – роскошное темно-синее платье из блестящего атласа, в другой – туфли и сумочка, в третьей – стильный кардиган, который можно накинуть на плечи вместо пальто.

Я понятия не имею, что задумал Стас, но от приятного волнения в животе начинают порхать бабочки. Пока я укладываю волосы в сдержанную высокую прическу, крашусь, надеваю роскошные вещи, подаренные Крестовским, ощущаю себя принцессой, которую долгожданный принц ведет на праздник. И даже жмурюсь от удовольствия – подумать только, я ведь мать, я уже была замужем, а веду себя, как наивная девчонка, впервые влюбившаяся…

Любовь. Это слово – как вспышка сверхновой. Будоражит разум, заставляет учащенно биться сердце, гонит по телу адреналин. Люблю ли я Стаса? И сама себе отвечаю. Люблю. Любила всегда.

 Может быть, наконец, настало мое время простого женского счастья?

Несколько минут кручусь перед зеркалом, откровенно любуясь выбранным для меня Стасом нарядом, и в очередной раз отмечаю изысканный вкус мужчины. Поразительно, как Крестовский может так чувствовать меня, хотя ответ, вероятнее всего, кроется в его истинном отношении ко мне. Каким бы ни был непробиваемым Станислав Крестовский, я ведь замечаю все – его проникновенный взгляд: таким не смотрят на простого знакомого; его трепетные прикосновения, от которых у меня даже об одном воспоминании бегут мурашки по коже; и чувственные, наполненные страстью поцелуи, о которых невозможно забыть. Закусываю губу, машинально касаясь пальцами своей шеи, – по правде говоря, я так соскучилась по Стасу, что предпочла бы его сюрприз перенести хотя бы на час, а лучше на два.

Улыбаюсь своему отражению в зеркале и, наконец, выхожу из спальни. Дойдя до лестницы, осторожно выглядываю из-за перил – Стас уже ждет меня около больших напольных часов. Глубоко вздохнув, я стою еще несколько секунд на месте, а затем показываюсь из своего укрытия. Крестовский оборачивается не сразу, а этот момент напоминает мне сцену из одноименного фильма. Еще один миг – и мы встречаемся взглядами. Его – полный восхищения, очарования и обжигающей страсти, мой – нежности, трепета и безудержного желания поцеловать этого мужчину. Словно в замедленной съемке я приближаюсь к Крестовскому и, оказавшись рядом, чуть заметно растягиваю губы в улыбке. Глаза Стаса, становясь совсем темными словно два агата, вонзаются в мою шею, а затем сползают в зону декольте. Черт, этот человек может завести только одним взглядом! Откуда только такая бешеная энергетика?

– Прическа, Саша, бесподобна, – хрипловатым голосом говорит Стас. – Как и ты сама.

– Спасибо, но я рассчитывала на нечто более сек…

– Мамочка, ты такая красивая! – неожиданно вскрикивает Лея, и я не заканчиваю свою фразу.

– Рановато еще дочери слушать о том, что папа думает о маме, Саша, – шепотом произносит Крестовский, задевая губами кончик моего уха. – Мои мысли сейчас слишком развратны.

– Спасибо, доча, – выдавливаю из себя.

– Сашенька, выглядишь потрясающе, – добавляет Ирина Вячеславовна. – Стас, ну и ты. Вы отлично смотритесь.

– Благодарю, Ирина Вячеславовна.

– Спасибо, мама, – мягко говорит Крестовский, а затем обращается ко мне, – Саша, нам пора. Самолет ждать не станет.

– Что? Какой самолет? – удивленно хлопаю глазами, чувствуя себя самой настоящей принцессой из сказки.

– Самый настоящий. Поехали, скоро все увидишь, – Стас перехватывает мой взгляд, направленный на свои губы.

Мы поочередно целуем сначала Лею, а затем и Ирину Вячеславовну, и выходим из особняка на улицу. Крестовский по-хозяйски обвивает меня за талию, нашептывая мне те самые слова, не предназначенные для ушей нашей дочери.

Как только мы усаживаемся в автомобиль, Стас впивается в мой рот словно оголодавший в самую суровую зиму зверь. Мы оба не можем насытиться друг другом несмотря на то, что прошло всего два дня, как он уехал. Сдерживать себя больше не получается, и я ныряю под рубашку мужчины , расстегнув пару пуговиц. Мне просто необходимо почувствовать жар его стального тела, иначе я рискую сойти с ума.

– Стас… – вырывается у меня.

К собственному удивлению, я поглощена своими чувствами и желаниями настолько, чтоб даже не обращаю внимание на водителя, которому, конечно же, плевать, чем мы занимаемся на заднем сидении автомобиля.

– Саша, мы приехали, – голос Крестовского эхом отдается в ушах, а я после его ненасытных поцелуев вообще слабо отдаю себе отчет, где нахожусь.

Вдалеке виднеется взлетно-посадочная полоса – мы действительно приехали в аэропорт. Накинув на плечи кардиган, я выхожу из автомобиля и оглядываюсь по сторонам.

– Куда мы летим? – интересуюсь я.

– В Милан, – Крестовский вновь переплетает наши пальцы, направляя меня в сторону входа в здание аэропорта.

– Мы вернемся завтра? – высказываю свою догадку.

– Да, если не захочешь там задержаться, – ровно отвечает он, открывая мне дверь и пропуская вперед.

– А мама в курсе? – задаю очередной вопрос, но ответ очевиден.

– Саша, – снисходительно улыбается, – конечно, в курсе.

– Хорошо, но у меня кроме этого платья больше нет одежды, Стас, – возражаю я. – Ты мог хотя бы предупредить.

– Это не проблема. В нашем доме в Милане уже имеется пара-тройка нарядов для тебя, – Крестовский держится уверенно и спокойно в отличие от меня. Я же готова летать и порхать как бабочка от эмоций, которые переживаю благодаря Стасу.

– Ты все продумал, – чуть вздернув подбородок, улыбаюсь мужчине.

– Разумеется, а как иначе организовывать сюрпризы? – получаю в ответ ослепительную улыбку, от которой у меня в буквальном смысле подкашиваются ноги. В последнее время он слишком часто одаривает ей окружающих.

Перелет проходит быстро – мы набираем высоту и сразу же идем на снижение. На протяжении этого времени Стас рассказывает о своих делах в столице и интересуется нашим времяпрепровождением. После моих слов о вчерашнем ужине, Крестовский становится задумчивым, и я не сразу понимаю, с чем связана перемена его настроения.

– Все в порядке? – с сомнением спрашиваю я.

– Да, – поворачивается Крестовский. – Почему спрашиваешь?

– Ты изменился в лице, – произношу, делая паузу, – при упоминании ужина.

– Тебе показалось, Саша, – ровным голосом произносит Стас, и тут я понимаю, в чем дело.

– Хочешь узнать, ходила ли я на ужин снова? Нет, не ходила.

Стас ничего не отвечает, но по его лицу, которое после моих слов вмиг расслабляется, становится заметно, что он успокоился. Меня же приятно удивляет его реакция – ревность. Поразительно!

Огни вечернего Милана завораживают, и я купаюсь в его удивительной красоте, разглядывая в окно автомобиля все возможные постройки, которые встречаются нам по дороге. А когда мы подъезжаем к тому самому месту сюрприза, я зажмуриваюсь, легонько пощипывая себя по коже.

– Мы приехали в оперу? – только и могу выдавить из себя.

Я не могу сдерживать эмоции, и из глаз брызгают предательские слезы. Счастья и радости. Когда-нибудь я мечтала сюда попасть, но эта мечта казалась несбыточной, а сейчас я просто счастливая.

– Спасибо, Стас, – шепчу ему в ухо, до сих пор не веря в то, что происходит.

– Я знал, что ты как творческий человек сможешь оценить, – улыбается он.

– У нас есть еще двадцать минут, я схожу припудрить носик? – спрашиваю я, глазами ища уборную.

– Не задерживайся. Хочу тебя кое с кем познакомить, – проводит рукой по волосам, и я выхожу из вестибюля, двигаясь за стрелками.

Мне требуется пара минут. Я тщательно поправляю макияж и, ополоснув руки прохладной водой, выхожу из уборной. По мере моего приближения к двум мужчинам, я ощущаю непривычный дискомфорт. В надежде, что зрение меня подводит, замедляю шаг, всматриваясь в собеседника Крестовского. Он поворачивается ко мне, и широко улыбнувшись, кивает. Черт возьми, передо мной стоит не кто иной как новый знакомый – Андрей.

Меня ничего не связывает с новым знакомым, только одна встреча, но в данную секунду я ощущаю себя гадко. Когда я подхожу к Стасу и встаю рядом с ним, ослепительная улыбка, играющая на губах мужчины, постепенно гаснет, а его лицо искажается в недоумении. Это не укрывается от внимательного Крестовского, но вида он не подает.

– Андрей, хочу тебе представить мою прекрасную спутницу – Александру. Она – первоклассная художница, а ее недавняя выставка имела оглушительный успех, – произносит мужчина, смотря на меня пробирающим до костей взглядом. – Саша, это Андрей – мой давний друг и просто хороший человек.

Я мешкаюсь ровно пару секунд, а Миллер, очевидно, ждет моей реакции. Скрывать от Крестовского факт того, что мы знакомы, немыслимо. Как мне вообще могло прийти подобное в голову? Наша встреча с Андреем не выходила за рамки приличия, тому подтверждение мое скорое возвращение домой. Если ничего такого не происходило, то и лгать о том, что мы не знакомы, нет никакого смысла.

– Здравствуй, Андрей. Рада тебя видеть, – вежливо говорю я, протягивая ладонь для рукопожатия. – Мы уже успели познакомиться.

– Приветствую, Алекса, – он принимает мою руку и, чуть сжимая ее, мягко улыбается.

– Успели познакомиться ? – спустя секунду гремит грозный голос Стаса.

– Да, мы пару раз встречались, – спокойно произношу я, чувствуя, как атмосфера становится напряженной. Энергетика у Крестовского настолько бешеная, что ею хватит окутать всех присутствующих в этом прекрасном месте.

– И как же вы познакомились? – сохранять самообладание Крестовскому удается крайне сложно.

– Случайно. В галерее, – как ни в чем не бывало пожимаю плечами, непроизвольно обхватывая локоть Стаса. – А вы давние друзья?

Нужно каким-то образом разрядить обстановку, и, пожалуй, только в моих силах сделать это. После того, как я обозначила легким движением руки, что я пришла сюда с Крестовским в качестве его спутницы, плечи мужчины чуть заметно расслабились. Холодная маска непроницаемости сползла с лица Стаса, обнажив его настоящие чувства.

– Да, дружим уже много лет, – отвечает Андрей, опережая Крестовского, который кажется сбитым с толку.

Но я точно знаю, что так просто выбить мужчину из общего равновесия, невозможно. Дело в другом – ревность.

– Встречаемся все реже, поскольку Стас большую часть времени проводит в Москве, – добавляет Миллер.

– Через десять минут начало, – Стас возвращается к своей сдержанной манере. – Идем, нужно успеть занять свои места.

– Встретимся во время антракта, – кивает друг Крестовского.

К счастью, наши места с Андреем оказываются далеки друг от друга. Разумеется, во время самого представления я не стану обсуждать тот вечер, но есть шанс, что Крестовский, держа меня за руку на протяжении ближайшего часа, остынет и сможет вернуться в нормальное состояние.

– Цветы от него? – раздается хриплый голос за две минуты до начала представления.

– Да, – коротко отвечаю я, поворачивая голову к Стасу и встречаясь с его обжигающим взглядом.

– Саша, – сдержанно начинает Крестовский и тут же замолкает, когда в зале начинает гаснуть свет.

Я опускаю ладонь на плечо Стаса и тянусь к мужчине, случайно задевая губами мочку уха. От этого неловкого почти незаметного движения, мужчина дергается, а я машинально еще крепче впиваюсь пальцами в рукав пиджака.

– Я знаю, что тебя волнует, Стас, – мягко начинаю я. – И ответ один – нет. Между мной и Андреем ничего не было. И не может быть. И тебе известна причина.

– Хотелось бы ее услышать, – говорит Стас.

– Причина в тебе.

От своих же слов я вспыхиваю словно спичка. Желание покинуть зал граничит с желанием остаться – все же это знаменитая опера, за возможность побывать на которой я отдала бы многое. Поэтому, осторожно коснувшись губами пылающей кожи уха мужчины, возвращаюсь на свое место и погружаюсь в волшебную атмосферу представления.

Опера потрясает меня до глубины души, задевая самые потаенные ее струны. На глазах не раз выступают слезы, а дыхание, то и дело, сбивается с привычного ритма. Сама того не замечаю, как мои пальцы переплетаются с пальцами Стаса, и как в кульминационные сцены я крепко сжимаю их. С частой периодичностью ловлю взгляд Крестовского на себе, совершенно не представляя, о чем в данный момент думает мужчина.

Время антракта наступает неожиданно. Когда все поднимаются со своих мест, кажется, я одна как завороженная продолжаю оставаться в удобном кресле, прокручивая в голове сцены последнего перед перерывом акта.

– Саша, как насчет вина и закусок? У нас есть полчаса, – на губах Крестовского играет почти незаметная улыбка, и на мгновение мне начинает казаться, будто маленькое недоразумение оказывается исчерпанным.

Но нет. Стас меняется в поведении, как только на горизонте под руку с ослепительной блондинкой показывается Андрей. Он о чем-то говорит ей, и они оба заливисто смеются.

– Карина, здравствуй! – первым здоровается Крестовский, протягивая девушке руку. – Сколько лет, сколько зим.

– Здравствуй, Стас! – кокетливо улыбается Стасу спутница Андрея, а затем сосредоточивает свое внимание на мне. – А вы?

– Александра Озерова, – выставляю ладонь вперед. – Добрый вечер!

– Добрый! Не может быть, – удивленно ахает она. – А я Карина Миллер, сестра Андрея. Знакома с вашими работами, это шедевр.

– Благодарю, – смущенно отвечаю я.

– Работаете над чем-то новым? – моментально включается в разговор.

– Да, – отвечаю, чем вызываю удивление у Стаса.

– Правда? – спрашивает он.

– Да. Работаю над новой итальянской серией, – произношу уклончиво.

– Потрясающе! – восклицает Андрей. – Хотелось бы быть одним из первых, кто увидит новое творение.

– В очередь, Андрей, – взгляд Крестовского моментально темнеет. Разговор касается моих картин, но складывается впечатление, будто речь идет совершенно о другом.

– Выпьем вина? – я перевожу тему, и мы вчетвером выходим в холл, направляясь в бар.