Глава 4

Саша

Моя выставка имеет оглушительный успех. Если бы кто-то пару лет назад сказал мне, как закрутится моя жизнь, я точно покрутила бы пальцем у виска, не поверив в это. А сейчас, будто в одночасье, сбываются мои самые смелые мечты, и цифры на моем банковском счете, набежавшие за последнюю неделю, лучшее тому подтверждение.

Кира время от времени приходит в галерею, а с Крестовским, к счастью, мы больше не пересекаемся. Это к лучшему, убеждаю себя. Но прекрасно понимаю, что встречи с этим мужчиной в свете хороших взаимоотношений с его невестой неизбежны, поэтому полностью расслабиться мне не удается, как бы я ни старалась.

Несмотря на попытки не забивать голову прошлым, отделаться от мыслей о Стасе мне сложно, даже невозможно. Его образ, темный и волнующий, постоянно маячит где-то на задворках сознания, мешая размеренному темпу моей жизни и заставляя вспоминать о вещах, которые я сама себе обещала забыть.

Вот и сегодня я в очередной раз стою перед "Морским дыханием", невольно прокручивая в памяти тот день, когда впервые увидела пейзаж, вдохновивший меня впоследствии на написание этой картины. Обхватив себя за плечи, погружаюсь в тревожные воспоминания. Сейчас собственное состояние воспринимается мной иначе: в прошлом мои попытки противостоять Стасу были вызваны не столько гневом на жуткую ситуацию, в которой я оказалась, сколько внутренним сопротивлением тем чувствам и эмоциям, которые пробудил во мне этот мужчина. С той самой мимолетной встречи на террасе он подчинил себе какую-то часть меня, которая до этого была спрятана глубоко-глубоко за строгим фасадом, но будучи замужней женщиной я просто не могла признаться в этом даже самой себе.

– Привет! Не надумала ее продавать? – невольно вздрагиваю, когда чужая ладонь мягко касается моего предплечья. – Извини, кажется, я напугала тебя.

– Ничего, я просто задумалась. Привет, – растягиваю губы в приветливой улыбке. – Что ты здесь делаешь? Насколько я помню, сегодня ты хотела взять выходной.

– Я проезжала мимо и решила заскочить проверить, как идут дела, – Кира хитро улыбается. – К тому же, есть веская причина.

– Какая?

– У тебя есть планы на вечер? – отвечает девушка вопросом на вопрос.

– Нет, – отвечаю прежде, чем успеваю подумать.

Сегодня утром я отвезла маму и Лею за город к нашим родственникам. А поскольку вернутся они только в воскресенье, в выходные я буду предоставлена самой себе.

– Вот и замечательно, – Кира радостно хлопает в ладоши. – Сегодня вечером жду тебя на вечеринке, посвященной дню моего рождения.

– У тебя сегодня день рождения? – растерянно переспрашиваю я. – Кира, поздравляю! Я не знала.

Обнимаю девушку за плечи, на автомате желая ей успехов, счастья и любви.

– Да, извини, что не пригласила раньше, – сокрушается она. – Я до последнего не собиралась отмечать. Каждый год в этот день я откисаю в спа-салоне, а потом ложусь спать. Не люблю праздновать. Но вчера вечером я вдруг поняла, что в этот раз хочу провести свой праздник иначе. Наверное, это любовь с нами такое делает. Так что жду тебя.

– Кира, я…

– Отказы не принимаются, – смеется моя собеседница. – Тем более, ты уже сказала, что планов у тебя нет.

– Мне нечего надеть, – в отчаянии использую эту чисто женскую уловку, чтобы соскочить с мероприятия, заранее зная, что она обречена на провал.

– У тебя еще пять часов, – Кира бросает выразительный взгляд на золотые наручные часы на тонком запястье и победно улыбается, понимая, что других аргументов я ей не предоставлю.

– Хорошо, я приду.

Когда Кира, порывисто обняв меня, исчезает за дверьми галереи, я тяжело вздыхаю, мысленно ругая себя за согласие. Осознание того, что вечером я почти со стопроцентной вероятностью увижу Крестовского, посылает по телу горячие вспышки нервозности, смешанной со странным предвкушением. Черт возьми, кажется, я только что добровольно подписала себе приговор. Но у меня есть полдня, чтобы хотя бы подготовиться к встрече и его вниманию, которого избежать мне однозначно не удастся.

Поиски достойного вечернего наряда, несмотря на мой скептический настрой, оказываются успешными. Разглядывая себя в зеркале примерочной, я думаю о том, что слишком давно не покупала себе подобных вещей и просто забыла как это – тратить деньги на себя, а не на необходимые вещи в детском супермаркете. Но теперь время тотальной экономии на себе ушло в прошлое – благодаря продаже своей коллекции, я могу позволить себе маленькие слабости не в ущерб своей дочери. А уж у Леи всегда было все, даже когда я была максимально стеснена в средствах…

На сборы уходит гораздо больше времени, чем я предполагала. Прическа никак не идёт – пальцы отказываются слушаться. Несколько раз я переделываю непослушный пучок, но в конечном итоге сдаюсь и оставляю волосы распущенными. К счастью, лёгкий макияж не создает мне дополнительных проблем.

Перед выходом из дома окидываю себя пристальным взглядом в высокое зеркало и невольно улыбаюсь. Золотистое платье с открытой спиной идеально подчеркивает мою стройную фигуру и оттеняет молочно-белую кожу, а босоножки в тон придают образу изысканности. В отражении я вижу такую женщину, которой когда-то в юности мечтала стать, – сильную, уверенную, самодостаточную. Осталось только проверить, смогу ли я сохранить лицо, вновь скрестив шпаги с прошлым.

Я опаздываю почти на час из-за того, что мне "везет" попасть в огромную пробку на Садовом кольце. Насколько мне известно, выбранный Кирой ресторан для мероприятия по случаю дня рождения невозможно забронировать меньше, чем за месяц, но у человека ее положения, вероятнее всего, имеются определенные привилегии.

Роскошь этого места бросается в глаза еще снаружи. Отдельно стоящее здание с окнами в пол и мерцающей подсветкой выглядит волшебно, завораживая своей необыкновенной красотой. Я поднимаюсь по ступенькам ко входу, где меня встречает улыбчивая женщина-администратор и просит назвать свое имя и фамилию, чтобы свериться со списком.

Оказавшись внутри, я в буквальном смысле оказываюсь ослеплена ярким светом софитов, а дизайнерские штучки в необычном интерьере этого ресторана притягивают мой восхищенный взгляд.

– Сашенька, ты пришла! – радостно восклицает Кира, отвлекая меня от огромной картины перед входом в зал. – Я уж думала, что ты передумала.

– Извини, пожалуйста, я попала в ужасную пробку, – сокрушаюсь я, обнимая девушку и вручая ей небольшой подарок. – Какое прекрасное место!

– Это мой самый любимый ресторан. Его хозяин – мой старый приятель, – сообщает Кира заговорщически понижая голос, а при упоминании этого приятеля выражение ее лица почти неуловимо меняется. – Банкетный зал полностью в нашем распоряжении. Пойдем. Уже все в сборе.

По мере того, как мы приближаемся к дверям банкетного зала, мое тело пронзает дрожь. Через несколько секунд я снова встречусь со Станиславом Крестовским. Мандраж перед предстоящей встречей постепенно сменяется нарастающей тревогой. А что если я не могу выдерживать его давление, пусть и косвенное? Или же случайно выдам свою тайну? День рождения невесты Стаса – совсем не тот момент, когда нужно раскрывать карты, тем более такие, какие собрала я.

Швейцар предупредительно распахивает перед нами дверь, и глазам открывается в точности такой же по размеру зал, как и первый.

– Я предполагала, что это будет банкетка на двадцать человек, – нервно усмехаюсь я.

– Я сначала тоже так думала, – Кира смеётся в ответ.

– Только самые близкие? – уточняю я, непроизвольно выискивая глазами определенного человека.

– Не совсем. Идём, ты сидишь за столиком рядом со мной, – девушка берет меня под руку и ведет за собой к центральному столику около сцены.

Крестовский сидит к нам вполоборота, о чем-то оживленно беседуя с женщиной, определённо старше него. Он широко улыбается, живо жестикулирует и даже открыто смеется над тем, что рассказывает ему собеседница. Со стороны он кажется жизнерадостным и беззаботным мужчиной. Совсем не таким, каким я узнала его три года назад. Но все меняется, стоит ему повернуть голову в нашу сторону.

Улыбка сходит с его лица, нижняя челюсть напрягается, а брови сходятся на переносице, скрывая от меня выражение его глаз. И все же, я чувствую, что среди нас двоих – меня и Киры – его внимание сейчас целиком и полностью достается мне.

Жар стремительно разливается по телу от тяжелого взгляда, которым он неторопливо окидывает мою фигуру с ног до головы. Очевидно, он удивлен. Неужели Кира не предупредила его, что и я буду присутствовать на торжестве? Хотя, если учесть количество гостей в ресторане, вряд ли она стала бы сообщать Стасу о каждом приглашенном. Для нее я – одна из многих. А для него?..

– Добрый вечер! – чуть приподнимаю подбородок и коротко киваю всем присутствующим за столом, получая в ответ слова приветствия.

– Саша, позволь представить мою маму – Римма Михайловна, – Кира начинает представление с той самой женщины, с которой беседовал Стас до нашего появления. – Мама, это Александра Озерова. Художница и звезда моей галереи. О ней ты, конечно, много раз слышала.

– Здравствуйте, рада познакомиться, – протягиваю руку для приветствия, и женщина принимает ее.

– Здравствуйте! Кира права, в последнее время все только о вас и говорят, – ее губы трогает легкая улыбка. – Кстати, планирую сама убедиться в справедливости восторженных отзывов о ваших картинах, в первую очередь, моей дочери и посетить выставку на следующей неделе.

– Буду очень рада, – сдержанно отвечаю я.

Во время нашего небольшого диалога с Риммой Михайловной я ощущаю на себе хорошо знакомый взгляд синих глаз. Я с лёгкостью выдерживаю внимание двадцати, пятидесяти и даже сотни человек к своей персоне, но внимание Стаса даётся мне с большим трудом. Это будто какая-то бесконечная пытка, на которую я соглашаюсь добровольно. Мне ничего не стоило написать Кире, что я, к примеру, заболела, или же маме срочно понадобилась моя помощь, но я выбрала иной путь – доказать самой себе, что Станислав Крестовский больше не нарушит мой покой. Правда, пока что я со своими доказательства с треском проваливаюсь.

Кира представляет меня остальным гостям, но я никого не запоминаю. В ушах стоит гул от громкой музыки, да и моя внимательность растворяется прямо на глазах. Чёрт возьми, зачем я вообще сюда пришла?

– Саша, присаживайся рядом со Стасом, – Кира указывает на свободный стул, а я перестаю дышать.

В опасной близости от него на протяжении всего вечера – это шутка такая? Нет. Табличка с моим именем гласит, что ошибки никакой нет – мое место действительно рядом со Стасом. Господи, дай мне сил пережить этот вечер!

– Ну же, Александра, смелее, – заметив мое смятение насмешливо произносит Крестовский так тихо, чтобы услышать его могла только я, – я не кусаюсь.

Я игнорирую провокацию, направленную в мой адрес, и приступаю к ужину, параллельно переговариваясь с дядей Киры, который сидит по правую руку от меня. И хотя я полностью переключаюсь на беседу с этим добродушным мужчиной, отделаться от сковывающего меня ощущения близости Стаса мне не удаётся. Особенно, когда на стул рядом с ним опускается Кира и, положив руку на его грудь, начинается что-то ему шептать, вызывая на привлекательном лице мужчины сумрачную улыбку.

– Могу я пригласить вас на танец, Александра? – интересуется Олег Михайлович, протягивая мне ладонь.

– Почему бы и нет, – соглашаюсь я.

По спине пробегает знакомый холодок, и мне хорошо известна причина его возникновения. Стас Крестовский. Мне не нужно оборачиваться, чтобы проверить права ли я. Только в ответ на его взгляд мое тело реагирует настолько остро. Я чувствую Стаса всеми фибрами своей души, и это начинает порядком надоедать. Прошло столько лет, я выросла, изменилась, но, кажется, так и не смогла изгнать его из своего сердца.

Медленная композиция заканчивается, и я, извинившись перед дядей Киры, быстрым шагом спешу покинуть банкетный зал. Мне нужен воздух. Поднимаюсь на второй этаж, где располагается открытая терраса, и, устроившись поудобнее на мягком диванчике, прикрываю глаза.

Приходить на день рождения Киры было ошибкой. Что я этим добилась? Хотела доказать себе, что с легкостью переживу встречу с прошлым, а в итоге получила новые раны. Ради чего все это?

– От кого ты бежишь, Саша? – низкий голос, который я узнаю из тысячи, проникает в мое сознание, заставляя тело вспыхнуть сотнями обжигающих искр.

Это дежавю. Снова теплая ночь. Снова открытая терраса. Снова мы один на один.

Я делаю глубокий вдох и открываю глаза, встречаясь с непроницаемым взглядом Стаса. Чувство облегчения, в котором мне удалось провести не более двух минут, рассеивается словно пыль, уступая место скованности и сосредоточенности.

– Я вышла подышать воздухом. В помещении стало слишком душно, когда начались танцы, – спокойно произношу я, не желая вступать с ним в бессмысленную перепалку. – Кажется, это не запрещено.

– Оправдываешься? – его брови ползут вверх.

– Зачем мне это? – равнодушно пожимаю плечами.

– Лгать ты так и не научилась, – хлестко произносит Крестовский.

Непроницаемая маска слетает с его лица – на нем отражается раздражение, невольное восхищение и… злость. Возможно, последнее – лишь игра моего воображения, но таким, каким Стас предстает передо мной сейчас, мне еще никогда не приходилось его видеть.

Что его так разозлило?

Меня резко бросает в жар, а в висках начинает судорожно стучать. Единственная мысль, которая проносится в моей голове, – он знает о моем секрете. Липкий страх разоблачения расползается по телу, проникая в самые потаенные уголки души. Ему понадобилась неделя, чтобы все выяснить? Но почему он не встретился со мной тет-а-тет? Зачем вскрывать правду на празднике его невесты? Что он теперь от меня потребует? Одни вопросы и ни единого ответа.

– Волнуешься. Весь вечер как на иголках. Почему, Саша? – Крестовский не сводит с меня изучающего взгляда. – Хочешь что-то мне сказать?

На мгновение я теряюсь. Этот человек действует своими привычными методами – он выводит собеседника на разговор и добивается от него желаемого. Даже если Стас в самом деле в курсе моей тайны, то держится он крайне сдержанно. Это выбивает из равновесия, но не должно позволить мне себя выдать.

– Мне нечего сказать, – натянуто улыбаюсь я. – Пора возвращаться.

– Продолжаешь бегать, вместо того чтобы поговорить, – иронично заявляет он.

– А нам разве есть, о чем говорить? Все в прошлом. У тебя есть невеста. У меня… – я на секунду замолкаю, едва не проболтавшись, – у меня есть моя карьера, к которой я так долго стремилась. Я счастлива. Ты счастлив. У каждого из нас своя дорога и…

– В твоей жизни есть мужчина? – вдруг перебивает меня Стас, захватывая меня врасплох этим прямым вопросом.

– Не думаю, что это тебя касается, – отвечает он резко.

– Судя по твоей реакции, никого нет. Но по какой-то одной тебе известной причине ты что-то от меня скрываешь. И я не успокоюсь, пока не пойму, что именно.

– У тебя паранойя, – отчаянно стараюсь сдержать дрожь в голосе.

Губы Стаса трогает ироничная улыбка.

– В отношении тебя – возможно.

– Это бессмысленный разговор, – я решительно поднимаюсь на ноги. – Прости, я хочу вернуться в зал.

– Саша, – летит мне в спину. – Помнишь, что я когда-то говорил тебе про то, как я воспринимаю вызов? Ты снова это делаешь.

Я оборачиваюсь, робея под пристальным взглядом Крестовского, но произнести ничего в свое оправдание не могу.

– Оставь меня в покое, Стас. Ты ничего не добьешься.

– Поживем-увидим.

Это последнее, что я слышу перед тем, как покинуть террасу. И хотя сердце бешено стучит, а кожа от волнения покрылась испариной, меня успокаивает одна единственная мысль, которая ярким пламенем горит в сознании: он ничего не знает.