Глава 19

Крестовский берет меня за руку. На контрасте с моими холодными пальцами его – горячие и успокаивающие. И хотя какая-то часть меня готова протестовать против подобного самоуправства, другая – измученная и уставшая – жаждет сдаться. Мама любила повторять, что быть сильной всегда не получится. Может быть, сейчас мое время, пусть недолго, но побыть слабой. Тем более, что Стас во многом прав. И только моя гордость мешает мне сказать ему, что я с ним согласна.

Уже давно стемнело. Над танцполом зажглись лампочки, музыканты играют лиричную мелодию, а вокруг покачиваются в танце еще несколько пар. Но я не обманываюсь – все, кто сейчас кидает любопытные взгляды на танцпол, смотрят только на нас. Хотя, конечно, заслуга в этом не моя, а Стаса. Этот человек был рожден, чтобы привлекать внимание. Слишком хорош, слишком сексуален, слишком мужчина, чтобы не задержать на нем взгляда, даже если он проходит мимо, что уж говорить – когда он держит тебя в объятиях.

Его руки на моей талии, его губы у моего виска, а дыхание согревает скулу. И даже если бы я сейчас хотела думать о чём-то другом, притворяясь, что Крестовский меня не трогает, я бы не смогла этого сделать. С тех пор, как он повернулся ко мне лицом и обнял, я перестала думать обо всем, кроме него.

– Расслабься, – просит он, ощущая мое напряжение. – Это просто танец. Тебя это ни к чему не обязывает.

– Правда, Стас? – отстранившись от него, я прямо встречаю его взгляд.

– Говорил тебе, что все, что произойдет между нами, будет только по твоей инициативе, – напоминает он. – Ничего не изменилось, Александра. Поэтому просто отпусти себя. Танцуй. Это ведь совсем не сложно, правда?

Мгновение мы стоим, глядя друг на друга. Вокруг нас кружатся люди, мерный гул голосов и звон бокалов сливается с музыкальными аккордами, а мы словно оказались в центре карусели. Все двигается, а мы стоим и смотрим. Глаза в глаза. Дыхание к дыханию.

С трудом сглотнув, я сжимаю ладонь на его плече. Мгновение – она соскальзывает вниз по шелковой рубашке и замирает на крепкой груди, под которой размеренно и сильно бьется сердце.

Губы Стаса трогает улыбка. Чувственная и знающая, а потом он прижимает меня крепче и, задавая ритм, кружит меня в танце, который я вряд ли смогу когда-либо стереть из памяти. Мне сложно совладать со своими эмоциями, ведь я даже подумать не могла, что этот человек за несколько дней сможет разжечь во мне такую бурю самых противоречивых чувств.

Не замечаю, как стихают музыканты. Мое внимание сосредоточено исключительно на глазах мужчины, стоящего напротив в непозволительной близости. Крестовский все еще не выпускает мою руку из крепкого захвата, будто приглашая меня продолжить танец.

– Мне бы хотелось освежиться, – произношу сдавленным тоном. Мне нужно срочно выпутаться из объятий Стаса, иначе с этим мужчиной я рискую потерять всю свою волю. – Если ты не против, конечно.

– Нет, мне как раз надо сделать один звонок, – Крестовский наконец-то отпускает меня, и мне в этот момент становится не по себе, будто кто-то резко сорвал с меня платье, и я осталась голой на глазах у всех.

Разворачиваюсь на сто восемьдесят градусов и медленно с гордо поднятой головой шагаю к столику с напитками, прогоняя от себя глупые неразумные мысли. Машинально киваю в ответ незнакомым людям на приветствия в мой адрес. Беру бокал с лимонадом и осушаю его полностью. Тянусь за следующим, ощущая, как я в буквальном смысле сгораю от жажды. Сегодня слишком душно, и даже ночная прохлада не спасает от жара, которым охвачено мое тело.

– Отличный вечер, правда? – позади раздается сладковато-приторный голос, и принадлежать он может только одному человеку. В очередной раз интуиция меня не подводит.

– Да, так и есть, – дружелюбно произношу я, отпивая из своего бокала.

– Вы со Стасом давно вместе? – в лоб спрашивает Мария.

Первый порыв – сказать правду. Но, к счастью, мои мозги включаются вовремя, и я, мягко улыбаясь собеседнице, отрицательно качаю головой.

– Нет, – короткий ответ.

– Так я и думала, – язвительным тоном произносит девушка, чем вызывает у меня улыбку.

– Что ты имеешь в виду? – интересуюсь.

– Стас меняет женщин как перчатки, – с вызовом говорит она.

Судя по всему, ревнивая Мари пытается устроить сцену, вот только я не собираюсь ни с кем конфликтовать, тем более, находясь в гостях не на своей территории.

– И ты хочешь меня предупредить, как я понимаю? – держу удар.

– Нет, я просто хочу сказать, что тебе не место рядом с ним. И совсем скоро он найдет тебе замену, – в голосе этой милой девушки слышится столько желчи, что мне становится не по себе.

– Замену? – усмехаюсь я.

– Да, – резко говорит она.

– И кто будет в качестве замены? Может быть, ты?

Не понимаю саму себя. Еще секунду назад я была уверена, что провокации – не мой вариант, а теперь сама же подстегиваю Мари на продолжение напряженного разговора. Во избежание нарастающего конфликта я беру еще один бокал и медленно двигаюсь вдоль бассейна, выискивая глазами Ариану, Ирину Вячеславовну или Стаса.

– Может быть и я, – доносится со спины.

Следующие события разворачиваются так стремительно, что я едва успеваю осмыслить их. Чувствую резкий толчок в спину, едкое “Извини” и в следующий миг падаю в бассейн в вечернем платье на глазах у собравшихся гостей. Пока я пытаюсь выбраться на поверхность и жадно хватаю ртом воздух, в голове молоточком стучит мысль: моя неуклюжесть, о которой гости могут только догадываться, здесь ни при чем, мой позор – дело рук страшной ревнивицы, которая решила, будто Крестовский принадлежит ей.

Десяток пар любопытных глаз, застывшие словно каменное изваяние музыканты и особенно отчетливый в наступившей тишине гул голосов, расползающийся по роскошной террасе Крестовских в ожидании скандала… Я уже не тону, но, кажется, это сейчас было бы более лёгким выходом, чем то, что ждёт меня дальше.

– Саша! – меня отрезвляет звонкий окрик Арианы, которая с огромным пляжным полотенцем в руках торопливо приближается к бортику.

Испытывая одновременно оглушающий стыд, обиду и ярость, я плыву навстречу девушке. Босоножки соскользнули с моих ног, найдя покой где-то на дне бассейна, волосы из распустившейся под водой прически опутали лоб и шею, намокшее платье липнет к телу, сковывая движения. Но я сосредоточенно плыву к цели, фокусируясь на Ариане и полотенце, потому что чувствую, что, если буду смотреть по сторонам, выискивая в толпе внушительную фигуру единственного человека, по чьей вине все это произошло – сорвусь. Заплачу или закричу – даже не знаю, но ни то, ни другое мне сейчас не нужно.

По невидимому мне знаку, снова начинает играть музыка. С грохотом вылетает пробка из бутылки шампанского, отвлекая внимание от сцены в бассейне. Ариана набрасывает мне на плечи полотенце, пряча от любопытных взглядов тело, как второй кожей облепленное черным кружево. Скандал, который так предвкушали гости, умирает в зародыше.

– Все в порядке? – выросшая из ниоткуда Ирина Вячеславовна мягко касается моих пальцев, которыми я стискиваю края полотенца, и уже тише, наклонившись ко мне, добавляет: – Ты ведь не сама упала, правда?

В ответ на мой кивок, женщина сокрушенно качает головой, но голубые глаза – точь-в-точь как у ее детей, загораются зловещим огнем.

– Я провожу Сашу в комнату, – говорит Ариана, обвивая руку вокруг моих плеч.

Крестовский появляется на горизонте, когда мы с его сестрой заходим в гостиную. На долю секунды он застывает, потрясенно разглядывая меня. Мускулистая рука с зажатым в ладони мобильным, который он отводит от уха, зависает в воздухе, выдавая замешательство хозяина.

– Что произошло? – требовательно спрашивает он.

– Мари, – коротко отвечает Ариана, не смея проигнорировать вопрос старшего брата. – Ты пропустил ее лучшее выступление.

Брови Стаса угрожающе сходятся на переносице. Синие глаза впиваются в мои.

– Ты пострадала?

– Только моя гордость, – сдавленно произношу я, испытывая неловкость от того, какой он в этот момент потрясающий и как жалко выгляжу я – босая, укутанная в полотенце, со стекающими по лицу каплями воды. – Я хочу уйти.

Крестовский согласно кивает.

– Я разберусь здесь и поднимусь к тебе.

– Не утруждай себя, – отрезаю тверже. – Вечер был чересчур насыщенным. Я хочу отдохнуть.

Он мне не отвечает. Лишь недовольно поджимает губы и пронзает темнеющим взглядом, пока мы с Арианой проходим мимо него к лестнице на второй этаж.

– Это я виновата, – с тяжелым вздохом говорит девушка, когда мы оказываемся в спальне. – Я знала, что Мари взбесится, когда увидит вас с братом, а вы еще и такое представление устроили на танцполе. Но я не ожидала, что она пойдет на подобный отчаянный шаг. Всегда считала, что Мари – не опаснее назойливого комара.

– Мне жаль, что так получилось.

– А ты здесь причём? – удивленно уточняет девушка.

– Ты сама сказала – я с твоим братом устроила представление на танцполе, а затем этот скандал…

– Пффф, – Ариана закатывает голубые глаза. – Разве это скандал? Я тебя умоляю. Ну, подумаешь, кто-то упал в бассейн. Эту публику таким не удивишь, Саша. В пьяном угаре на Капри случаются куда более эффектные вещи. А вот то, что вы со Стасом едва не сожгли площадку для танцев – это да, интересно было посмотреть.

Терзая волосы полотенцем, я думаю о ее словах. Неужели напряжение, отчётливое сексуальное напряжение, которое изначально не имело права появляться между мной и Крестовским, настолько очевидно? Настолько явно, что даже безнадежно влюблённая Мари Витергольд не смогла стерпеть, понимая, что у ее поступка обязательно будут последствия?

– Ариана, я бы хотела принять душ, – говорю осторожно, надеясь, что девушка не обидится и правильно поймёт мое желание побыть в одиночестве.

А я сейчас не просто хочу, мне необходимо побыть одной. Привести себя в порядок. Подумать. Перегруппировать силы перед новой встречей со Стасом.

– Конечно. Я пойду поищу у себя какое-нибудь платье взамен этого…

– Нет, – я качаю головой, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. – На вечеринку я не вернусь.

Несколько мгновений Ариана изучает меня задумчивым взглядом, потом кивает.

– Твоё право. А я, пожалуй, спущусь, – она хитро улыбается. – Посмотрю, как Стас ставит Мари на место.

Когда за девушкой закрывается дверь, я выдыхаю и, уже не стараясь держаться, устало плетусь в ванную, где снимаю с себя мокрую одежду и встаю под душ.

Горячая вода быстро согревает тело, но внутри все у меня остается сковано льдом. Что увидели Мари, Ариана, мать Стаса и гости вечера на танцполе? Красивого мужчину и женщину. Но разве кто-то может предположить, что меня этот мужчина получил как трофей? В груди нестерпимо ноет. Надежда загасить вспышку страсти между нами рассевается с каждой минутой, которую мы проводим рядом с Крестовским. Но если я позволю желанию затуманить рассудок, как я смогу смотреть на себя в зеркало потом, когда закончатся десять дней, и я вернусь в Калининград? Или рискнуть, как в омут с головой? Нельзя, нельзя, Саша. Вы из разных миров. И то, при каких обстоятельствах произошло ваше знакомство, будет всегда стоять между вами.

Выключаю воду, растираю тело до красноты пушистым полотенцем и надеваю халат. Сейчас я чувствую, насколько устала. Это был длинный день, и его последний час меня окончательно измотал.

Стоит мне покинуть ванную, раздается стук в дверь. Тихий, но самоуверенный. Так стучать может только один человек, которого я сейчас не хочу видеть сильнее всех. Но почему-то я знаю, что Крестовский не уйдет.

Туже запахиваю пояс халата, бросая на себя взгляд в огромном зеркале. Ноги босые, под халатом ничего. Косметику я смыла, да и какой в ней толк – макияж безнадежно испортился под водой, волосы подсушила полотенцем, позволив свободно лечь на плечи. По сравнению с привлекательной женщиной, которая в предвкушении спускалась на вечеринку всего час назад, – обыкновенная девчонка. Но, наверное, так даже лучше. Без масок. Как есть. Я ведь и не хочу притворяться перед ним той, которой не являюсь.

Распахнув дверь, инстинктивно отступаю назад. Мрачный и напряжённый Крестовский заходит в комнату с подносом еды в руке.

– Не стоило беспокоиться, – говорю тихо. – Я не голодна.

– Помолчи, – цедит он. – Ты почти не ела сегодня. Но пила шампанское.

– Если ты намекаешь, что я была настолько пьяна, что сама рухнулась в бассейн…

– Черт возьми, я этого не говорил! – рычит Стас. – Я знаю, что девчонка Витергольд тебя толкнула.

Поставив поднос на стол, мужчина оборачивается ко мне. Желваки на его лице вздулись, брови сведены в единую линию, губы напряженно поджаты.

– Я прошу у тебя прощения за действия нашей гостьи.

– Мне показалось, что она – твоя гостья, – вырывается у меня прежде, чем я успеваю подумать, как со стороны выглядят эти слова.

– Маша – избалованная девчонка. Она дружит с Арианой, а ее мать – с моей матерью.

– Хочешь сказать, что с тобой ее ничего не связывает?

Глаза Стаса темнеют ещё сильнее и он делает шаг в моем направлении, отчего-то вызывая во мне безотчётный страх. Сейчас он напоминает мне хищного зверя. А я точно не тяну на кого-то, кто способен выдержать его атаку.

– Не люблю женщин, которые вешаются на шею, – говорит мягко, уверенно. Казалось бы, от его тона я должна почувствовать себя лучше, но происходит в точности наоборот: своим спокойствием от словно поджигает какой-то фитиль, упрятанный глубоко в моем теле.

– Я хочу побыть одна, – вырывается судорожная просьба.

– В самом деле?

Лёд, который ещё недавно держал в напряжении тело, плавится по воздействием жара, циркулирующего в комнате. Стас в два счета сокращает расстояние между нами. Нависает надо мной, погружая меня в ароматный кокон своего одеколона и примитивного мужского запаха.

– Я этого не хочу, – говорю я сиплым, чужим голосом, который едва узнаю. – Разумом не хочу.

Стас мягко касается пальцем моего виска, чертит им невидимую полосу вниз к подбородку, спускается к шее и замирает, достигнув бьющейся у основания голубой жилке.

– Тогда прогони, – говорит он с вызовом. – Скажи сейчас, потому что сам я не уйду. Хватит бегать.

Темноволосая голова склоняется ниже, а рука вдруг обхватывает мое запястье и тянет его выше. Мгновение – мягкие губы жадно припадают к тому месту на запястье, где под его крепкими пальцами бешено пульсирует ниточка моего пульса.

– Ты г-говорил, что не станешь…Что я сама должна… – мой сбивчивый шепот и дрожащее тело с головой выдают бурю чувств, которые бушуют внутри.

– Не стану, – соглашается Стас, теперь не сводя горящих глаз с моих губ. – Не потому, что не хочу, ты ведь это понимаешь, правда?

– Стас, прошу тебя… – на самом деле, сейчас я даже не знаю, о чем молю его.

– Тебя ведь ничего не держит, Саша, – соблазняет он своим хриплым шёпотом. – Ослабь свою защиту, поддайся тому, что происходит между нами с самой первой встречи на балконе…

– Не могу, – шепчу я.

Мои щеки пылают, сердце, готовое выскочить из груди, бешено колотится.

– Можешь, Саша. Это просто поцелуй. Мы ведь целовались однажды..

Я не знаю, что именно служит толчком к тому, что происходит в дальнейшем. Слова Стаса или яркое воспоминание нашего первого поцелуя у стены в его Московской квартире, но я вдруг кладу ладони на его колючие щёки и со стоном капитуляции припадаю к губам.

Этот поцелуй – безумный, искушающий, горячий – не похож ни на что, испытанное мною ранее. Он жалит, он ласкает, он раздражает чувства и разжигает кровь. Как яд и противоядие одновременно, как лёд и пламя, как самый сладкий десерт за которым непременно последует горечь расплаты.

От моей первой инициативы, которую так ждал Крестовский, не остаётся и следа. Он берет все на себя: это его жадный язык стремится проникнуть все глубже и глубже в мой рот, это его руки все крепче и крепче прижимают меня к мужскому телу, это его страсть – бескомпромиссная, хищная, требовательная – захватывает меня, как войско осаждает сдавшуюся на милость крепость.

– Саш, я тут подумала… – в наступившей тишине отчетливо звучит голос Арианы, которая без стука залетает в комнату.

Стас стремительно выпускает меня из объятий, так что я без его поддержки едва не стекаю лужицей на пол.

Потрясённое лицо его сестры. Полубезумный взгляд мужчины. Мой жгучий стыд.

О, господи, что я натворила?