Глава 24

Он что, серьезно? Он действительно хочет, чтобы я пережила весь этот ужас, страх, стыд и совершенно неуместное возбуждение, все то, от чего пока еще не смогла отойти, заново? И – с ним? Но, похоже, Фил не считал, что здесь что-то не так. Я обернулась через плечо и столкнулась с ним взглядом. В нем читалось какое-то злое веселье. – Ну же. Начинай рассказывать, – жарко шепнул Фил мне на ухо. – Или я додумаю сам. И додумал… Его пальцы бесстыдно погладили мою грудь, задевая ставшие твердыми и чувствительными соски. Это было приятно, остро и сладко до сумасшествия. Черт возьми, слишком приятно! Я судорожно вздохнула и на всякий случай уточнила: – Ничего такого не было. – Да? Значит, я не угадал. А такого? Влажные горячие губы скользнули по шее, от затылка до того самого места, где начинался воротник халата. По телу прокатилась волна жаркой дрожи, а в животе, наоборот, стало холодно и томительно пусто. О мой бог… Ну почему, почему от каждого слова, каждого движения этого мужчины у меня мутится в голове, а тело превращается в немыслимый коктейль из чувств и ощущений? Почему, черт возьми, именно он? Этот вопрос недолго занимал мои мысли, да и сами мысли куда-то пропали, потому что Фил быстро расстегнул пуговицы халата прямо под пледом, приспустил ткань, которая легко и с готовностью, словно только того и ждала, соскользнула под его рукой – и на плече клеймом расцвел его поцелуй, потом второй, третий… Он то легко касался губами, то прижимался всем жадным ртом, прикусывая кожу, которая горела и истончалась, становилась болезненно чувствительной… Кажется, он уже забыл, о чем собирался спрашивать, его сильные пальцы сдавили грудь, пощипывая и поглаживая сосок, поехали вниз, вновь вернулись, приласкав вторую грудь, и снова медленно двинулись вниз. Его руки мягко скользили по моему телу, пальцы обжигали кожу, ласкали и дразнили. Медленно спускались ниже, рисуя невидимые узоры на коже и оставляя горящий след. Я зажмурилась, тяжело дыша, будто согретый камином воздух сделался густым и тягучим… Пальцы остановились, надавили на низ живота… Я сглотнула пересохшим горлом, обмирая от неясного сладкого предвкушения, едва удерживаясь, чтоб не раздвинуть бедра, впуская его руку… Как бы я ни хотела казаться равнодушной, но возбуждение уже вспыхивало колючими искрами под кожей, плавило кости, накрывало меня жаркой волной. Еще совсем немного – и захлестнет с головой. Я тонула в этой странной бездне по имени Фил. Фил… Мужчина, которому нет до меня никакого дела, который легко отдал меня другому. Мужская рука втиснулась между бедер, медленно двинулась дальше… И все мысли растаяли, исчезли, остались только ощущения. Сильные, пряные, яркие… Я плыла в восхитительном пьяном тумане, вздрагивая от удовольствия, от нарастающего странного голода где-то внутри. Горячая ладонь накрыла промежность, я выгнулась, едва не задохнувшись от острого, почти невыносимого наслаждения. Раздался стон – протяжный, чувственный, бесстыдно-страстный. Мой. Меня словно током прошибло, вырывая из жаркого дурмана: что я творю? Фил, его дыхание, его поцелуи, его руки… Все это лишало меня воли и разума, иначе бы я сразу заметила, что ласки Фила полны какой-то совершенно несвойственной ему нежности. С чего бы вдруг? Мы не друзья, не любовники. Наши отношения носят иной характер. И то, что сейчас происходит, точно не предусмотрено нашей договоренностью. Теперь мне нестерпимо хотелось разрушить то странное, что вдруг возникло между нами. То, чего не должно было быть. То, после чего мне будет очень больно собирать себя по частям. Когда все закончится. Я облизала губы и постаралась дышать и говорить как можно ровнее: – Мы были на крыше. Фолк подвел меня к самому краю. Он держал меня одной рукой. Стала бы дергаться – упала бы. А потом залез мне в трусы и гладил… Там. Пока я не кончила. Потом отпустил. Коротко и без эмоций. Ну ладно, почти без эмоций. Но в целом, как я и хотела. Фил остановился и убрал свою руку. Больше он не ласкал меня, не целовал, не трогал. На какое-то мгновение мне даже показалось, что ему было больно. Но эта иллюзия быстро прошла. Филу не может быть больно. Тем более из-за такой ерунды.