Глава 29

Сердце подпрыгнуло и заколотилось так оглушительно, что казалось – еще чуть-чуть, и Питер услышит этот стук, поймет, что я испугалась, почувствует правду. Нельзя проявлять свои чувства. Особенно страх. Сейчас меня казалось, что мой визави может чувствовать страх подобно зверю. Так, нужно взять себя в руки. – С чего вдруг? – я положила ногу на ногу и устроилась с бокалом поудобнее, словно готовясь выслушать долгий забавный рассказ. – Это не может быть простым совпадением. Ты слишком на нее похожа. «На нее» он сказал медленно и тихо. Я, конечно, понимала, о ком идет речь. О девушке с фотографии. О той, кого Питер убил. – На кого? – Ты не знаешь? – он впился в мое лицо цепким недоверчивым взглядом. – На Глорис. Глорис… Я покрутила на языке новое имя. Питер внимательно наблюдал за мной. Напрасно. Я ни на йоту не отошла от правды. Я не знала девушки по имени Глорис. Наша схожесть привела меня в это опасное место, к этому странному человеку, от которого можно ожидать чего угодно. И теперь я боялась, что разделю ее судьбу. Но я точно не была с нею знакома. – И кто она такая? Молчание. Питер смотрел на меня в упор. Изучающе, недобро, с подозрением. Казалось, он силится пробраться в самые сокровенные мои мысли, выведать самые постыдные тайны, но главное – понять, не лгу ли я. Я выдержала этот взгляд с легкостью. У меня был опыт и покруче. Попробовала бы я скрыть что-то от Фила, когда тот задумал это выведать! Фил… Не надо о нем думать. Слишком тоскливо от этого становится на сердце. Видимо, результаты раскопок, что Питер проводил сейчас в моей голове (или думал, что проводил), были в мою пользу. Во всяком случае, убивать меня он не стал. – Она была управляющей… Нет. Управляющий – это тот хмырь, что занял ее место. А она была звездой этого казино, его душой. Теперь, когда он начал отвечать на мой вопрос, я смогла немного расслабиться. Вряд ли он убьет меня сейчас. Сначала мне придется его выслушать. Я видела: ему необходимо выговориться. А еще он хотел говорить об этом со мной. Видимо, наше сходство все-таки будоражило его затуманенный веществами разум. И мне было нужно. Слишком глубоко я увязла в этой старой истории. Я слушала, боясь пропустить хотя бы слово. Итак, Глорис работала у Фила – управляла делами. Но фишки, персонал и прочие скучные вещи ее не интересовали. Глорис любила блистать. А можно ли блистать в хранилище или кабинете бухгалтера? Нет, она приглашала артистов для шоу, она встречала посетителей в зале, она знала, когда и какая знаменитость приезжает в город и как ее заполучить. Она была великолепна. Яркая, остроумная, притягательная. Клиенты, в основном мужчины, летели в казино Фила словно глупые мотыльки на свет фар. Они просаживали за вечер целые состояния и уходили без скандалов и упреков. Лишь бы она смотрела на них и улыбалась своей фирменной улыбкой. Когда Глорис подходила к столу, ставки на нем взлетали до небес. Дела шли в гору. Посетители, стоило им встретить великолепную Глорис, увязали. Они приходили еще и еще. Фил ценил свою помощницу, да кто бы не ценил жар-птицу, несущую золотые яйца? Он был по-своему к ней привязан и даже планировал сделать ее партнером. А Питер… – Я любил ее, – он больше не смотрел мне в глаза. Его голос звучал глухо. Но эта коротенькая фраза, произнесенная просто, без позерства и наигранности, заставила поверить, что он не лжет. По крайней мере, сейчас. Он замолчал и задумался, словно забыв о моем присутствии. Но мне нужно было знать больше. Возможно, я сумею выяснить, что произошло несколько лет назад. – И что с ней случилось? – осторожно спросила я. Услышав вопрос, Питер опять перевел взгляд в мою сторону, будто выныривая из тяжелого сна. – Глорис убили. Глаза его лихорадочно блестели, и в их глубине странно полыхало что-то. Нет, сейчас он не был похож на хорошего парня. Ощущение опасности и вместе с тем какой-то дикой, необузданной чувственности разливалось по комнате, вытесняя воздух. По спине скользнул холодок, дыхание перехватило. Я завороженно смотрела на Питера, не в силах даже пошевелиться. Что он сейчас сделает? Поцелует? Повторит все то, что однажды проделал со мной, стоя на крыше над ночным городом? Или просто убьет меня, воссоздавая тот вечер, когда лишился Глорис? Напряжение сгустилось, стало почти осязаемым, нервы словно оголились. Казалось, прикоснись ко мне, и случится короткое замыкание. Я судорожно сглотнула пересохшим горлом, пытаясь взять себя в руки. И оставаться с Питером наедине больше было невыносимо, и уйти я не могла. Он притягивал меня словно магнит. Питер поднялся с кресла, остановился передо мной и сунул руки в карманы: – Я оставил ее одну ненадолго. Мне нужно было купить вина к ужину. А когда пришел, все здесь было залито кровью. Ее кровью. Он говорил отстраненно и ровно, будто пересказывал в сотый раз давно просмотренный фильм, который не имеет к нему абсолютно никакого отношения, но я почувствовала, как меня затягивает в его воспоминания. На миг показалось, что вокруг, в идеально чистой комнате, на стерильно чистом полу проступают красные пятна крови. Красные пятна, такие яркие среди унылой серости обстановки. В ушах раздался стон умирающей девушки… Полоснуло ужасом. Я вздрогнула и поспешно заговорила, лишь бы не слышать этот полный муки и обреченности звук: – Ты ее убил? Ничего глупее спросить было нельзя. Разумеется! Он столько лет хранил эту тайну только для того, чтобы признаться мне сейчас. Но Питер словно не заметил моей оплошности. – Зачем мне это было нужно? – он посмотрел на меня с удивлением. – Я любил ее. У нас все было хорошо. Мы были счастливы. Готовились к свадьбе… Его голос дрогнул, руки, засунутые в карманы, сжались в кулаки. Он на мгновение закрыл глаза, и стал таким уязвимым, что я невольно отвела взгляд, словно подсмотрела что-то личное, то, чего не должна была видеть. В этот момент я поняла, что хочу ему верить. И даже почти верю. Почти… Ну действительно, что могло толкнуть любящего человека на чудовищное преступление? Ревность? Допустим. Но разве может мужчина убить свою женщину вот так, уродуя и кромсая любимое тело до тех пор, пока вся комната не окажется залита кровью? Может, наверное. Если он сумасшедший. – Только один человек отказался верить в то, что я здесь ни при чем, – Питер наклонился и, приподняв мое лицо за подбородок, уставился немигающим взглядом прямо в глаза. – Фил! Имя, соскочив с искривленных в усмешке губ, отозвалось тягучей болью внутри. Фил… Нет. Не думать, не вспоминать. Потом, если выживу… Я молча смотрела на Питера, надеясь, что ничем не выдала себя. Его взгляд был острым, цепким, напряженным, как у кота, подстерегающего глупую мышь. Вот только мышь, к счастью, поумнела, пришла в себя и перестала растекаться сладким сиропом, жалея кота. Боль хорошо отрезвляет, оказывается. – Фил, – повторил Питер, словно хотел еще раз проверить мою реакцию, но я снова промолчала, стараясь дышать так же ровно, как и до этого. – Он винит во всем меня. Он слишком ею дорожил. Он ею дорожил… Слова хлестнули наотмашь. Воздух кончился, словно меня ударили меня в живот. Фил дорожил Глорис. Конечно! Иначе зачем ему надо было впутывать меня во всю эту историю? Просто я на нее похожа. Похожа… Бледная копия великолепной картины. И он, и Питер обратили на меня внимание только поэтому. А сама по себе я никому не нужна. Неинтересна. Что ж, жила я без Фила как-то раньше, и дальше проживу. Но почему-то думать о том, что Фил смотрел на Глорис влюбленными глазами, было очень больно. К горлу подкатил комок, грозящий в ту же секунду разорваться удушливыми слезами. – У них был роман? – тихо спросила я. Перед глазами все расплывалось. – Нет, – усмехнулся Питер. – Она говорила, что нужно быть по-настоящему сумасшедшей, чтобы лечь в постель с Филом. Отпустив, наконец, мой подбородок, он выпрямился и развернулся к окну. Как будто давал понять, что разговор окончен, и больше он не собирается тратить на меня свое время. – Можешь передать ему, что я ее не трогал, – бросил он через плечо. – Пусть успокоится уже. Воспользовавшись тем, что он на меня не смотрел, я перевела дыхание и поморгала, прогоняя непрошенные слезы. Я чувствовала себя совершенно опустошенной, словно Питер выпил из меня все силы. Тянуло плюнуть на все, встать и уйти. Пусть сами разбираются, кто убил их драгоценную Глорис. Но, увы. Фил выполнил свою часть сделки. Оставаться ему должной я не хотела. Особенно теперь… – Ты ошибаешься, – спокойно сказала я. – Фил здесь ни при чем. Он меня не посылал. – Да? – Питер повернулся ко мне, насмешливо приподняв бровь. С горящими глазами и сардонической улыбкой, кривившей губы, он казался демоном из Преисподней. – Тогда какого черта ты делаешь здесь, в моем доме? Неужели тебе так понравилось наше свидание на крыше? Ты захотела это повторить? Он медленно приближался, а я старалась отстраниться, вжимаясь в спинку дивана. Подошел близко, протянул руку к моей щеке. Я дернулась. Вино, которое я так больше и не пила, фонтаном вырвалось из бокала, и темно-красные капли словно в замедленной съемке упали на платье, растекаясь яркими пятнами, так похожими на кровь.