Глава 41

На следующий день я снова спала до обеда, и даже дольше. Проснулась, понимая, что успею только переделать кое-какие домашние дела, которых накопилось немало, и собраться на работу. Но даже этим скромным планам не суждено было сбыться. Я еще чистила зубы, традиционно кляня домовладельца с его чертовым котлом, из-за которого я опять не могу нормально принять душ, как раздался звонок. Фил. Сердце подпрыгнуло и заколотилось где-то в горле, по спине скользнул холодок предвкушения. Едва прополоскав рот, я поспешно схватила телефон. Как хорошо, что не приходится обмирать от парализующего страха, увидев знакомый номер. Наоборот, не терпится услышать этот невозможный голос, от которого сносит крышу. – Слушаю, – томно промурлыкала я в трубку. – Ты сейчас где? – жестко спросил Фил, и я снова вспомнила о залежах антарктических льдов. Да что ж такое, черт побери! Неужели он всегда будет меня швырять от радости и уверенности к недоверию и отчаянию? Сегодня мы снова играем в холодность? Видимо, я замешкалась с ответом, потому что он повторил: – Магда, слышишь? Ты где? Вот как? Магда? Не детка, не малышка? Кажется, он действительно зол, а не играет. Или играет чересчур убедительно. – Дома, где мне еще быть… Я только проснулась… – послушно ответила я, на всякий случай стараясь говорить нейтральным тоном. Если это игра, ему не понравится, что я его раскусила. – Питера Фолка сегодня ночью убили, – сказал Фил, и я застыла, не в силах осознать услышанное. У-би-ли. Абракадабра какая-то. Короткое слово, которое почему-то совершенно ничего не значит. В беспорядочном наборе звуков не может быть того самого страшного смысла. Я молчала, не зная, что ответить. – Мне нужно задать тебе пару вопросов, – снова заговорил Фил, таким спокойным и отстраненным тоном, что мне мгновенно стало дурно. Игры кончились. Он очень серьезен. И вопросы, которые он подготовил, мне вряд ли понравятся. – Хорошо, – торопливо согласилась я. Не хватало еще, чтобы у Фила возникло подозрение, что я собираюсь что-то от него скрывать. – Я подъеду в казино, во сколько? – Нет, – отрезал Фил, – не надо в казино. Вообще не появляйся тут несколько дней. Я сам за тобой заеду. – Хорошо, – покорно вздохнула я. Что еще оставалось делать? Возражать точно не следовало. Когда я положила трубку и уже не нужно было вслушиваться в голос Фила, гадая в каком он настроении, все сказанное им нагнало меня и обрушилось своей чудовищной очевидностью. Питера больше нет. «Береги себя», – сказал он мне. А сам не уберегся… В горле набух колючий комок, мешая дышать. Жаль, ужасно жаль Питера. Того Питера, которого я успела узнать, – любящего, сильного мужчину, чье горе оказалось сильнее, чем он сам, и разрушило ему жизнь, раздавило его. Немного сумасшедшего, но при этом все-таки неплохого парня. Я ведь была совершенно права, когда думала, что встреть он хорошую девушку – мог бы быть счастлив. Он ее и встретил. Но кто-то отнял ее у него. Сначала ее, а теперь и жизнь. Горло сдавил спазм, комок будто лопнул, и горячие слезы обожгли уголки глаз, потекли по щекам. Я не знаю, сколько я просидела неподвижно и бездумно, оплакивая того, с кем так странно столкнулась и кого так быстро не стало, пока телефон снова не ожил. – Выходи, я рядом, – бросил Фил. Прозвучало так, будто бы между нами ничего нет. По-деловому, ровно, строго. И это была вовсе не та строгость, после которой начнется нечто такое, от чего у меня обязательно снесет крышу. Нет. Теперь она настоящая. Фил мною недоволен, и никакое «наказать» тут не пройдет. Я бросила взгляд в зеркало. Зареванное лицо, припухшие глаза. Ужасно, конечно, но сойдет. Вряд ли то, как я выгляжу, имеет какое-то значение, если Фил ведет себя словно посторонний. Я спустилась по лестнице. Автомобиль Фила я увидела сразу. Он смотрелся в нашем районе так же естественно, как бриллиантовое ожерелье в луже. Мальчишки из ближайших домов сбились в стаю и восхищенно переговаривались, не решаясь, впрочем, приблизиться. Я прошла через двор, чувствуя затылком чужие взгляды изо всех окон, и опустилась на дорогое сидение.