Глава 47

Если не встану – ударит еще раз. Он может делать со мной все что захочет, потому что я не в состоянии сопротивляться. Магды больше не было, было желе из трясущихся от страха и ожидания боли клеток, не осталось никаких человеческих чувств и эмоций, кроме липкого ужаса. Я приподнялась и поползла, стараясь не свалиться, ничего не видя перед собой. Но он снова рванул меня за волосы, заставляя подняться на ноги, толкнул, вжимая спиной в стену. – Сука, – он коротко ткнул кулаком в живот. Воздух кончился, и я захрипела, задыхаясь, замотала головой, чувствуя, как уплывает сознание. Пощечина обожгла скулу. Одна, вторая, третья… Сэм хлестко бил меня по лицу, не больно – унизительно, и в свете, падающем из приоткрытой двери, я видела, что его глаза подергиваются поволокой, словно все это заводит его. Впрочем, так оно и было. Даже сквозь джинсы я чувствовала, как он возбужден. За его плечом я видела приоткрытую дверь, за которой обычный вечер перетек в обычную ночь с луной и звездами. И от того, что происходило тут, сейчас, со мной – там ничего не изменилось. И жизнь вокруг не остановилась! И когда я умру, тоже не остановится. Отвесив последнюю пощечину, он грубо сжал мои щеки одной рукой, и его мокрый рот накрыл мои губы, терзая их в поцелуе. Вторая рука скользнула между нашими телами и, оттянув пояс джинсов, нырнула в трусики, жадно щупая между ног. Никогда не замечала, какие у Сэма противные ладони. Потные, дрожащие… Словно две мерзкие медузы ползали по моему телу, оставляя липкий след. Тошнота подкатила к горлу, отвращение и гадливость пересилили страх. Вскинув руки, я вцепилась ногтями в мерзкую рожу, мечтая разорвать ее в клочья. Сэм заорал от неожиданности, дернулся, и десять кровавых полос расчертили его скулы. – Ублюдок! – с ненавистью прошипела я, брезгливо вытерев обслюнявленный рот тыльной стороной ладони. От его запаха, словно впитавшегося в кожу, мутило. Он размахнулся и наотмашь хлестнул меня по лицу. Затылок стукнулся о стенку, в ушах зазвенело. Но мне было уже наплевать. Словно взбесившаяся кошка я набросилась на бывшего наставника, молотя кулаками, царапая все, до чего могла дотянуться, выплевывая ему в лицо все ругательства, которые слышала в нашем квартале, припоминая самые гадкие и грязные. Сэм схватил меня за запястье и, заломив руку за спину, выкручивал ее до тех пор, пока я не согнулась почти пополам, опустившись на одно колено. Я стиснула зубы, чтобы не закричать. Ни за что не доставлю этому садисту такого удовольствия… – Я же предупреждал, – вкрадчиво протянул Сэм, – Не нужно меня злить… Я повернула голову и изо всех сил вонзила зубы в голень, прикрытую тканью штанов. Он зашипел, сильнее выворачивая мне руку. От боли перехватило дыхание, перед глазами поплыл красный туман. Не выдержав, я дернулась и застонала. Он завел мне за спину мою вторую руку, заставив полностью встать на колени. Раздался хрустящий шелест, и я почувствовала, как скотч скручивает мои запястья. Отпустив мои руки, он дернул меня за волосы, запрокидывая голову, помедлил какое-то время, словно раздумывая, и липкая лента залепила мой рот. – Сама виновата… – со странным сожалением сказал Сэм. Его дыхание коснулось затылка, видимо, он тоже опустился на колени. – Тебе ведь нравится… – хрипло выдохнул он мне в ухо, лапая грудь. Его ладонь поползла выше, легла на шею, слегка сжалась… – Шлюха… Он расстегнул молнию на моих джинсах и засунул свою руку мне в трусики. Пощупав между ног, на мгновение замер. – Ты не мокрая… – разочарованно прошептал он. Ладонь на горле напряглась, сильнее сдавливая. Я судорожно сглотнула. Он мучает меня, собирается изнасиловать, а потом убить, и меня должно это возбуждать? Да он просто псих! В другое время после таких слов у меня бы начался истерический смех. В другое время, да. Но сейчас мне было слишком страшно, так страшно, как не было никогда в жизни. От прикосновения пальцев к промежности меня передернуло. Его ладонь, обхватывавшая горло, расслабилась, скользнула вниз и сдавила грудь, и одновременно он с силой вонзил в меня два пальца, едва не разорвав лоно. Задвигал ими, грубыми точками то загоняя вглубь, то почти вытаскивая, растягивая судорожно сжавшиеся мышцы. И снова началась боль… Она была везде, она была мной, и самой меня больше не было. Только боль и страх, пахнущий моим собственным липким потом, кожей Сэма и чужим брошенным домом. Вдоволь натешившись, ублюдок убрал свои лапы и с силой толкнул меня в спину. Со всего размаха я ткнулась лицом в пол и затихла, почти мечтая умереть. Потому что когда он меня убьет, все это, наконец, закончится. В несколько рывков он спустил до колен мои джинсы вместе с трусиками и, дергая за связанные руки, заставил встать на колени и нагнуться, упираясь лбом в угол между полом и стеной. Он так завелся, что ему, видимо, было уже наплевать, мокрая я или нет. Одной рукой он расстегивал штаны, позвякивая ремнем, второй жадно тискал меня между ног, толкая так, что я головой стукалась в стену. Вжикнула молния… И через долю секунды в мои бедра впились стальные пальцы, а в промежность вдавилась чужая плоть.