Глава 52

Он принял решение. Теперь ослушаться было нельзя, да я и не хотела… Мы больше не ссоримся, не выясняем отношения. Происходит нечто иное. Важное. Я понимала это. И мне было не по себе. На какое-то мгновение внутри сжалось от запоздалого страха. Я пришла за наказанием. Только вот готова ли я к нему? Вдруг это будет что-то такое, чего я не вынесу, не соглашусь вынести? Одно я знала точно – теперь я могу посмотреть Филу в глаза. Должна это сделать. Я поднялась с пола, встала напротив Фила и потянулась к пуговицам на блузке, мучительно медленно расстегивая каждую из них. Всей кожей я чувствовала обжигающий взгляд Фила, и пальцы нервно подрагивали, дергая тонкую ткань. Не получалось быстро и сразу – как и тогда, в первый день, в его кабинете. Только сейчас все иначе – я снимала с себя одежду, потому что сама хотела быть беззащитной, уязвимой. Потому что могла себе это позволить. Здесь. Сейчас. С ним. Я справилась с блузкой. Теперь оставалось совсем немного. Резким движением расстегнула молнию. Юбка соскользнула с бедер, и я осталась стоять в одних чулках. Похоже, последний штрих произвел на Фила именно то впечатление, на которое я рассчитывала. Он резко поднялся с дивана и в два шага оказался рядом. Одна его рука легла на мой затылок, другая – на спину, и я оказалась прижата к нему, крепко. Очень крепко и очень близко. Всем своим телом я ощущала его тело, от колен до ямочки между ключицами, куда я уткнулась носом. Ощущала так ясно и полно, словно на нем тоже не было одежды. Приятно, умопомрачительно приятно даже просто вновь прижиматься к нему, обниматься вот так вот крепко-крепко… Это было странное чувство, пронзительное, яркое, сильное – слишком сильное, до комка в горле, до тянущей тоскливой пустоты внутри, до боли, до слез. Странное чувство, определения которому я не могла подобрать. Возбуждение? Да, пожалуй, оно тоже. Но куда больше было другого – почти нестерпимой щемящей нежности… Желания прижаться еще плотнее, стать ближе, раствориться, впитаться в его кожу, потеряться в бесконечности по имени Фил. Словно я родилась, росла, ела, пила, училась, работала, решала проблемы, плакала и смеялась, – и все это для того, чтобы в один прекрасный момент столкнуться с ним в дурацком питомнике казино, вляпаться в неприятности и… Подумать страшно, что всего этого могло и не быть… – Ты хочешь, чтобы я простил. И что же ты можешь предложить? Предложить? Я – и вдруг «предложить»? До сих пор я ничего не предлагала. Фил сам брал все, что хотел. Не спрашивая, жестко и уверенно. Так, что у меня сносило крышу и я готова была умолять о продолжении. Но сама…. На долгие раздумья не было времени. Решать нужно было быстро. Слишком высоки были ставки, слишком много сейчас стояло на кону. Я, пожалуй, и сама не до конца понимала, что именно. Не размыкая своих рук, я скользнула вниз и опустилась на колени. Прижалась лицом к паху, ощутив щекой крупный бугор. Мысль о том, что этот невозможный, потрясающий мужчина хочет меня, растопила комок в горле. Стоп… Только не плакать… Я судорожно вздохнула, замерев на мгновение, чтобы справиться с нахлынувшими чувствами, и потянулась к ремню, дергая и теребя пряжку в попытке расстегнуть. Она не поддавалась, и я дергала и дергала, злясь на себя за то, что слишком долго вожусь. – Неплохо. Но думаешь, все так просто? – в голосе Фила слышалась усмешка. Если бы доказательство его возбуждения не бугрилось у меня прямо перед лицом, я бы решила, что ему все равно… Он накрыл мои руки своими. Мягко провел подушечками больших пальцев по нежной коже внутренней стороны запястий и резко, рывком поднял меня на ноги. Я сглотнула и облизала пересохшие губы, обмирая в тревожном ожидании. Вот оно… Началось. Фил подхватил меня под колени, взвалив на плечо, а через мгновение я уткнулась носом в обивку дивана. Закрыла глаза. Он был сзади. Я слышала его короткое тяжелое дыхание, теперь уж точно он не был спокоен. По телу прокатилась волна колючего жара, томительно отозвавшись в животе. Что бы ни сделал сейчас Фил, я приму это. Смогу принять. Тихое позвякивание металла. Я напряглась. Что там? Я распахнула глаза и, обернувшись, увидела наручники. Два металлических кольца, соединенных короткой крепкой цепочкой, холодно поблескивали, и их блеск будто проникал мне под кожу, замораживая все внутри. Нет, это не страшно… Я смогу, я выдержу, я справлюсь. В следующее мгновение Фил рывком завел мои руки за спину. Холод обжег запястья, раздался щелчок, и… Диван… Скованные за спиной руки… Он сзади… В нос ударил затхлый запах заброшенного дома, запах Сэма. Все царапины и синяки, которые давным-давно зажили, разом стали саднить. Болели, горели огнем разбитые губы, во рту появился соленый привкус крови. Страх… Холодный, липкий, удушающий. Не страх, дикий первобытный ужас, от которого темнеет в глазах и волосы становятся дыбом… Который лишает рассудка, превращает в горстку дрожащих молекул… Мгновенно бросило в холодный пот, колючий тугой воздух резал легкие. – Нет… Пожалуйста, не надо… Отпусти… – задыхаясь, едва смогла простонать я. Тут же все кончилось. Сухой щелчок. Лязганье металла – и мои руки свободны. А в следующую секунду я уже не лежала, уткнувшись носом в диван, а сидела на коленях у Фила, закутанная в его рубашку. Потому что на нем никакой рубашки не было. – Ну, детка, ты что… – растерянно протянул Фил, слегка покачивая меня на руках, как ребенка. Впервые за все время, что я его знала, он был действительно растерян. Липкий страх отступал, в голове прояснялось. И я поняла, что плачу. Плачу так, что слезам щек не хватает, и всхлипываю, не в силах остановиться. Фил откинул волосы с моего лица и пристально посмотрел мне прямо в глаза: – Ты же не думала, что я тебя обижу. По-настоящему? – Я… нет… – как же объяснить ему, что дело не в нем? Не в нас. Это вообще не имеет никакого отношения к нам! – Тогда, в доме… он связал… скотчем… Я бормотала невнятную чушь, и постепенно до меня доходило, что это бесполезно. Потому что поздно. Я все испортила. И уже ничего не объяснить. И не исправить. Я потеряла Фила окончательно. Он давал мне шанс. И этот шанс я упустила. – Прости, я не смогу… Я очень хочу… Но я не смогу. Вот и все. Можно подбирать с пола одежду, натягивать ее на себя, вызывать такси и убираться. Из этой комнаты. Из его дома. Из его жизни. – Тс-с-с-с… Ты слишком много болтаешь… – выдохнул Фил мне в ухо. От насмешки, явно прозвучавшей в его голосе, такой знакомой и привычной, от щекотного дыхания, скользнувшего по шее, слезы разом высохли, а в животе сладко вспыхнуло. Сильные руки распахнули полы рубашки, нырнули под легкую ткань, обхватили, придавили к теплой мускулистой груди. Кожа – к коже. Немыслимо близко и горячо. Словно я прижалась к нему не телом, а всем своим существом. Фил наклонился и поцеловал меня. Бережно, нежно, робко… Будто подросток – коснулся губами и сам ошалел от своей смелости. Это очень странно. Я не знаю его – такого. Да и знает ли он сам? Еще поцелуй… Его губы были одновременно настойчивыми и осторожными, изучающими, ласковыми. Голова закружилась, словно я глотнула хмельного вина, по телу растеклась блаженная слабость. Дразнящие прикосновения языка возбуждали, и я поняла, что отвечаю с той же томительной, убийственно медленной нежностью. Поцелуй стал глубже, жарче, бесстыднее. Языки сплелись в извечном танце, желание разгоралось в теле, растворяя мысли, вытесняя неуверенность, отчаяние и страх. Не разрывая упоительного поцелуя, Фил привстал и, подхватив меня под бедра, вновь опустился на диван, усадив на колени лицом к себе. Вжикнула молния, и я не сдержала блаженного стона, чувствуя, как его жаркая плоть, вырываясь наружу из брюк, вдавливается в промежность. И в то же мгновение сильные пальцы впились в мои бедра – не больно, но ощутимо. Я вздрогнула, Фил замер, тут же ослабив хватку. – Давай сама, детка. Сама? Это не похоже на Фила. Он что, добровольно отдает контроль? Мысль мелькнула и исчезла, растворяясь в сладости поцелуев, жаре бесстыдных восхитительных прикосновений, от которых хотелось выгибаться и кричать в голос. Фил осторожно приподнял меня, и я сама опустилась, медленно насаживаясь на него, почти теряя сознание от новых умопомрачительных ощущений. Чувствовать, как его напряженная плоть раздвигает мою, как входит в мое тело, растягивая и заполняя горячей тяжестью, и знать, что все это зависит от меня… было невероятно. Невозможно. Потрясающе… – О-о-ох… Я поднялась и опустилась, каким-то шестым чувством угадывая правильные движения. Вверх-вниз… Вверх-вниз… Медленно, упиваясь каждой секундой происходящего, глядя в потемневшие глаза Фила, словно пытаясь запомнить его… Его зрачки расширились, почти поглотив радужку, и в их глубине жарко полыхнуло что-то. Желание стало диким, неуправляемым. Я задрожала, словно в лихорадке, задвигалась быстрее, вверх-вниз, глубже, глубже. Тело наливалось колючим жаром, звенело, как натянутая струна. Низ живота тянуло ненасытным голодом, перед глазами метался горячий туман, наплывал волнами, одна за другой, грозя накрыть полностью, с головой. Еще несколько быстрых, яростных движений и струна лопнула, прошив тело сладкими, невыносимо приятными судорогами. Я вскрикнула и обессиленно упала на грудь Филу. Я даже не была уверена, что он тоже пришел к финалу. И почему-то меня это не волновало. Меня сейчас ничего не волновало. Мое тело невесомо парило в воздухе. Оно состояло не из атомов и молекул, а из наслаждения. А еще я чувствовала, как пальцы Фила мягко гладят мои волосы. – Только не думай, что теперь так будет всегда. Или хотя бы часто. Будет? Я не ослышалась? Я открыла глаза, приподнялась на локтях и заглянула Филу в глаза. – Так ты меня не бросишь? Я замерла в ожидании ответа. – Нет. Фил подхватил меня на руки и куда-то потащил. Что еще он придумал? Но он всего лишь отнес меня в душ. Поставил под теплые струи и сам встал рядом.