Эпилог

К дому Фила меня привез его новый громила. По мне, так он ничем не отличался от предыдущих. Но если Фил решил всех заменить – кто же станет с ним спорить. Я точно не стану. – Дверь открыта, – сказал водитель. Стоп, он что же, не собирается пойти со мной? Почему-то от этого стало как-то не по себе, и аккуратный домик за белым заборчиком уже не казался таким уж милым. Впрочем, что это я. Единственное, что мне удалось точно уяснить за это время, – Филу нужно верить. И пусть весть остальной мир находится с ним в каких-то других отношениях… Ну что ж, одно дело весь мир, а я – совсем другое. Дело даже не в том, что мое доверие – полное и безоговорочное – важно ему. Нет. Мне самой необходимо ему верить. Спокойно отдавать ему себя, зная, что он не навредит и не предаст. Я иду по темному дому, и это немного жутковато. Страх смешивается с возбуждением, и я иду дальше, замирая на каждом шагу. Дохожу до гостиной, приоткрываю дверь. Но там – никого, лишь танцует огонь в камине, отбрасывая на стены тени. Нет, это точно не здесь. Я снова оказываюсь в темном коридоре, но теперь иду уже увереннее – потому что знаю, куда. В спальню Фила. Что бы он ни задумал, это, очевидно, ждёт меня там. И я не ошиблась. Именно за этой дверью я увидела приглушенный свет. Осторожно приоткрыла ее и замерла на пороге. Тихое потрескивание… Мои ноздри уловили странный запах, совсем не свойственный этому месту. Плавленый воск… Корица… Ваниль… И еще что-то сладкое, трудноопределимое, восточное… По потолку метались теплые отсветы, будто в комнате горела сотня свечей. Я с любопытством сделала несколько шагов внутрь и ахнула. Точно свечи. Большие, маленькие, толстые, тонкие, красные, фиолетовые, желтые. На камине, на столе, на полу. В подсвечниках, канделябрах и плошках… Похоже, кто-то из нас двоих сошел с ума. И я догадываюсь, кто. А может, я не совсем сошла с ума, а просто сплю? Потому что романтическая ерунда точно не в характере Фила. – Свечи не всегда для романтики, – выдохнули над головой, будто подслушав мои мысли. – Вернее, для особой романтики. Глаз коснулся гладкий шелк, погрузив в темноту. Повязка? О-о-о… Что еще придумал этот невозможный мужчина? Я замерла, не смея шелохнуться и чувствуя, как по телу пробегаются горячие пальцы, ловко оставляя меня без одежды. От каждого случайного прикосновения рук к коже я легонько вздрагиваю и прерывисто выдыхаю, сдерживая стон. Наверняка это еще не все. По обнаженному телу пробегает легкая дрожь – волнение, предвкушение. Страх? Нет, ни капли. Страх остался где-то позади, в той реальности, где рядом не было моего мужчины. Фил опрокинул меня на кровать и тут же петля чего-то гладкого, мягкого захлестнула запястья, потянула руки вверх и зафиксировала их над головой. – Раздвинь ноги. От хриплого звука его голоса кожа покрылась мурашками, по спине скользнул холодок предвкушения. Мягкая ткань по очереди обхватила лодыжки, привязала их к спинке кровати, вытягивая тело в струну. Распята… Беспомощна… Беззащитна… И в полной, абсолютной темноте… Только запахи, звуки и чувства, ставшие вдесятеро ярче, сильнее. Дыхание перехватило, низ живота свело сладким спазмом. Я напряженно застыла, ловя каждый шорох, скрип, и пытаясь определить по ним, где Фил, и что он собирается делать. Сердце колотилось, как сумасшедшее в ожидании неизвестно чего, каждый волосок на теле встал дыбом… Тишина… Едва заметное движение воздуха, потрескивание… – Сейчас, – он шепчет очень тихо, и я пытаюсь угадать: что – сейчас? Ох! Что-то обожгло живот, словно на него капнуло пламенем. Я вскрикнула и дернулась, но тут же влажный рот прижался к коже, прихватывая зубами, отстранился, подул… – Это воск, это не больно. Больно и не было, только приятно до умопомрачения… – А-а-ах… Еще одна жгучая капля, выше, между грудями. И губы, от прикосновения которых по телу бежит сладкая дрожь. Жидкое пламя и поцелуй, и горячее дыхание ка коже. То выше, то ниже, в изысканно-мучительной ласке… Я изгибалась и вскрикивала, сходила с ума, не в силах угадать, куда упадет следующая капля. На бедро пролилась целая струйка, медленно горячей лавой стекая вниз. И тут же нежную кожу обожгла цепочка поцелуев. Я напряглась и тяжело задышала, предчувствуя, что будет дальше. Еще немного, и он коснется меня там, где все пылало от желания, пульсировало колючим жаром… Но нет. Остановился. – Пожалуйста… – взмолилась я, сама толком не понимая о чем. – Пожалуйста… Фил с силой вонзил в меня два пальца и задвигал ими, яростно насаживая меня на свою ладонь. Я с криком выгнулась в своих путах, а он второй рукой сорвал повязку с моих глаз и, ухватив за затылок, приподнял голову. – Смотри! – севшим голосом скомандовал он. Я зажмурилась, и сквозь сомкнутые ресницы осмелилась взглянуть туда, вниз… И вздрогнула, едва не задохнувшись от острых, ярких ощущений. Я одновременно видела, как погружаются в мою промежность мужские пальцы, и чувствовала, как напористо двигаются они внутри меня, как выскальзывают обратно, чтобы вновь вонзиться. Порочная, развратная, бесстыдная картина. Безумно возбуждающая… Я облизала губы и, подняв затуманенный взгляд к лицу Фила, увидела в его потемневших глазах ответный жар. – Возьми меня… – то ли прошептала, то ли подумала я, совершенно потеряв голову от этого взгляда. Мысль о том, что он полностью одет, и сейчас возьмет меня обнаженную, доводила до исступления. вжикнул молнией. Он был настолько возбужден, что мгновенно ворвался в мое тело, враз заполнив собой тоскливую пустоту внутри. Я блаженно застонала и изогнулась, пытаясь прижаться еще сильнее к мужскому паху. Фил впился стальными пальцами в мои бедра и задвигался, яростно вколачиваясь в меня. Весь мир кружился, растворяясь в жарком тумане. Я рыдала и вскрикивала, едва дыша от острого, почти невыносимого наслаждения. Несколько особенно резких толчков, и я выгнулась, закричав в голос, и забилась в невероятно сладком оргазме. Обмякнув, распласталась по постели, вяло подумав, что даже не заметила, когда он меня развязал. Целую вечность после всего пережитого мне не хотелось ни двигаться, ни говорить. Даже дышать было лень. Я словно плыла на мягких волнах, кутаясь в одуряющий запах воска, благовоний и его кожи. А когда тело перестало быть невесомым и в голове появились первые мысли, я перевернулась на живот, посмотрела на Фила. Он был нечеловечески красив, сейчас, при свете свечей, который несколько менял действительность, – особенно красив. И этот потрясающий мужчина смотрел на меня – глазами, полными нежности. И от этого было хорошо – до слез. – Ты плачешь? Было больно? – Было больно. И хорошо. Лучше, чем вообще бывает. Фил кивает удовлетворенно. Я трусь щекой о его плечо и задаю вопрос, который не то что ему – себе боюсь задать. – Разве так может быть долго? И сжимаюсь в ожидании ответа. Нет, я доверяю Филу. И он мне не лжет, я знаю. Но ведь он никогда и не обещал, что мы будем вместе всегда. – Почему бы и нет, – отвечает Фил. – Если, конечно, ты не против. Я тихо смеюсь. – А если вдруг я буду против? Что-то я не припомню, чтобы Фил особенно считался с чьим-то мнением. Он переворачивается быстро. В одно мгновение я оказываюсь придавленной к кровати его телом. Мне тяжело и сладко, это хорошая тяжесть, правильная. Его лицо – невозможно близко, он смотрит мне в глаза. – Тогда я тебя уговорю.