Глава 23. Змей

Аждаһа — змей, дракон (татарский).

Солнце жарило, будто перепутало широты и отправило на средний Урал стратегические запасы тепла, заготовленные для субтропиков. Минералка, прихваченная в сельмаге по дороге, давно закончилась. Феликс страстно желал хлебнуть колодезной воды, желательно — без драконьего экстракта. Но побаивался.

— Не переживай. Пей, откуда хочешь. Концентрация настолько мала, что на тебя не подействует, — успокоила его Зинаида.

Феликсу верилось слабо.

— Если ты пару раз лизнешь яблоко, железо в крови не подскочит, — улыбнулась она, — вот будешь пить местную воду лет двадцать, тогда можешь попасть под влияние дракона.

— Но как же девочка? Ей всего шестнадцать. Почему она его слушает?

Йелдыз догнала их и опередила черноволосую красавицу с ответом:

— Во-первых, девчонка с рождения пила прямо из колодца, — пропела она, — остальные набирают в бочку, вода отстаивается, выветривается. А они с матерью и соседями пьют свежую. Во-вторых, Виталина передала ей свою часть впитанного еще до ее рождения. Уверена, когда мы встретимся, — тут Феликс понял, что речь идет о девчонке, — я ее почувствую. Она должна фонить, почти как дракон.

Никто еще не сказал вслух, но все четверо считали, что в Старых Кондуках им делать нечего. Нужно возвращаться в столицу. Феликс вспоминал на ходу, куда Виталина убрала его вещи и думал, как бы поделикатнее попросить у Жоржа запасные кроссовки. Не ехать же в поезде босоногим?

Жорж беспокойно оглядывался назад, будто ожидая, что кто-нибудь бросится на него из-за куста.

Зинаида и Йелдыз шли вперед спокойнее. Каждая думала о своем.

Уже показались крыши домов, когда они заметили шатко идущего в их сторону дядю Витю — легко узнаваемого по характерной куртке защитного грязно-зеленого цвета.

— Интересно, куда он собрался? — Зинаида прикинула на глаз расстояние до мужчины. Если он все время двигался с такой пьяноулиточной скоростью, то вышел из деревни не менее часа назад.

— За грибами? — предположил Феликс.

— В такую жару? — Йелдыз была настроена скептически, — А перед этим выпил литрушку настойки, чтобы было повеселее.

Тут дядя Витя скрылся за камнем, чтобы через пару минут вынырнуть из леса между Феликсом в Зинаидой.

— Magus, — прохрипело дядевитиным голосом тело дяди Вити и вытаращило сухие глаза на Жоржа, мгновенно задвинувшегося Зинаиде за спину.

— Аждаһа. — выдохнула Йелдыз и голова дяди Вити провернулась в ее сторону.

— А ты, — голос дяди Вити захрипел с посвистом и замолк на мгновение, безошибочно найдя серые мраморные глаза в черных трещинах, — ты что такое?

Йелдыз отпрыгнула вперед по дороге и зашипела. Дядя Витя неловко потянул руку в ее сторону, вторая осталась безвольно висеть вдоль тела.

В такие моменты особенно ощущается острая нехватка человека, который даст команду бежать. Казалось бы, кому нужен трус, когда дело идет о жизни и смерти. Но нет. В моменты крайней опасности бежать можно и нужно. Потому как если не бежать, то может так случиться, что скоро бежать будет уже некому.

Узнавать, тот ли это случай или другой, никто не решился. В сторону деревни побежали все. Последней, размазываясь в блеклое пятно, двигалась Йелдыз.

«Уж ей-то, — подумал Феликс, — можно было и не торопиться».

Дядя Витя, а точнее то, чем он стал, двигалось медленно, неуклюже. Но вполне осознанно и точно — в их сторону.

Они пронеслись по пустой деревенской улочке до самого виталининого дома. Опередили то, что было в теле мужчины.

— Живо! — крикнула Йелдыз, когда они влетели в сени, — ключ! — она хлопнула дверью и накинула толстенный засов, стоявший до того в пыльном углу.

Вемпирша развернулась к Феликсу, разогнала злобным шипом ящериц, мелькнувших хвостами в щелях пола, и повторила:

— Ну же! Ключ!

Феликс, только что осознавший, что пробежал около километра на еще пару часов назад безнадежно сломанной ноге, не сразу понял, что Йелдыз обращается к нему.

— Ключ? — переспросил он.

Взгляд серых мраморных глаз опустившимся на его грудь.

«Точно, я же ношу ее кулон!»

Феликс потянул за веревочку, но футболка от долгого бега прилипла к телу и ключ вместе с ней.

Йелдыз усмехнулась и выдернула из забитого хламом угла коробку. Ту самую, что появилась в министерском купе в день их первой встречи.

Коробка к такому грубому обращению готова не была и грохнулась на пол, шумно увлекая за собой связку деревянных ложек, дырявую эмалированную кастрюлю и ведро с луковой шелухой.

— Быстрее! — рыкнула вампирша Феликсу.

Ключ не снимался! Он будто намертво приклеился к мокрой ткани, а она — к коже. Феликс торопливо потянул футболку наверх, собираясь избавиться от капризной одежды.

Когда он выпутался из объятий липкой ткани, Йелдыз уже рвала толстый картон когтями, в которые отросли плоские лопаточки ее ноготков. Как только из рваного края показался уголок содержимого, Зинаида радостно вскрикнула.

Он схватила нож, воткнутый попросту в стену у чердачной лестницы, и присоединилась к Йелдыз.

В Жоржа полетела верхняя часть коробки. Он по инерции поймал её и тут же отбросил в сторону.

Феликс, наконец, отлепил ключ от груди. Как раз, когда закончилась распаковка вампиршиного багажа.

— Это?... — он не верил своим глазам.

Перед ними стоял потрясающий образец декоративно-прикладного искусства какой-то из стран юго-восточной Азии. Кажется, что-то подобное он видел на экскурсии в Музее Искусства народов Востока, в зале «Узбекистан» или «Туркмения». Искусная вещица была когда-то покрыта масляной краской тошнотного зеленого цвета. Впрочем, время ее не пощадило — краска сползала хлопьями, открывая редкой красоты резные листья и диковинные цветы.

— Алекс, — зачарованно прошептал Жорж, — ты только посмотри... это же пространственная дверь!

В дверь дома тяжко ударилось тело дяди Вити. Он издал то ли стон, то ли хрип, зашуршал по стене в сторону, продвигаясь по крыльцу и полуслепо шаря руками по доскам.

Министерские чиновники замерли. Вампирша сорвала последнюю полоску картона и обернулась на звук.

Дядевитино тело возилось и сопело за тонкой, в одну досочку, стеной, прошитой, будто изрезанной, множеством щелей, щелок и трещинок между неплотно пригнанными деревяшками. Пылинки, взволнованные вмешательством Йелдыз, плясали в тонких лучиках, пробивающихся сквозь узенькие отверстия. Было видно, как по мере движения предполагаемого противника вдоль стены солнечные лучики гаснут, пропадают. Пропадают и возвращаются на место, освещая последствия сошедшей в сенях лавины из зимних вещей, домашней утвари и связок колготок с хранимыми в них пузатыми золотистыми луковицами.

— Ключ, человек! — защипела Йелдыз, щеря свои аккуратные акульи клыки.

В ярости она показалась Феликсу особенно красивой. Свет проходил сквозь ее растрепанные в идеальном хаосе волосы, вызолачивая края пушистым сияющим нимбом. Кожа на гладких щечках нежно светилась. Глаза, из которых, казалось, вот-вот посыпятся искры, потемнели до самой невозможности и сияли двумя колодцами, над которыми уже миллиарды лет рождаются и гаснут звезды.

Ключ на шее Феликса нагрелся. Йелдыз рыкнула что-то на татарском, танцующим движением скользнула к нему, выпуская распакованную дверь. Артефакт от такого неделикатного обращения не преминул напомнить о себе, и почти изящно начал падать в обморок, то есть, повалился на пол.

Жорж бросился спасать ценную вещь и успел подхватить её в последний момент.

Вампирша сдернула подвеску с шеи Феликса, кожу обожгло в месте, где скользнула веревочка.

— Никогда, — отбивала она каждое слово молотом по наковальне Феликсова самолюбия, — не носи металл. Ни браслетов, ни украшений, ни колец.

Она зачитывала свод правил, как ребенку, который в школьном возрасте ринулся бежать через дорогу на красный свет и был застигнут водителем проезжающего автомобиля. Водитель, в случае с Феликсом, видимо, не поленился тормознуть, выйти из машины и заняться воспитанием отпрыска, раз родители не научили его таким простым вещам.

— Кулон мог прожечь до костей или воткнуться и доползти до сердца! — почти кричала она, держа покрасневшую подвеску за веревочку, — если очень нужно, носи в кармане, это безопасно. Но недолго!

Она последний раз жадно всмотрелась в его глаза. После чего бесшумно развернулась и шагнула в сторону вовремя пойманной Жоржем двери.

Посмотрела осуждающе на Зинаиду, (мол, ну как так, ты, и не уследила за мальчиком?), придвинула дверь к стене и вставила ключ в едва заметную замочную скважину.

Послышался звон разбитого стекла. Дядевитино тело нашло вход. Правда, не с этой стороны сеней. Но он уже в доме, а значит, счет пошел на секунды. Как бы ни был он неповоротлив, встречаться с телом под управлением окаменелого безумца второй раз почему-то не хотелось никому.

— Я иду первой, вы за мной, последний вынимает ключ и захлопывает дверь.

Инструктаж в исполнении Йелдыз поражал воображение своей лаконичностью. Впрочем, вопросов ни у кого не возникло.

Дверной ручки и иных удобств для открывания древний краснодеревщик не предусмотрел. Йелдыз, впилась в бесценную резьбу когтями и рывком потянула на себя, кроша антиквариат в щепки.

Отброшенная в сторону створка двери с размаху ударила о старый холодильник, доживающий свои дни ржавея в сенях и оберегая от мышей очень ценную для нужд жителей деревни продукцию: соль, сахар, спички, старые вилки и спрей от комаров. От удара холодильник приоткрылся и ценная продукция повалилась на пол, где, собственно, уже было много всего ценного.

— За мной! — Йелдыз шагнула в проем.

Портальная дверь, теперь уже точно она, открылась куда-то в темноту. Впрочем, неизвестная темнота показалась ведьме, магу и человеку местом более спокойным, чем залитые солнышком сени деревенского дома, по которому за стеночкой бродит, сшибая стулья, «чокнутый зомби».

Именно так окрестил дядю Витю Жорж.

Проем был таким узеньким и низким, что даже миниатюрной Йелдыз пришлось пригнуться. После, по очереди, за ней протиснулись Феликс и юный граф.

Последней нырнула через пространство немного растрепанная, но все еще прекрасная Зинаида. Попав во тьму, она быстро высунулась обратно, в кондуковские сени, выдернула ключ из двери и шумно хлопнула створкой.

Дверь закрылась. Во тьме включился свет.

Никем не удерживаемая, дверь еще мгновение стояла вертикально, но, не найдя достойной (и вообще какой-либо) опоры, упала плашмя.

Жорж дернулся ее спасать, но в этот раз не успел. Удар и у его ног лежит бесценная, покрытая чешуйками старой краски и радующая глаз резными цветочками и листиками гора трухи и гнилых щепок.

— Нет! — юный маг упал на колени, в отчаянии перебирая куски дерева, — не может быть!

— Увы, дорогуша, дверка была одноразовая, — вампирша холодно скривила губки, — восстановлению не подлежит. Если очень хочешь, возьми совочек и смети этот мертвый термитник себе на память. Заодно в офисе и приберешься.

Феликс вздрогнул и осмотрелся по сторонам. Они были в пустой комнате без окон, тесной, узкой, похожей на чулан для швабр. Только без швабр. Или на допросную из фильмов про агентов ФБР. Вон и большое зеркало на стене имеется, через которое Самый Главный Агент всегда смотрит на преступника. Где бы они ни оказались, сейчас это место нравилось ему больше, чем уютный деревенский домик.

Он попробовал успокоить Жоржа, но тот был безутешен.

— Алекс, это же портативная, то есть переносная пространственная дверь! — сокрушался он, — Да она же... нарушает все законы портальной магии! Ты понимаешь? — Феликс не понимал, — портальные двери могут быть только стационарными, — в голосе здорово потрепанного за этот день разбивателя женских сердец слышалось неподдельная горечь утраты, — переносные двери, это как если бы... не знаю, как если бы люди ходили на работу по воде или всамделишные белки грызли бы золотые орехи... они… да просто не существуют!

— Как, например, драконы? — уточнил Феликс.