Глава 9. Не тронь меня!

Noli me tangere!Не тронь меня! (лат.)

Ульяновск встретил тройку московских гостей удивительно радостно и обнадеживающе: ярким солнышком, свежим волжским ветерком и полсотней рабочих в идеально чистых оранжевых жилетах, рассыпавшихся по перрону в ожидании московского поезда.

— Нинка, иди сюда! — позвала напарницу только-только спрыгнувшая с подножки проводница. — Глянь, чего отгрохали! Мы ж тут два дня назад были! И когда успели только?! Да ты глянь, даже перрон камнем выложили, мать моя, Мариванна!

Нинка наскоро пихнула в проводницкое купе собранное белье, растолкала столпившихся в проходе людей и выглянула на улицу.

— Дворец!. — восхищенно выдохнула она, заслоняя своим объемным телом обзор двум сотрудникам Министерства Магии, одному стажеру и остальным пассажирам, желающим на долгой стоянке прогуляться, выкурить по одной, купить пирожков в пирожковой и вообще, отметиться на родине Ленина хотя бы кратким визитом.

Когда первая волна восхищения сошла на нет, проводница раскупорила вагон и возглавила массовое народное гуляние по обновленному перрону.

Феликс не курил, пирожками не увлекался, по революционным временам ностальгией не страдал. Все предыдущие поездки предпочитал читать, спать или заниматься своими делами во время остановок. Потому вокзал видел впервые. Но вполне разделял восхищение Нинки и подруги её, дочери Мариванны.

Выглядел Ульяновский перрон помпезно.

Широкие плиты малахита (где вообще такие взяли?) уложены поперек платформы по краям которой изящно струилась невысокая оградка из сверкающего чёрного камня.

Надземный переход от вокзала, еще пару дней назад бывший жалкой конструкцией из чуть тронутых ржавчиной железных столбов и шпал, залитых местами бетоном, местами – наспех приваренными листами металла, громыхающими при каждом шаге... наземный переход был похож на сказочный мост из Диснейленда!

Построенный, по меньшей мере, для Екатерины Великой, второй своего имени... Он казался вырубленным из цельного куска гранита. Огромного, невероятно большого куска... Будто взяли целую гору и выточили из нее лестницу с множеством резных ступеней, скульптурками в нишах и небольшим фонтанчиком.

— Гематит, - Зинаида присела на перроне и осторожно погладила оградку из переплетенных каменных лоз.

Люди в жилетах дернулись было к ней, но застыли на полпути, будто перестали видеть ведьму.

Раз – и переключились на других, менее ведьмоватых пассажиров, тоже позарившихся на симпатичную оградку.

По ней было видно, что вандалы пытались её не только гладить, но и отколупывать кусочки. Местами – успешно: плавные линии и изгибы переходили в грубые сколы с обломанными краями.

«Никакие это не лозы! Это переплетенные между собой змеи, — присмотрелся Феликс, — какая тонкая работа...»

Мысли Феликса были нагло прерваны гнусавым голоском. Какая-то дамочка вовсю распекала то ли мужа, то ли сына, то ли просто какого-то попавшегося ей под горячую руку мужчинку.

— Сереженька, если ещё раз я захочу сесть в поезд «Москва-Челябинск»… —  кричала она в телефон, — если я буду настаивать... если я….

Дама чуть понизила тон до неразборчивого бубнежа, злобно бросила на перрон чемодан, после чего спрыгнула вниз сама, продолжая наседать на бедного Сереженьку.

Феликс уже развернулся, чтобы помочь возмущенной даме с багажом – донести до такси, положить в багажник....

Но она так бодро потащила его в сторону парковки, что Феликсу осталось только пожать плечами.

Стало очевидно — дама ни в чьей помощи не нуждается. Вот таксисты…

— Вагоны пришли в негодность еще до моего рождения, простыня с дыркой, кондиционера нет и, видимо не будет, кофе! Кофе… кофе хуже, чем в Черногории! — перечисления пережитого дамой ужаса становились все тише и неразборчивее, пока она совершенно не скрылась из виду.

Пожалуй, она была единственной, кто не заметил ни ослепительного великолепия перрона, ни дворцовой роскоши вокзала.

Вокзал сиял. Вокзал кричал. Вокзал пел песнь торжества советского коммунизма над презренной буржуазией и буржуазного излишества над коммунистическим аскетизмом одновременно.

Если строгие линии и отсутствие декора намекали на пролетарское происхождение здания с надписью «Ульяновск-Центр», то зеленый мрамор с яркими розовыми переливами, которым были облицованы не только стены, но и свечка вокзальной гостиницы, прямо говорили о широкой русской душе и богатстве нашей родины.

— По поводу кофе она права, — Зинаида проводила скандалистку взглядом, — и не стоит обманываться внешней красотой. На качество сервиса она не влияет. Уверена, нормальный кофе мы здесь не найдем, господа.

Господа, больше заинтересованные внезапно обнаруженным шиком и блеском экстерьера стоящего перед ними здания и уже забывшие о задуманной короткой прогулке в город, согласно закивали и отправились вслед за своей прекрасной предводительницей.

Через весь вокзал, бешено красивый и перетянутый лентами с надписью «не трогать», охраняемый полицейскими с немного растерянными лицами, они шли медленно. С наслаждением рассматривали выложенные яркими каменными плитами стены, потолки, тонкой работы резьбу по камню, перила лестниц и мозаику из тысяч и тысяч кусочков малахита и сердолика, собранных в сложнейший узор.

Знакомый Феликсу узор. Будто он где-то его уже видел. Вот только где?

— Говорят, президент приедет! — доверительно сообщил таксист, как только трое сотрудников самого странного Министерства уселись в ближайший к ним автомобиль.

Жорж попросил отвезти их в лучшую кофейню в городе — позавтракать и выпить кофе.

Еще до того, как они хлопнули дверьми его видавшей виды шестёрки, водитель узнал, что пассажиры проходящего поезда планируют вернуться к отправке, что очень даже не против, если он их подождет, и что заплатят ту жирную сумму (а он уже собирался исступленно торговаться, чтобы получить хотя бы на половину от названного... Но москвичи даже и не пробовали торговаться... ох и зажрались!), которую он запросил за скорость, ожидание их у кафе и возвращение обратно на вокзал ко времени.

Таксист совсем обрадовался. Представился «дядей Витей» и начал рассказывать всё, что могло, на его взгляд, развлечь пассажиров. Ведьма, колдун и человек слушали, а дядя Витя дал по газам и рванул в центр, нарушая все имеющиеся в справочнике ПДД правила.

— Так позавчера случилось, — вещал он, пролетая по уходящим в депо рельсам, — я как раз работал с утра. Стоял на вокзале. Все было как обычно. Взял парнишку до нового города, это у нас за мостом через Волгу. Доехали, ну я там и остался таксовать, а потом уже как-то лень было мотаться обратно...

— С вокзалом то что? — прервал его Жорж.

— С вокзалом интересное приключилось, — дядя Витя обернулся по привычке у моторного завода, но его никто не подрезал, на светофоре было пусто, он прибавил ходу, — мужики рассказывали, сам-то я не видел.

— Да-да. Вы поехали парнишку отвозить. Обратно уже было лень. Мы поняли, уважаемый, — резкие слова Зинаиды заставили водилу обиженно поджать губы, но ее светлая, совершенно особенная улыбка принесла мгновенное прощение.

Мужичок оттаял и продолжил:

— Вечером еще ничего. Все было как обычно. А позавчера приезжаю к шести утра. Как раз поезд приходит, ну, опять же, из Москвы, а тут — диво дивное. Сказка, не иначе.

«Диво и правда дивное, дивнее не видел», — оценил Феликс поэтический язык водителя,

обгоняющего камаз на перекрестке прямо перед загоревшимся красным.

— Ну как... все оцепили. Чтобы, значит, не разворовали ничего. А то некоторые успели по кусочку, — он хмыкнул так задорно, будто сам в ночи перекидывал мешок с награбленным через бетонный вокзальный забор, — мэр на всякий случай объявил, что ремонт вокзала был запланирован на этот год и, типа, вот он, ремонт. Мол я вам обещал на выборах — я сделал!

Дядя Витя открыл окно и от души плюнул на асфальт. Не нужно было обладать телепатией, чтобы прочитать по дядевитиному лицу его мнение по поводу предвыборных обещаний мэра, его деловых и моральных качеств. И вообще, не верит ему Дядя Витя и одобрения от Дяди Вити ему не дождаться, пока лично «вот этими вот двумя руками» в каждом районе Ульяновска не построит по детскому садику и школе для одаренных детей.

— А вы что сами думаете? — спросил Феликс, — Откуда это все?

Дядя Витя поднял стекло, отгораживаюсь от пыльного ульяновского придорожья, летящего мимо.

— Разное говорят, — ответил он, чуть задумавшись, — город у нас маленький. Но я вот что считаю — кто-то это сделал, кому хотелось красоту какую-то людям принести. Чтобы лучше стало. Но это точно не эти, дождешься от них, — немного грустно продолжил водитель, — вот кто-то сделал, как Робин Гуд, для людей. Ничего ни у кого не попросил, никому не показался, памятников себе не ставит, наград не выпрашивает.

Он повернул еще пару раз, притормозил у кирпичного здания с часами на башенке. Пропустил мамочку с коляской и ловко припарковался:

— А в мэрии, говорят, уже а-а-агромадный бюджет списали на ремонт вокзала, — сказал он так тихо, будто мэр стоит не иначе как за углом, — у меня племяшкина одноклассница в там работает, рассказывала.

Дядя Витя, не дожидаясь реакции на свои слова, заглушил мотор, вышел и галантно открыл Зинаиде дверь:

— Приехали, милостивая сударыня, лучшая кофейня в городе. будете здесь еще — запомните — прямо напротив музей Гончарова.

— Благодарю, дядя Витя, вы нам очень помогли, — милостивая сударыня подала засмущавшемуся дяде Вите ручку.

«Это ж надо, — Феликс впечатлился произошедшему больше, чем исчезательным дверям, — смутила таксиста!»

Водитель остался ждать, а Зинаида, Феликс и Жорж зашли в кофейню. Сделали заказ и сразу получили его солидную часть: кофе здесь варили, похоже, мгновенно.

Девочка на кассе, узнав, что они здесь проездом и скоро должны вернуться на вокзал, извинилась перед другими посетителями, отложила все дела и занялась их завтраком.

Заказ у вошедшего прямо за ними парня в темно-синем классическом костюме-тройке принимала ее коллега, стремительно вызванная из подсобки.

— Хотелось бы и мне познакомиться с этим Робином Гудом, — Зинаида с наслаждением сделала уже второй глоток и намеревалась сделать третий.

Посетитель в темно-синем костюме с чашечкой имбирного латте в руке придвинул стул к их столику. С ловкостью мастера спорта по переносу и постановке на стол кофейных чашечек поставил на стол свой кофе. Пышная ровная пенка не двинулась ни на миллиметр. Незнакомец сел, поднял неестественно белые, будто фарфоровые, глаза, чуть раскосые, с абсолютно черными радужками, и сказал:

— Мне бы тоже очень этого хотелось, Зинаида Николаевна, — неуловимым движением он оторвал чашечку от поверхности стола, сделал мягкий глоток и бесшумно поставил ее обратно.

Феликс беззастенчиво уставился на идеально ровную поверхность пенки в бокале незнакомца. Тот замер на мгновение, а после протянул Зинаиде руку и представился:

— Динар, — назвал он популярное татарское имя, — можно просто Динар, — лишние формальности, такие как временная фамилия, в общении с Министерством он предпочитал опускать.

Зинаида руку приняла. Не стала жать, как подумал было Феликс. Она перевернула ладонь, кисть темноволосого юноши с немного резкими скулами оказалась сверху, накрыла её нежную розовую ручку.

Длинные пальцы музыканта, вора или художника (или все сразу?) украшали аккуратные ногти.

«Делает маникюр? — удивился Феликс. — В Ульяновске?»

Массивная печатка темного, чуть красноватого золота с детально прорисованным распахнутым крылом смотрелась странновато на ухоженной руке. Такое украшение подошло бы мужчине брутальному, широкому, и, вероятно, лысому.

Динар же был тонок, красив и умеренно волосат.

— Динар, я еду... — начала было ведьма.

— Я знаю, — ответил он, не выпуская её руки, — куда и зачем вы едете. И с кем, — он посмотрел сперва на Жоржа, потом на Феликса. На последнем взгляд странного юноши в костюме задержался, — интересный выбор.

Феликсу показалось, что стало холоднее. Быть может, в кафе кто-то потыкал в пульт на кондиционере и убавил градусов?

— Он стажер, — Зинаида переключила его на себя, — без пяти минут штатный сотрудник Министерства.

Динар переключился. Перевел взгляд на ведьму. Та старалась дышать ровно, спокойно. Но пару выдохов пропустила.

Расторопная официантка принесла завтрак. Пришлось прервать общение, чему Зинаида была даже рада. Впрочем, её руку жданный гость не выпустил.

— Время ограничено. Расскажу, что знаю, — Динар есть не планировал, да и кофе отпил больше для вида, — вокзал видели? Да, — он провел пальцем, незаметно для всех цепляя ладошку Зинаиды, — весь город шутит, что не только Москва похорошела при Собянине. Но это магия. Я не могу определить, насколько сильным было воздействие...

Он сделал глоток. Три пары глаз смотрели на него эти долгие секунды. Звенел колокольчик, входили посетители, жужжала кофемолка.

— Не могу определить, — он чуть сжал пальчики ведьмы, — потому что оно слишком сильное. Не видел такого никогда. Никогда. Наша семья крайне этой ситуацией, — он прикрыл глаза, подбирая слово, — обеспокоена.

Зинаида побледнела.

— Мы не ощутили воздействия магии, — голос её потускнел, — вообще никакого. Вы думаете, что это...?

— Мы не думаем, — не очень вежливо перебил её Динар, — мы знаем. Это магия дракона. Сильного, невероятно сильного дракона, Зинаида.

«Да что вообще происходит?» — очень хотелось спросить Феликсу. Но не спрашивать же именно сейчас, когда все так загадочно и серьезно?

Ведьма даже не заметила, как Динар отпустил её.

— Моя мать просила кое-что передать с вами.

Динар не спеша расстегнул верхнюю пуговицу рубашки. Белый шелк, прохладный на вид, казалось, сливался с бледной кожей. Он стянул с шеи тонкий шнурок, почти нитку, на которой крутился небольшой ключик.

Подождал, пока подвеска перестанет суматошно вращаться, оторвал от нее взгляд и протянул Феликсу.

— Надень, — сказал он, — отдашь матери.

И уже Зинаиде:

— Она заберет свою вещь на вокзале. И да, она обеспокоена.

Феликс осторожно потрогал ключик пальцем. Посмотрел на Зинаиду — она продолжала беседовать с Динаром.

«Если что-то опасное, Зинаида бы не разрешила надеть», — решил он, накинул шнурок на шею и уронил ключик в ворот футболки.

Кулон только что висел у Динара на груди, под рубашкой, но металл оказался ледяным. На коже Феликса он быстро нагрелся.

«Что за ключ? Вряд ли от дачного сарайчика, где его пожилая мама держит грабли и лопаты...»

— А почему я? — спросил Феликс, немного гордясь, что хоть он и не маг, но на что-то пригодился.

Динар прервал фразу на полуслове, посмотрел на человека, изучая его движения, чувства, эмоции. Хотел было сказать что-то, но передумал.

— Ты ей понравишься больше всех, — только это и сказал.

После чего коротко попрощался и ушел, так и не допив свой кофе.

Коллеги остались доедать завтрак, а Феликс еще и думать о том, хорошо ли, плохо ли, что он понравится маме; зачем ему ей нравиться и что хорошего или плохого эта самая мама может ему принести в ближайшее время.

Мамам Феликс всегда нравился. В зависимости от того, чья она, конечно. Одинаково его обожали как мамы тех немногочисленных девушек, с которыми у него доходило до романтики, так и мамы его друзей и приятелей.

«Такой уж ты есть. Тети хотят накормить тебя пирожком и завернуть в шарфик», — говорил по этому поводу Пашка, не отставая от Феликса в поедании тех самых пирожков, которые его, пашкина мама, напекла к их приезду.

Насытившись, Феликс твердо решил: нравиться мамам — неплохо. Мама Динара, наверняка, пухленькая милая татарская женщина в платочке.

«Принесет к поезду треугольников с мясом или чак-чак», — размечтался он.

— То есть, президент сюда не приедет? — уточнил Феликс, не забывая о вполне себе правдоподобной версии дяди Вити.

— Почему же, приедет, — Жорж расправился со своей порцией яичницы и положил приборы на край тарелки, — но не в этот раз.

Феликс согласно кивнул.

— Зинаида, — обратился он к начальнице, — думаете, это и правда дракон?

Она посмотрела куда-то сквозь него, расширенные зрачки её сузились. Феликс готов был повторить вопрос, но тут она ответила:

— Маловероятно. Мы бы почувствовали. И давно. Единственное место, где чисто теоретически, при множестве допущений и хорошей фантазии можно найти следы дракона... Это место в конце нашего пути. Туда мы едем, там мы будем и всё узнаем. Там, но не здесь.

Она посмотрела в окно, на ожидающее их такси. Дядя Витя докурил сигарету, мастерски бросил в урну, попал. Поймал на себе задумчивый взгляд московской клиентки, радушно улыбнулся и показал пальцем на запястье, на котором, наверное, когда-то носил часы.

— А может, дракон на поезде поехал? — предположил Жорж. — И по дороге мутит воду.

Зинаида прищурила свои совиные глаза, тень от ресниц легла на щеки темными пятнами.

Феликс представил, в какую неловкую ситуацию может попасть дракон, если попробует пройти в плацкартный вагон без билета, без паспорта и с зубастой мордой.

Перед его глазами уже понеслись картины, где проводница возмущенно отказывает рептилии в поездке. И вот мифический зверь уже «незаметно» притаился на крыше тронувшегося поезда — зайцем мчит навстречу московским клубам и в такт колес помахивает хвостом на ветру.

«С моей фантазией только драконов по горам в обществе магов искать...» — эта мысль отчего-то вызывала только веселье, а не беспокойство.

— А кто этот Динар? Тоже маг, работает в Министерстве? И чем его семья обеспокоена? — эти вопросы Феликс задал, когда они уже вошли в купе.

Поезд качнулся, стартуя с места в долгий путь.

— Он вампир, Алекс.

— Беспокойство их понятно, — добавил Жорж серьезным тоном, — у вампиров строгая иерархия, старые правила. Действительно старые. Они мудры, разумны и сильны. В нашем мире у их вида нет естестественных врагов. Но они есть в другом мире.

Зинаида кивнула:

— Драконы — их единственные враги. Ненавидят друг друга остервенело. Но в нашем мире драконов нет. Они здесь не живут.

Зинаида достала из-под сиденья тубус с бумажными картами. Вытряхнула на покрывало пожелтевшие листы. На верхнем Феликс заметил надпись «Отпечатано в ТАТАРСКОЙ АССР».

— Любое появление драконов или их магии... — продолжила ведьма, — даже малюсенького артефакта драконьего происхождения, — она усмехнулась, — обеспокоит все кланы планеты в течение пары часов.

До Феликса начало доходить:

— То есть, они намеки на драконов воспринимают как... угрозу?

— Прямую угрозу выживанию их вида. Алекс, дракон, если встретит одного, не успокоится, пока не уничтожит всех вампиров, связанных кровью с первым убитым.

— А мать Динара, выходит, она...

— Матерью вампиры зовут главу клана. Они считают себя ее детьми — сыновьями и дочерьми. Уже тысячу лет кланом Черного Крыла правит сильнейший в нашем мире вампир. Легендарная Йелдыз.

Феликс медленно сел прямо на подушку Жоржа. Нервно потянулся к веревочке на шее.

Мысль, что он может понравиться Динаровой маме, вдруг потеряла всю свою привлекательность.