48

Давыдов

Январское затворничество обрывается резко. Я не любитель сидеть дома и раньше мне было много даже одного дня. А теперь трех не хватило. Катастрофически.

Хоть мы и выезжали всего раз, снова до городской квартиры. Забрали две сумки «самых нужных» вещей Мари и самое главное – Дракулу.

Маленький песик не любит бывать вне дома. Однако ему предстоит привыкать, что дом у него теперь другой. Пока он растерян немного, но вчера вечером уже носился с Мари по гостиной.

А вещи я бы забрал сразу все, но Мари решила, пользуясь случаем, сделать ревизию. Будет смотреть, что взять с собой, что отдать. А что вообще лучше выкинуть.

Женщины…

Утром я подбрасываю Мари до универа. Она ворчит на холод и на то, что сессия не щадит даже невест. Но всё-таки глаза ее сияют ярче того самого бриллианта на пальце.

Мы договариваемся созвониться в обед, и я смотрю ей вслед, пока она идет до высокого здания.

Внутри - смесь тоски по нашей уютной изоляции и бешеного прилива сил. Давно не чувствовал себя таким энергичным.

В клинике как обычно: запах антисептика, лица дежурных врачей, которые за эти дни не успели соскучиться по графику.

Я прохожу по коридорам, здороваюсь с персоналом. Ловлю себя на том, что улыбаюсь чуть шире, чем обычно.

- Игорь Павлович, внеплановый пациент, - сообщает Люся на ресепш. - Срочный, просит посмотреть.

Я киваю. Быстро принимаю мужчину с бытовой травмой, накладываю пару швов, даю рекомендации. Всё на автомате.

Мысли возвращаются к Мари. Как она там? Надо ей написать.

Но только успеваю вернуться в свой кабинет и сбросить перчатки, как дверь распахивается без стука.

В кабинет буквально вваливается Степан Строганов.

Ему простительно, ведь он… Мой старый друг. Отец моей невесты.

Он не меняется. Простые джинсы, куртка, которая едва сдерживает мощные плечи, и взгляд человека, привыкшего решать проблемы одним звонком или одним ударом.

Сорок пять лет для него поистине расцвет сил. Спортивного брюнет, успешный бизнесмен, любящий многодетный отец. У него самого молодая жена.

- Здорово, Давыдов! - рявкает он, скидывая куртку прямо на кресло для посетителей.

- Степан? - я приподнимаю бровь, стараясь сохранить невозмутимый вид. - Ты какими судьбами в Питере? Вроде собирался на лыжах кататься до Рождества.

Он падает в кресло напротив моего стола и сжимает кулаки так, что хрустят суставы.

- Ага, хотел… Но все как сговорились! Кхм… Слушай, мне тут такое донесли... - он подается вперед, в его глазах мечутся молнии. - Сказали, у моей Мари какой-то мужик появился. Взрослый!

Я медленно опускаюсь в свое кресло, чувствуя, как воротник рубашки становится подозрительно тесным.

- Взрослый? - хмыкаю.

- Да! - Степан ударяет ладонью по столу. - Какой-то тертый калач, лет сорока. Закружил девчонке голову, она скрытничает... Короче, Игорь, в этом деле надо разобраться. Она же у тебя тут, как на ладони! Ты в курсе, что за кавалер?

Я смотрю на Степана, на его праведный гнев. Он в целом адекватный мужик. Но когда дело касается дочек…

Мари планировала после Рождества с ним поговорить. Ну что же, получится до.

Не сидеть же мне сейчас и мямлить.

- Степ, твою дочь люблю я.

Он слегка закашливается. Вскидывает бровь.

- Ну… мои к тебе тоже тепло относятся. Так… Она тебе говорила что-то? Из пациентов кто из ваших?

- Степан, это я, - смотрю другу в глаза, - я люблю твою дочь и сделал ей предложение.

Строганов поднимает теперь обе брови. Таращится на меня. Потом выдыхает и разряжается потоком отборного мата.

Но вроде не на меня или Мари. На ситуацию.

Потом снова выдыхает, стирает пот со лба.

- Я же как думал, Игорь, - смотрит на меня почти жалобно, - вот встретил Ладку, женился снова. Она мне подарила малышей. Девки мои взрослые, умницы. В университеты на бюджет прошли! Хотя готов был заплатить… Мама, слава Богу, жива. Отец бодрячком. Не жизнь, а сказка!

- Угу, - на всякий случай соглашаюсь.

- Но знаешь, в чем соль?

- Хм?

- Что в этом вот «жили долго и счастливо» нет слова - спокойно!

Прикрываю веки. Конечно же, я его понимаю.

- Я обеспечу покой для Мари.

- Ей двадцать!

- Степан, ты думаешь, я этого не понимаю?!

Сам начинаю закипать. И уж не знаю, в добрый или не в добрый час, но раздается требовательный стук.

Степан на автомате отвечает:

- Да!

Ещё один здоровяк на пороге моего кабинета. Только в сером строгом пальто.

Тяжелый взгляд на миг сменяется усмешкой.

- Знакомые все лица.

Пришел Артур, мы договаривались.

- Добрый день, одну минуту. Кхм, - чувствую, как в горле пересохло.

Строганов встает.

- Ладно! Игорь…. - посмеивается. - Как бате, уступи мне свой кабинет. Поговорить с Артуром надо. Иди пока, глотни чайку.

Щербинский тем временем вошел, взглядом оценил обстановку.

- Бате? У вас тут что вообще? И о чем хотел поговорить?

- О брате твоем. Без шуток, важно.

- Ну если хозяин офиса не против.

Щербинский уважителен ко мне. Строганов… Да черт. Если б хотел по морде дать, не заржавело. Наверно, все же как-то принял.

- Конечно, говорите. Я буду внизу.