Глава 11

Вечер прошел в каком-то тумане. Он облеплял меня со всех сторон, подкидывал давно забытые воспоминания и понимание – все закончилось. Да, еще не доказана вина профессора Шинару, но и тайны, как таковой, не осталось.

Как не осталось и трепета перед этим человеком. Только гадливое чувство отвращения выжигало в душе огромную дыру.

– Не спится?

Появления Винсента не стало для меня неожиданностью. Напротив, я ждала его. Знала, что, несмотря на то, что он усердно притворялся спящим, вслед за мной, все равно спустится вниз, когда я улизну из спальни.

– Угу, – отозвалась едва слышно, так и не повернувшись к нему лицом.

С первого этажа заснеженный сад казался вовсе не лабиринтом, отсюда не было видно ровным счетом ничего, кроме высоченных сугробов. Крупинки снега блестели под тусклыми лучами молодой луны, но от былого волшебства не осталось и следа. Или дело вовсе не в ракурсе, а в моих собственных ощущениях?

– Мне остаться или уйти?

Винс подошел и обнял меня со спины. От него исходило спокойствие, такое необходимое именно сейчас.

На его вопрос я не ответила, заговорила, выплескивая все скопившееся смятение:

– Он так хорошо играл свою роль. Так убедительно звучали его слова. Я восхищалась им, боготворила, мечтала стать похожей. Такой же уверенной и смелой, способной на решительные шаги и эксперименты. А оказалось...

Я судорожно вздохнула, пытаясь справиться с подступившей к самому горлу тошнотой.

– А оказалось, – с трудом продолжила, – что все было фальшью. Обманом. Я и подумать не могла, какой профессор Шинару под этой маской.

– Все мы носим маски, – Райт нежным поцелуем коснулся моих волос.

– Даже ты? – спросила и затаила дыхание, страшась его ответа.

– Даже я, – безмятежно признался он. – Не думаешь же ты, что я так же нежно обхожусь со студентами?

В подтверждение своих слов Винс медленно откинул волосы с моего плеча и горячим дыханием коснулся чувствительной кожи шеи.

– Со студентками, ты хотел сказать? – почувствовала, как внутри натянутая до предела пружина нервозности медленно распрямляется, уступая место куда более приятным ощущениям.

Он тихо рассмеялся, отчего по моему телу пронеслась волна приятной дрожи.

– Пусть будет со студентками, – легко согласился этот невыносимый мужчина и, когда я вырвалась из его объятий и с возмущением посмотрела в потемневшие глаза, рассмеялся.

– Дразнишь меня? – не удержалась и бросила с обидой.

– Совсем чуть-чуть, – раскрыл он коварный план и тише, уже без тени улыбки, добавил:

– Я не могу смотреть на тебя, когда ты замыкаешься в себе.

Если бы я смотрела в зеркало в такие моменты, то, уверена, подумала бы то же самое.

– Прости, – повинилась, обвивая руками его шею.

– Тебе не за что извиняться, я все понимаю.

– Не знаю, что бы я делала без тебя...

– Жила и радовалась бы жизни? – предположил Винс с хитрой улыбкой.

Я тут же вспомнила надменный взгляд Дито Риная, мрачный кабинет управления и грустно покачала головой:

– Это вряд ли...

Мы смотрели друг другу в глаза и видели там отражения самих себя. Я очнулась первой и попросила:

– Поцелуй меня...

И ведь он и не подумал отказать...

Утро встретило меня нежными прикосновениями и тихим шепотом:

– Просыпайся...

Я лишь улыбнулась и протянула ладонь вверх, безошибочно уложив ее на гладко выбритый подбородок.

– Не хочется...

– Кто-то совсем разленился, – для вида пробурчал Винсент и одним ловким движением сорвал с меня одеяло.

Глаза открылись сами собой, можно сказать, увеличились вдвое от такой наглости.

– Ты что творишь? – прошипела рассерженно, на что Райт лишь ухмыльнулся и, как ни в чем не бывало, закинул покрывало себе на плечо и вышел из комнаты, насвистывая какую-то веселую мелодию.

Я резко встала с кровати, намереваясь догнать воришку и устроить ему взбучку, и пусть это вовсе не достойно взрослой леди, но только и шагу сделать не смогла. Перед глазами все потемнело, и я покачнулась, едва не упав прямо на пол.

В первое мгновение стало так страшно, что уже собралась звать на помощь, только я не проронила и звука, потому что... Потому что я все же целительница.

Уж я-то могу справиться с простым головокружением, тем более для его появления причин больше, чем достаточно. Один рассказ Ванессы тянет, как минимум, на нервный срыв, а не на обычное недомогание.

В итоге момент был упущен, бежать за Винсентом теперь уже не казалось такой уж хорошей идеей, и мне пришлось, пусть и нехотя, но, все же, идти приводить себя в порядок.

Райт ждал меня за столом, только от былого игривого настроения не осталось и следа. Он сидел хмурый и недовольный, а в руке сжимал вскрытое письмо.

– Что-то случилось?

Сердце запнулось, а потом вовсе замерло, в ожидании его ответа.

– Можно сказать и так, – нехотя отозвался он. Потом вдохнул сквозь плотно стиснутые зубы и пробормотал:

– Ванесса Мират просит о встрече.

– Со мной? – спросила и тут же поправилась: – Я согласна!

Винсент удрученно покачал головой и произнес:

– И почему я совсем не удивлен?

Я лишь виновато улыбнулась и схватила горячую чашку с чаем, делая осторожный глоток. Не знаю, зачем Ванессе вновь встречаться со мной, но сомневаюсь, что стоит ее просьбу игнорировать.

В лечебницу мы приехали спустя час. За это время объявился Лестер, только он, слава всем богам, интересовался вовсе не мной, а Винсентом. Он просил друга срочно приехать. Райт хотел было воспротивиться, но я смогла убедить его, что в лечебнице, где куча народу, мне ничего не грозит. Да и не думаю, что мать Мики желает встретиться со мной, чтобы устроить какую-нибудь гадость. Не в ее состоянии играть в коварную злодейку.

Пусть о смертельных проклятьях я знала лишь из учебника, но его составитель не поскупился на красочные описания мучений. Так что совсем не трудно было представить, что сейчас испытывала женщина.

– Ты уверена, что пойдешь одна? – кажется, в сотый раз спросил Винс, на что я только закатила глаза к потолку кареты.

– Уверена. К тому же, – покачала в руке амулет вызова, – я могу связаться с тобой.

Райт рвано выдохнул, и... согласился. Честно сказать, я до последнего думала, что он проигнорирует просьбу Хайда и останется вместе со мной в лечебнице. Но Винс смог меня удивить.

Я прошла по суетливым коридорам, где то и дело сновали, как молоденькие, так и престарелые медсестры, они посматривали на меня с привычным раздражением, но вопросов не задавали. Полагаясь на то, что меня уж точно остановят на дежурном посту. Что, впрочем, и случилось.

– Вы к кому? – невысокая женщина сдвинула на нос очки.

– К Ванессе Мират, у меня, – я запнулась на мгновение, но, все же, закончила, – назначено.

Странно говорить такие слова в лечебнице. Это же не министерская контора, куда могут вызвать к определенному часу. Здесь «назначено» звучит иначе – посещение больных. Но так я не была близким родственником, и Ванесса сама пригласила меня для беседы, то и выразилась так иносказательно.

– Назначено, – хмыкнула женщина, и посмотрела в сторону. – У него вот спрашивайте, назначено вам или нет.

Проследила за ее взглядом и увидела высокого мужчину в форме стражей. А Лестер молодец, озаботился охраной для единственной, по сути, свидетельницы.

Кивнула женщине и подошла к тому, кто должен был разрешить или же запретить мне пройти к госпоже Мират.

– Здравствуйте, я бы хотела...

Договорить мне не дали. Мужчина посмотрел на меня, прищурившись, и уточнил:

– Аделия Лоусон?

– Да, – ответила четко, и вытянулась по струнке смирно. Потом усмехнулась, благо только мысленно, и немного расслабилась.

Общение с стражами правопорядка не идет мне на пользу. Научилась отвечать прямо и, по существу, без женского непостоянства и загадочных улыбок. Эдакая военная выправка в действии.

– У вас не больше тридцати минут, – отрапортовал мужчина, и я не нашла ничего лучше, как кивнуть ему в ответ.

Не говорить же ему «слушаюсь», в самом-то деле.

В палате царил полумрак. Темно–коричневые шторы плотно закрывали окна, и только тусклый ночник освещал высокие белесые стены.

На кушетке, прикрытой простыней, были едва видны очертания человеческой фигуры. Я подошла ближе и ужаснулась, с трудом сдержав крик.

Вчера она была цветущей женщиной, пусть и с черной вязью на шее, а сегодня... Сегодня она иссохший скелет, который трудно назвать живым человеком. Кожа обтянула кости, напоминая собой пергаментную бумагу, под глазами появились иссиня-черные круги, а уродливая вязь проклятья заполонила все, виднеясь даже сквозь поредевшие волосы.

– Госпожа Ванесса? – выдохнула тихо, не до конца веря, что попала именно в ту палату.

– Аделия, – не открывая глаз, проскрипела она. – Ты пришла...

– Да, – выдавила с трудом и замолчала, не зная, что сказать.

– Достань, – чуть повернула голову и посмотрела на меня помутневшим взглядом, – в верхнем ящике.

Кивнула, с трудом проталкивая воздух в легкие.

В голове не укладывалось, что все мной увиденное, не привидевшийся в ночной тишине кошмар, а реальность. Жуткая, невозможная, но все же правда.

Дрожащими пальцами выдвинула ящик у прикроватной тумбочки и увидела там только...

– Кристалл памяти? – не смогла сдержать удивления.

– Именно, – слабым голосом подтвердила Ванесса. – Послушай меня внимательно, Аделия, и не перебивай.

Я не ответила, лишь приготовилась слушать.

– Я не доверяю этому столичному хлыщу...

– Лестеру? – не удержалась и все же переспросила.

– Молчи, – грубо бросила она, перевела дыхание и продолжила:

– Ты можешь думать обо мне, что угодно, но я не верю Хайду. К тому же Даррел умеет быть очень убедительным, а кое-какие связи в высших кругах, которыми так кичился мой братец, вовсе могут поколебать неподкупность следователя.

Ванесса замолчала, пытаясь отдышаться. Было видно с каким трудом ей давалось каждое слово, но я молчала, помня о ее не то просьбе, не то приказе. Лестер, конечно, тот еще ворчун, только госпожа Мират сильно ошибается, подозревая его в продажности. Не думаю, что ему нужны связи профессора Шинару.

– Я умру раньше, чем наступит новый рассвет, и живых свидетелей у следствия тоже не будет. Если только ты не поможешь мне сохранить все воспоминания в кристалле памяти.

Кристаллы памяти были довольно дорогостоящим удовольствием, и их себе мог позволить отнюдь не каждый житель. Но дело вовсе не в стоимости, а в том, что для сохранности воспоминаний нужно потратить очень много сил.

– Вы не выдержите, – покачала головой, рассматривая бесцветный кристалл в своих руках.

– Если только ты мне не поможешь.

Посмотрела на нее, пытаясь найти в этом потухшем взгляде остатки здравомыслия, но, кроме решимости, ничего не увидела.

– Вы умрете, – предприняла еще одну попытку образумить ее, но женщина лишь выдавила кривоватую ухмылку и с ехидством поинтересовалась:

– Думаешь, я не знаю об этом?

Знает, конечно, знает, только...

– Вы умрете сейчас, если решитесь заполнить кристалл памяти.

Ванесса нервно взмахнула тонкой костью и не скрывая раздражения, произнесла:

– Я знаю. Все знаю. Но... – голос дрогнул, и ей пришлось сделать несколько отрывистых вздохов прежде, чем продолжить говорить:

– Но умирая, я буду уверена, что он ответит за смерть Мики.

Аргумент, против которого бессмысленно спорить.

– Вы так мне доверяете?

В вопросе прозвучал вызов, которого там вовсе не должно было быть.

– Я слишком хорошо разбираюсь в людях, – только и бросила Ванесса.

Но насчет Лестера она все же ошиблась...

– Хорошо, – кивнула медленно и дрожащими руками протянула ей кристалл.

Она накрыла его слабыми ладонями, а я поверх ее положила свои. Камень вспыхнул мятным цветом и стал пульсировать, отсчитывая рваные удары сердца госпожи Мират. Я щедро делилась силами, но их уходило слишком много. Ванесса была слишком слаба и практически высасывала из меня все, что я способна была отдать.

Мгновение, еще одно, и перед глазами почернело. Я настойчиво мотнула головой, пытаясь таким нехитрым способом привести себя в чувство, но, вместо хотя бы временного облегчения, почувствовала, как запястье обожгло болью.

Ладони госпожи Мират ослабли, кристалл погас, а я пошатнулась и без сил опустилась на стул. У едва заметной дорожки вен чернело клеймо клятвы. Матушка Мики позаботилась о том, чтобы я исполнила ее последнюю просьбу.

– Значит дело вовсе не в доверии, – прошептала в тишине палаты и потянулась к колокольчику, чтобы позвать медсестру или охранника. Теперь это уже не имело значения, – Ванесса была мертва.

Три недели спустя...

Гостевой зал сиял бесчисленным количеством огней. Магические светильники прятались в самых неожиданных местах, что лишь добавляло шарма – помещение казалось воздушным, словно сотканным из тончайшего кружева и легким, будто оно парило в облаках.

Вкус и талант Аниты вызывали восторг не только у меня, но и у гостей, которые все прибывали и прибывали, напоминая собой шумные морские волны.

Я волновалась. Хотя нет, я не просто волновалась, я по-настоящему паниковала. И никто был не в силах успокоить быстрый бег моего сердца и толпы мурашек, мигрирующих по телу туда и обратно.

– Милая, не стоит так переживать, никто из них не посмеет даже косо взглянуть на тебя, – рядом со мной стояла матушка Винсента и всеми силами пыталась развеять мои опасения. – А если и подумают, то без церемоний выставлю их за дверь.

Последнее предложение вызвало улыбку. Ведь я знала, что ничего подобного Анита себе не позволит, ведь этикет, чтоб ему пусто было, этого не позволял. А она была слишком хорошо воспитана.

Я еще раз вздохнула, глубоко, полной грудью, пытаясь легким цветочным ароматом выветрить из головы ненужные мысли, и вздрогнула.

Воздушное платье, под стать гостевому залу, едва ли могло согреть меня. Но ради такой красоты я согласна терпеть и холод, и стужу. Образно, конечно же. Водопад из тончайшего нежно–голубого шелка с россыпью блесток у самых ног, такой же невесомый лиф из батиста, перехваченный под грудью широкой блестящей лентой. Волосы, собранные в низкую изящную прическу с косами сложного плетения, были украшены заколками–жемчужинами, которые мягко мерцали, превращая меня в обворожительную нимфу.

От такого сравнения, которым меня наградил Леон, до сих пор щеки горели смущением. Нет, я была согласна с отцом Винса, потому что от первого же взгляда в зеркало, я не поверила, что могу выглядеть так... По-особенному, словно я достойна всего этого. Всего, что со мной произошло за последние месяцы.

Я не верила своему счастью, и, если быть откровенной, боялась вовсе не огромную толпу гостей, а что внезапно открою глаза и пойму, – все это было лишь сном. Красивым, сказочным, волшебным, но сном.

Профессор Райт, мой Винсент. Он отлучился всего на мгновение, поручив заботу обо мне Аните, а мне уже казалось, что его нет целую вечность.

– Готова? – он появился внезапно. Не стесняясь откровенно глазеющих мужчин и женщин, притянул меня к себе ближе и оставил на губах легкий, совсем невесомый поцелуй.

Но от жара рук, от его присутствия, от понимания, что он рядом, исчезли и робость, и страх, и даже холод отступил.

– К чему? – уточнила, даже не пытаясь скрыть счастливую улыбку.

Сегодня, как и всегда, для нас не существовало стеснения и надуманных терзаний из-за общественного мнения. Возможно, я еще не относилась к этому так легко, как Винс, но изо всех сил старалась, честное слово.

– К сюрпризу, конечно же, – Райт ухмыльнулся, загадочно так, что пропавшая, было, неуверенность вновь вернулась.

Я не любила сюрпризы. Точнее, за последнее время их было слишком много, и все они даже рядом не стояли с приятными и прекрасными. Один профессор Шинару с его темным прошлым, которое задело и меня, чего стоил.

– Может, не нужно? – запротестовала слабо, когда Винс уже подтолкнул меня к выходу из зала.

– Нужно-нужно, – закивал с усмешкой. Потом обернулся к матери и попросил:

– Не давай гостям скучать, пока нас нет.

– Не волнуйся, уж этого я точно не допущу, – кажется, Анита на просьбу сына немного обиделась. Действительно, как он мог допустить мысль, что устроительница этого торжества позволит хоть чему-то пойти не так?

Но женщина тут же сменила гнев на милость, и, придержав меня за локоть, тихо попросила:

– Не отказывайся сразу, обязательно подумай.

Я хотела переспросить, что же она имеет в виду, но разве мне позволили? Винс настойчиво подтолкнув в сторону двери. Я только и успела, что обернуться, и увидеть загадочную улыбку на губах почти уже состоявшейся свекрови.

– Может, объяснишь? – попробовала выведать секрет, раз уж совсем отказаться от него не получилось.

– Потерпи, и сама все увидишь, – увильнул от ответа.

В последние дни после того, как профессора Шинару разоблачили и отправили в столицу, как особо опасного преступника, я только и делала, что терпела. Мучения от портнихи, тыкающей в меня булавками, словно в игольницу; изощренные издевательства от кухарки, требующей попробовать все, что она приготовила и утвердить-таки меню; разнообразие тканей и цветов от декораторов; и бесконечные вопросы от самой Аниты.

Нравится ли мне посуда? А сервировка? А салфетки? Те ли цветы привезли для гирлянд? Правильно ли их развесили? И много-многое другое, но не менее утомляющее.

Первое время я еще была рада такому круговороту событий, на их фоне горечь после похорон Мики и Ванессы несколько гасла. Но потом... Мне нестерпимо захотелось тишины. Чтобы никто даже не подходил ко мне и не смел спрашивать, достаточно ли красивы шторы и не стоит ли их вообще убрать.

Единственный, кто был моей отдушиной – это Винсент. На мои жалобы он лишь посмеивался и просил потерпеть, ведь скоро, совсем скоро все закончится.

Почти закончилось и вот... Новые сюрпризы, ради которых вновь стоит запастись терпением.

Но вспыхнувшее возмущение я подавила. Если Винс просит, то я потерплю. Снова.

Мы вышли из зала, прошли по таким же воздушным и сверкающим коридорам и остановились у двери, что вела в кабинет Райта-старшего. Я с сомнением покосилась на мужчину, рядом со мной, но он лишь ободряюще улыбнулся и жестом предложил войти первой.

Поколебалась я всего пару мгновений, потом шумно выдохнула и толкнула дверь. Чтобы тут же от изумления открыть рот, и это отнюдь не образное сравнение.

– Не стесняйся, дорогая, проходи, – профессор Диам добродушно усмехнулась и махнула рукой на стул, что стоял в центре кабинета.

Наверняка, специально подготовленный. Для меня.

Но стул – это еще не так странно. Куда удивительнее появление еще двух мужчин, находящихся в комнате. И если первый не вызывал таких вопросов, то второй...

– Здравствуйте!

Пробормотала тихо и по старой доброй студенческой привычке вытянулась по струнке.

Доктор Аттэ хитро улыбнулся и, отбросив все церемонии, подошел ко мне и обнял.

– Дорогая Аделия, как же я рад тебя видеть! Не представляешь, как старику скучно в стенах академии!

Честно сказать, после его признания я смутилась, но смущение поборола и робко обняла в ответ.

– Я тоже рада вас видеть и... Прошу прощения, что не нашла времени, чтобы встретиться с вами.

Собственно, я мало на что находила время после фальшивого обвинения и в период расследования. А потом еще подготовка к помолвке...

– Аделия, – вслед за доктором подал голос его родственник, – рад вновь увидеть вас.

Профессор Дуаре, тот самый, которым я восхищалась, кажется, в прошлой жизни. На его губах играла легкая улыбка, и от этой улыбки мне почему-то стало не по себе. Мое прошлое врывается без приглашения, и еще ни разу оно не принесло ничего доброго.

– И я, – выдавила с трудом, не зная, что еще должна сказать.

Боязливо обернулась к Винсенту и тут же оказалась в плену его рук. Доктор Аттэ с лукавой усмешкой отступил, даже руки поднял, продемонстрировав, что больше не претендует на мое внимание.

– Давайте сразу перейдем к делу, – предложил профессор Дуаре и озвучил предложение, которое... Нет, я и не думала, что когда-то услышу.

– Аделия, мы хотели предложить вам вернуться в Королевскую Академию, для повторного предоставления вашей дипломной работы.

Вот так. Просто.

Пока я пыталась подобрать хоть какие-то слова в ответ, слово взяла профессор Диам:

– После слушанья по делу профессора Шинару, в академии подозрительно быстро рассмотрели мой запрос о краже вашего открытия. Теперь нужно лишь предоставить им ваш проект и выступить перед собранием магистров. Они готовы пересмотреть заключение.

Наступила тишина. Только здесь, в этом небольшом кабинете. Из-за стен все так же была слышна музыка. Я не знала, что сказать. Не понимала, почему вдруг эти люди оказались здесь, готовые бороться за восстановление доброго имени. По сути, чужого для них.

– Аделия, – перевела растерянный взгляд на доктора Аттэ, он мягко улыбался, но глаза его светились лукавыми искрами. – Ты ничего не потеряешь, если утрешь нос этим столичным задавакам.

На последнем высказывании профессор Дуарэ выразительно хмыкнул, но колкое замечание родственника оставил без ответа.

Возможно, доктор прав, но...

Обернулась и посмотрела на Винсента. Он стоял прямо за спиной, только руки опустил, выпустив меня из объятий. Будто пытался этим сказать, что даже не подумает удерживать меня.

– Ты... – начала и замолчала, потому что решительно не знала, что нужно сказать.

Но он понял меня без слов:

– Я думаю, доктор Аттэ прав, столице давно пора встряхнуться.

Что я могу против такого заявления?

– Можно мне подумать? – пробормотала тихо и опустила голову, боясь встретиться взглядами с собравшимися и увидеть в них осуждение моей трусости.

Глубокой ночью, когда шумное веселье осталось где-то там, словно в прошлой жизни, я стояла у окна в нашем с Винсентом доме.

В нашем... Это так странно звучит, но оттого не менее тепло и уютно.

Мне нужно сделать выбор – оставить этот дом в прошлом, а самой шагнуть в будущее, или же... Не испытывать судьбу.

Что дала мне столичная академия? Образование? Которое потом же и отобрала, запретив мне применять полученные знания. Гадкое ощущение, словно меня в помоях выкупали? Да, и мне уже никуда от этого не деться. Былое не вычеркнуть, оно всегда будет со мной.

А что дал мне небольшой городок на краю северных земель? Он подарил мне крылья, с помощью которых я смогла взлететь над помойной лужей и вздохнуть полной грудью щипучий морозный воздух...

Так стоит ли менять счастье и свободу на смрадную яму?

Память тут же услужливо подбросила кричащие заголовки газет о чудовищном поступке профессора Шинару и о его брате, Лэйри...

Впрочем, я знала обо всем не из уст порой фальшивой прессы, а из писем Лестера Хайда. Следователь посчитал, что я имею право знать правду.

После свидетельских показаний Ванессы, расследование сдвинулось с мертвой точки. Был выписан орден на обыск столичной квартиры Даррела, его преподавательской комнаты, где он порой оставался на ночь, и личной лаборатории в подвальном этаже академии.

Найдено было не так уж много, но, главное, выяснили, кто заменял профессора Шинару под личиной во время его отсутствия.

Лэйри...

Мужчина, если можно так назвать умершего и воскресшего человека, после задержания недолго сопротивлялся. Узнав о смерти Ванессы и своей племянницы, которую он никогда не видел, Лэйри рассказал все, что знал сам. А знал он, как оказалось, так много, что Шинару тут же заработал пожизненное заключение на Забытых Островах.

И это наука... Та самая, к которой я стремилась, та самая, которая призвана, чтобы исцелять больных, оправдывать невиновных, защищать чужие жизни.

Хочу ли я вновь прикоснуться к этому?

– Не спится?

Голос Винсента не стал неожиданностью. Кажется, у меня уже входит в привычку – сбегать из нашей спальни и ждать, когда он спустится в гостиную, чтобы задать будничный вопрос: «Не спится?»

– Я не смогла уснуть, – обернулась к нему и улыбнулась. Наверняка, улыбка вышла тусклой, но, тем не менее, она была искренней.

Винс кивнул, принимая ответ и делая шаг ко мне, чтобы в следующую минуту крепко обнять.

– Ты слишком много думаешь, – утверждение, которое он произносит отнюдь не первый раз.

– Как и всегда, – призналась, и даже усмехнулась.

Зачем куда-то ехать, если мне так хорошо здесь, рядом с ним? В его нежных руках?

А Винс, словно прочитав мои мысли, строго произнес:

– Ты обязана согласиться. Иначе потом всю жизнь будешь жалеть об утерянной возможности...

Я отстранилась от него и посмотрела в глаза, пытаясь найти там... Поддержку? Он всегда выражал ее словами... Так что же?

– Я не хочу оставлять тебя! – призналась, но между строк буквально прокричала: «Я боюсь своих желаний!»

Винсент все понял, он всегда понимал меня куда лучше, чем кто–либо. А потому обхватил мое лицо руками и лукаво улыбнулся:

– Если я поеду с тобой, то ты больше не будешь придумывать глупые отговорки?

Я... Не нашла, что возразить. Отговорки действительно закончились.